До мурашек

Кевин не помнит, чтобы туман был настолько густым, когда он сюда ехал. Идея поверить на слово и испытать свою судьбу — в принципе теперь уже кажется ему достаточно идиотской, но что только не сделаешь, когда ты в отчаяние. А тут ещё и этот туман. Настолько плотный, застилающей обзор молочной пеленой, что Кевин уже через десяток шагов теряет свою машину из виду. Что, на самом деле, пугает не на шутку. Перекресток безлюден, а тишина настолько зловеще нереалистичная, будто бы даже неестественная в своем абсолютном безмолвии, что по перепонкам бьет громкий звук собственного дыхания. Кевин сглатывает. Испытывая острое желание плюнуть на всё, нажать на брелок от машины и попытаться найти её хотя бы идя на звук. А потом завести двигатель и уехать отсюда к чертовой матери. Забив на идиотскую затею. Ну вот кто в его возрасте верит в подобные сказки? Но всё же он уже здесь. И он вроде как всё ещё в отчаяние, поэтому Кевин размыкает губы… Впрочем, не издавая ни звука. Связки одеревенели от мертвецкого холода, пробирающего до костей, то ли из-за острого ощущения, что прямо из тумана за ним наблюдают множество безжалостных глаз, разинув свои кровожадные пасти. Стоит ему лишь на секунду ослабить бдительность, зазеваться, и его тут же сожрут. Непременно утащив прям в этот туман, которому, кажется, нет ни конца, ни края, и поминай как звали. Сердце стучит уже прямо в пятках, склизкий клубок из страха и безысходности мутит живот. Затылок покалывает тревогой, посылая дискомфортные мурашки вниз по позвоночнику. Кевин вытаскивает аккуратно сложенную бумажку из кармана осенней куртки. Он выучил слова наизусть, но всё равно сверяется со знакомыми строчками. Не хочется ошибиться и застрять здесь навсегда. Произнести призыв удается лишь со второй попытки. В первый раз голос настолько дрожит, что слов практически не разобрать. Слога предательски всё никак не хотят собираться во что-то внятное. Но он справляется. Правда, как только последнее слово выталкивается из его рта, то Кевина накрывает не волна облегчения, а новый резкий порыв ветра. Морозя открытую шею. Кевин втягивает голову в плечи. Дальше нужно озвучить своё желание, что кажется ещё более безумным. Как же хорошо, что его прямо сейчас никто не видит. Ну, разве что помимо того, кто должен откликнуться на его зов. Иначе бы Кевин не вынес подобного позора. Он, звезда спорта, стоит на перекрестке дорог, словно городской сумасшедший, и разговаривает сам с собой. Бред же? Бред. Но Кевин всё же заканчивает ритуал, если уж он его начал, четко проговаривая своё самое заветное желание. Ответом, ожидаемо, служит тишина. Всё ещё пугающая, но хотя бы доказывающая, что всё это полный абсурд. Бредни суеверных людей. В горле булькает нервный смешок, и Кевин его не сдерживает. Рука наконец нащупывает брелок от машины. Пора ему валить отсюда и больше никогда не вспоминать о том, что столь дурацкий эпизод в его жизни вообще был. Как вдруг ровное дыхание холодит ему шею, а мужской голос, полный сарказма, фыркает прямо на ухо: — И это всё? Будто невидимый собеседник стоит прямо за его спиной. Кевин даже для верности оборачивается, но там правда никого нет. Ему бы испугаться, заорать от ужаса и убежать, но раздражение, а потом и возмущение подталкивают срочно ввязаться в спор. Вопреки инстинкту самосохранения и хоть какому-то здравому смыслу. — Что значит всё?! Это мечта всей моей жизни! Его незримый собеседник ядовито хмыкает, ни капли не впечатленный: — Слабенькая какая-то мечта. Кевин открывает и закрывает рот, задыхаясь от возмущения. Да как он посмел, кто бы это ни был. Хоть призрак, демон, чёрт. Да хоть сам дьявол! Кевин не позволит столь пренебрежительно относится к тому, что является смыслом его существования. Что подпитывает огонь внутри него, даря вкус жизни. Что всегда вытаскивало его из самых темных мыслей. Являясь необходимым смыслом идти вперед. Дальше и дальше. Добиваться большего и большего. — Да как ты смеешь… — Не напрягайся, — перебивают его. И, судя по тону, Кевин может предположить, что его собеседник невпечатлённо закатывает глаза. Что за язва ему досталась. Там в аду все настолько человечные? Или он откуда-то этого нахватался? Кевин едва ли успевает развить эту мысль. — Починю я твою руку. Будет как новенькая. Но… А вот и подвох. За право вернуться в спорт и вновь сиять своим мастерством, забирая победу за победой, придется заплатить свою цену. Лишь бы эта ноша не стала для него непосильной. Этот голос сам же сказал, что он пожелал какую-то фигню. Следующие слова звучат громче, словно непонятное существо прижалось к его спине вплотную: — Но взамен ты должен будешь нянчиться со мной вплоть до того момента, когда мне надоест развлекаться в вашем мире. Чего?! Кевин удивленно моргает, а потом ещё раз. Демон, или кто он там, желает устроить себе отпуск на земле? А ему что придется поработать то ли его слугой, то ли экскурсоводом? Блять, а ведь у него нет выбора. Кевин пойман на крючок. Вдруг его и вовсе просто так не отпустят, если он прямо сейчас откажется. Кевин чувствует, как чужая рука, впиваясь острыми когтями в беззащитную кожу, с легкостью дырявя тонкую куртку, сжимает его предплечье, захлопывая ловушку. Ему остается только ответить согласием, огромным усилием заставляя голос не дрожать. Хотя он знает, что это существо прекрасно ощущает, как всё его тело штормит, не хуже тонкого листка на ветру. Понимание того, насколько он, человек, хрупок и беззащитен перед кем-то настолько могущественным, стучит тревогой в висках. — Но как я тебя узнаю? Кевин чувствует затылком усмешку. Ему кажется, что существо обнажает свои острые зубы. Вот-вот и вцепится ему прямо в шею. — Узнаешь. Низкий язвительный блондин при первой же встрече пошлет тебя «на хуй». Не ошибешься. Чужое дыхание в последний раз холодит ему шею, пробирая до костей могильным ужасом. Кевин практически чувствует запах земли и гнилостного разложения. А потом демон исчезает, а вместе с ним и туман. Показывая, что на самом деле он отошел от своей машины едва ли на метр. Кевин остается один, всё ещё пытаясь осознать во что он ввязался. Сжимая в кулак теперь полностью здоровую руку. Не осталось даже шрама, а значит сделка уже вступила в силу. Кевину кажется, что он сам себе подписал смертный приговор.