Проклятие полукровки.

В глубинах земли, куда не проникал ни единый луч солнца, пульсировала древняя тьма. Под холмами, чьи склоны помнили ещё шаги первых людей, раскинулся лабиринт каменных залов — обитель Культа Крови. Здесь, в царстве вечного сумрака, где стены украшали рунические письмена, выведенные кровью тысячелетней давности, собирались те, кто жаждал перевернуть миропорядок. У алтаря стояли две фигуры. Морис был старее гор, древнее рек, полнивших долины. Его облик — словно вырезан из слоновой кости временем: безупречная бледность кожи, тонкие черты лица, волосы белее первого снега. В его движениях — неторопливая грация змеи, в голосе — шёпот, проникающий в разум сквозь трещины воли. Он хранил свитки с именами первых вампиров, знал все древние ритуалы, помнил слова заклинаний, забытых миром. Его мудрость была даром — он видел циклы гибели и возрождения, знал цену каждой капли крови, пролитой во имя тьмы. Морис редко гневался — его ярость проявлялась в ледяном спокойствии, в едва заметном изгибе губ. Он управлял культом не приказами, а намёками, направляя волю других так искусно, что они верили: это их собственный выбор. Позади него, словно тень, скользила Лилит, Жрица Желаний. Она была живым противоречием: лицо ангела, взгляд хищницы, голос — мёд, смешанный с ядом. Её красота не просто привлекала — она поражала, заставляя сердца замирать, а разум — растворяться в тумане вожделения. Она умела пробуждать скрытые страсти, превращая людей в послушных слуг. Её дар читать души, по дрожи век, по едва уловимому запаху страха или вожделения. Она собирала кровь избранных, с изяществом куртизанки и хладнокровием палача. Лилит любила игры. Она могла неделями ухаживать за жертвой, внушая ей любовь, доверие, надежду — а потом одним движением когтей обрывать жизнь, наслаждаясь последним вздохом. В дальнем углу зала неподвижно застыл Дэймон, Жрец Бездны. Он был самым младшим из троицы — по меркам культа, ему едва исполнилось три столетия. Но в его венах текла кровь первых воинов тьмы, и это делало его опаснее многих древних. Его глаза скрывала повязка. За плотной тканью таилось нечто. Мужчина не спешил открываться своим соратникам. Все его тело украшали вырезанные руны. Он не говорил. Никогда. Его язык — меч, выточенный из костей первородного вампира. Каждое движение — расчёт, каждый удар — смертелен. Он не знал страха, не ведал сомнений. Между Лилит и Дэймоном царила молчаливая вражда. Она считала его животным, лишённым тонкости; он видел в ней лишь приманку, опасную, но бесполезную. Морис балансировал между ними, используя их противостояние как рычаг управления. Их цель была проста и ужасна: возродить Первобытного — прародителя всех ночных созданий. Когда‑то он правил миром, но был заточен силами света. Однако дух его не исчез — он сохранился в трёх артефактах: Клыке Рассвета, хранящем ярость Первобытного; Сердце Тьмы, кристалле, наполненном кровью первых жертв; и Книге Крови, манускрипте, содержащем имя вампира и формулу его воскрешения. Чтобы ритуал сработал, нужны были люди, много людей, чьи души станут топливом для пробуждения. Нужна была кровь избранного — потомка древнего рода, способного открыть врата. Свободный сосуд, для того, чтобы дух первобытного вселился в него. И место силы — алтарь, построенный на пересечении энергетических линий. Культ действовал скрытно, но беспощадно. В полнолуние они проводили обряды, призывая тени прошлого. Люди исчезали без следа, а на месте их гибели оставался лишь пепел с запахом серы. Их агенты-полукровки проникали в поселения, притворяясь обычными жителями, годами жили среди них, собирали информацию и отмечали подходящих кандидатов для жертвоприношения. Возрождение Первобытного вампира не просто вернёт древнего монстра — оно изменит сам баланс сил. Солнце погаснет, ночь станет вечной. Мир превратится в охотничьи угодья, где люди станут добычей, а вампиры — богами. Границы между мирами рухнут, и из глубин Бездны придут иные существа, жаждущие плоти и душ. Культ уже следил за ключевыми фигурами. Эрен, с его гибридной кровью, был для них сосудом — Морис называл его именно так. Леви Аккерман, как единвенный живой потомок древнего рода, чья фамилия упоминалось в Книге Крови. Морис склонился над древним трактатом. Свиток, выделанный из кожи неизвестного существа, шелестел под его пальцами, будто живой. Руны на его поверхности мерцали тусклым багровым светом, отзываясь на холод рук жреца. Лилит скучающе бродила по залу, как тень. Её шаги не нарушали покоя. Она остановилась в трёх шагах от Мориса, скрестив руки на груди. — Ну и?, — её голос звучал мягко, но в нём таилась сталь. — ты меня звал чтоб я посмотрела на то, как ты корчишься над своими бумажонками? Морис не поднял глаз. Его пальцы продолжали скользить по строкам, словно он боялся упустить хоть слово. — Ау-у, — она пощелкала пальцами у ушей мужчины, потом глянула в угол, где как обычно стоял беспричастный Дэймон, — вы просто ужасно скучны и невежливы, игнорируете даму. В компании людишек и то веселее. — Всё происходит так, как было предсказано двести лет назад, — произнёс наконец Морис. Лилит приблизилась, и свет рун отразился в её зрачках. — Говори яснее, жрец, — дёрнув бровью бросила женщина. Морис медленно развернул свиток шире, обнажая длинный ряд символов. Некоторые из них пульсировали, будто дыша. — Здесь сказано: «Когда падёт дом Аккерманов, уцелеет лишь один. Его кровь станет ключом, его ярость — топливом». Лилит замерла. И склонила голову. — Ты про малыша Леви? — Да. Нападение на его семью было не случайностью. Это первое звено в цепи событий, ведущих к возрождению Первобытного. Он провёл пальцем по следующей строке, и руны вспыхнули ярче. — «А когда пробудится тот, кто спал в цепях, связь между ними станет мостом. Один — сосуд, другой — проводник». Лилит нахмурилась. — Эрен и Леви? Их связь? Ааа! — Она хлопнула в ладоши, — детишки столько дел натворили в ту ночь. — Неважно. Ритуал, проведённый ими, связал их судьбы. И теперь, когда Эрен свободен, он становится сильнейшим сосудом. Лилит шагнула ближе, её голос стал тише, почти шёпотом: — Почему именно он? Он полукровка, но таких немало. Морис поднял глаза. В его взгляде читалась усталость. Лилит специально испытывала его терпение. Задавала глупые вопросы и вечно провоцировала. — Потому что в нём течёт кровь Леви. А Леви — не просто вампир. Он потомок древнейшей касты, той, что служила Первобытному ещё до его заточения. Его кровь — это нить, связывающая мир живых с Бездной. Он снова склонился к свитку, указывая на строку, выписанную чёрным на алом фоне: — «Сосуд, в котором смешаются две крови, станет вратами. И когда врата откроются, ночь поглотит солнце». Лилит медленно выдохнула. — Все ясно, — рукой стряхнула с плеча белоснежный локон, — значит предсказание сбывается. А этот глупый вампир играет в зверушек и в догонялки за каким то человечишкой. Совсем ещё ребенок. Зато Эрен наконец соизволил скинуть цепи. А то мне бы пришлось идти помогать. — Гибридная природа Эрена, усиленная кровью Леви, делает его идеальным вместилищем. Но для завершения ритуала нам нужно привести его к алтарю. И заставить Леви стать проводником. Лилит отошла на шаг, её пальцы нервно теребили край рукава. — Как у тебя все складно получается Мор, — хихикнула она, — ты не забыл что род Аккерманов давно отрекся от служения Первобытному? Больше чем уверена что Леви и знать не знает что из себя представляет. Морис закрыл свиток с тихим шорохом. — Найди его и расскажи, используй свои ведьмины чары, сооблазни, да хоть сознание подчини, — он поднял руку, отмахиваясь от женщины, — заставь его думать будто он сражается за месть, но на самом деле он станет тем, кто откроет врата. — Мужчины ... Вечно я делаю всю грязную работу, — Лилит подошла к стене, где висело зеркало из полированного обсидиана. В нём отражались лишь их тени размытые, искажённые. — Эрен уже идёт по следу Леви. Ведомый этой их связью. Не легче ли будет убить сразу двух зайцев одной пулей? — Делай как считаешь нужным — Морис поднялся, его мантия шелестела об кафельный пол. — Я доверяю тебе. Лилит улыбнулась. Её улыбка была острой, как лезвие. — Я знаю, что доверяешь. Сделаю все как всегда — в лучшем виде. Морис кивнул. — Действуй. Лилит. В зале вновь воцарилась тишина. Лишь руны на свитке продолжали пульсировать, отсчитывая последние мгновения перед бурей.

***

Ночь укрыла горный перевал плотным покрывалом тьмы. Лишь редкие звёзды пробивались сквозь тяжёлые тучи, отбрасывая бледные блики на изрезанный скалами ландшафт. Отряд Эрвина остановился на ночлег в узкой долине, окружённой высокими валунами. Костры горели неярко — топливо берегли, а дым мог привлечь внимание. Люди сидели кучками, перешёптывались, проверяли оружие. Микаса, не смыкавшая глаз, всматривалась в тени между камнями. Внутри было неспокойно. Воздух словно наэлектризовался. — Эх, я только начал привыкать к тому месту, — Рядом приземлился Армин, — и снова мы непонятно куда идём. Мне кажется из нас лепят кочевников а не охотников. Микаса улыбнулась словам друга. Села поудобнее обняв колени руками. — А мне нравится что на одном месте не сидим, — тихо проговорила она, — окрестности красивые смотрим, обучаемся. Прекрасно ведь? — Может ты и права, — шмыгнул Арлерт, — ты заметила что старшие все на нервах? — он подвинулся ещё ближе, прямо к уху Микасы, — я слышал что появились звери вампиры, представляешь? Вот бы изучить такого! — Ха-ха-ха, Армин! — Девушка пихнула того в бок, — общение с Ханджи на тебя плохо влияет. Ты говоришь прям как она. Мирное потрескивание костра и тишину разорвал протяжный вой — не волчий, а иной, с хриплыми, почти человеческими интонациями. Из‑за валунов выскользнули фигуры: высокие, с неестественно длинными конечностями, с глазами, горящими багровым огнём. Вампиры. Микаса резко выпрямилась, обнажая клинки которые только что усердно начищала. Армин на негнушихся ногах побежал к арбалету. Первый вампир бросился на часового. Тот даже не успел вскрикнуть: когти впились в горло, тело рухнуло на камни. В тот же миг со всех сторон хлынули тени. — К оружию! — рявкнул Эрвин, выхватывая меч. Арбалетчики дали залп. Несколько вампиров повалились, но остальные словно не заметили ран: кровь текла по бледной коже, а в глазах пылала безумная ярость. Они прыгали с камней, врывались в круг света, хватали людей, впивались клыками в шеи. Недалеко от них, на выступе сидел Деймон. Руны на его теле светились голубым цветом. Он двигал руками и пальцами словно дирижёр. Тени внизу на перевале, словно марионетки, следовали его указаниям. Микаса крутилась в смертельном танце: два клинка сверкали, отсекая конечности, пробивая грудные клетки. Она билась молча, лишь дыхание вырывалось сквозь стиснутые зубы. Рядом Эрвин отражал удары, его меч пел в воздухе, оставляя за собой кровавые росчерки. Но вампиров было слишком много. Отряд теснили к скалам. Раненый Армин уже лежал на земле, когда над ним занес когти очередной вампир. В последний миг в спину твари вцепилось что‑то металлическое, с шипами. Вампир завизжал, корчась в агонии. — Не зевайте! — раздался звонкий женский голос. Армин посмотрел в сторону откуда раздавался голос. Из леса выходила девушка. В руках она сжимала лук. Она подбежала к Армину и схватив того за локоть оттащила в сторону, попутно доставая стрелу из колчана. — Жан! Сейчас! — крикнула она. Из‑за камней выскочил парень с двумя топорами руках. Его каштановые волосы пылали в свете костров, глаза горели азартом боя. Он крутанулся вбивая топор в череп вампира, потом резко выдернул его и метнул во второго. Тот рухнул, пронзённый насквозь. Следом за ним появился парень с длинным копьём. Он двигался с кошачьей грацией, уворачиваясь от когтей, нанося удары с точностью хирурга. Одно движение — и вампир валится с пробитой грудью. Ещё прыжок — копьё рассекает горло третьему. — Кто вы?! — крикнул Эрвин, отбивая атаку. — Саша и Жан! — девушка рассмеялась, выдергивая топор из камня. — А это Конни. Мы тут, чтобы спасти ваши задницы! Жан бился яростно, как вихрь. Его топоры мелькали, отсекали конечности, разбивали черепа. Он кричал что‑то насмешливое, будто это была не смертельная схватка, а весёлая игра: — Ну что, кровопийцы, вкусно пахнет? Сейчас я вас на кусочки! Один из вампиров прыгнул на него сверху. Жан увернулся, подставив плечо, и в тот же миг вонзил топор в бок твари. Кровь хлынула горячей волной, но парень даже не поморщился — лишь ухмыльнулся, выдергивая оружие. Конни действовал иначе — холодно, расчётливо. Его копьё превращалось в смертоносную змею: укус — жертва падает, ещё укус — следующий вампир корчится на земле. — Конни слева! — Крикнул Жан. Его топоры окрасились чёрной кровью. Конни, прижавшись спиной к валуну, отбивал атаки троих вампиров одновременно. Его копьё свистело в воздухе, пробивая сердца, разрывая сухожилия. Один из противников попытался обойти его сбоку — Конни резко развернулся, ударил кулаком в челюсть, а затем пронзил грудь копьём. Микаса, заметив, что один из незнакомцев ранен, бросилась к нему, прикрывая спиной. Вдвоём с Жаном они образовали непробиваемый заслон: клинки Микасы и топоры Жана работали в унисон, превращая наступающих вампиров в кровавые ошмётки. Эрвин, воспользовавшись моментом, собрал оставшихся бойцов в плотный строй. Арбалетчики перезарядили оружие, дали новый залп — на этот раз точнее. Один из вампиров, огромный, с искривлёнными клыками, бросился на Конни. Тот отпрыгнул, но тварь оказалась быстрее — когти вспороли воздух в дюйме от его лица. Конни поскользнулся на окровавленном камне, упал на спину. Вампир взмахнул лапой, целясь в горло… И тут Микаса, словно яростный вихрь, врезалась в монстра сбоку. Клинки сверкнули в свете костра — один вошёл в плечо, второй в грудь. Вампир захрипел, рухнул на землю. Следом подбежала Саша и пнула его в морду. — Ублюдок! — в ярости прошипела она — Ты в порядке? — она помогла ему подняться. — В порядке, — выдохнул он, поднимаясь. Он посмотрел на Микасу, — спасибо. Деймон отозвал остатки вампиров и разочарованно вздохнул. «Так и знал что эти куклы окажутся слишком слабы, я недооценил людишек. Ну ладно, к следующему разу подготовлюсь лучше» — подумал он, уходя с утёса. Вампиры, потеряв связь с кукловодом начали рассыпатся в пыль прямо на глазах отряда, оставляя после себя лишь небольшие кучки с запахом железа и серы. Выжившие недоуменно глазели на это зрелище. — Эм... Мы будем это обсуждать? — подал голос Армин. — Не сейчас, — отсек его Эрвин — Помогите раненым, уходим сейчас же. Я поищу по картам безопасное место. Огонь костров дрожал, освещая поле битвы: лужи крови, раненых людей. Саша, тяжело дыша, оперлась на плечо Конни. — Ну что, жив? — она ухмыльнулась, глядя на Армина. — Благодаря тебе, — он вымученно улыбнулся, вглядываясь в её лицо. — Кто вы такие? — Просто бродяги, — ответил Конни, вытирая копьё. — Наши деревни сожгли вампиры. Дома, семьи… всё подчистую. Вот мы и пошли куда глаза глядят. Саша перекинула лук через плечо. — Пойдемте с нами, мы знаем безопасное место. Тут недалеко. Микаса переглянулась с Армином и с Эрвином. — Да, идём. Пока ночь не родила новых тварей, — проговорил Эрвин, — произошедшее обсудим позже.