Айдолы и я. Welcome to Russia

      Мин Хёк, стоило нам покинуть территорию гостиницы, тут же кинулся к главной площади Кремля, мгновенно теряясь в толпе народа. Я даже окликнуть его не успела. Ёнг Хо и Джесси проводили маннэ взглядом и, пряча руки в карманах курток, ждали, когда я двинусь вперед.       — Чего стоим? — Ёнг Хо ткнул меня в плечо. — Надо тебе поводок и намордник купить для маннэ, он тут потеряется такими темпами и ищи его потом свищи по всей Москве.       Я фыркнула и пошла вперед, жестом показывая корейцам двигаться за мной. Мы миновали толпы семей с детьми, китайцев, приезжих и я, прищурившись, искала в толпе глазами Мин Хёка. Тот нашелся быстро. Он крутился возле Оружейной палаты, заняв очередь.       — Мин Хёк, ты хоть сигнализируй, когда тебе вожжа в зад попадет. Мы за тобой не успеваем, — произнесла я, подойдя к маннэ. Впереди нас стояла толпа китайцев, оживленно общаясь друг с другом и показывая что-то на фотоаппарате.       — У меня столько планов, Виса! — возбужденный настрой Мин Хёка уже начал меня пугать. — Я столько мест наметил для посещения! И Санкт-Петербург! Мы обязаны там побывать! Я видел фотки, это просто чума!       Я пожала плечами.       — Питер как Питер. Особого восторга он не вызвал, когда я там была.       Мин Хёк замотал головой.       — Ты там быть, а я ни разу!       Несколько секунд я переводила для себя его слова.       — Господь, маннэ, — я покачала головой.       — Ой, будто ты на корейском как на родном говоришь!       Я поддела его плечом.       — Я в процессе его познания! — передразнила я.       Я схватила за руки Ёнг Хо и Джесси и, прижав их к себе, встала позади маннэ. Вечер предстоял быть томным.       Отстояв очередь, мы попали в один из известнейших музеев Москвы. Здесь было представлено множество нарядов, воинское обмундирование, украшения, оружие и утвари прошлых веков. Мин Хёк бегал от одного стенда к другому, тянул меня за собой и читал пояснения к каждому из представленных объектов. Я поправляла его по мере необходимости, он это тут же записывал в свой словарь на телефоне и повторял несколько раз, привлекая тем самым внимание к нашей четверке. Ёнг Хо с равнодушным видом прохаживался мимо стендов, Джесси любовался одеждой. Я отошла в сторону, переписываясь по работе и с друзьями. Дима предлагал скинуться и снять ресторан, чтобы пообщаться с корейцами, я в ответ напомнила ему, что в абы какое заведение они не пойдут, а у нас у всех по сравнению с ними как у латыша — хуй да душа. Катя со мной была согласна и предложила Диме, раз он так хочет, пусть тащит их к себе на дачу: там и места много, и территория большая. Дима на какое-то время затих.       — Виса! — вернул меня в реальность Мин Хёк. — Мы уже все осмотрели! Пойдем дальше!       Кивнув ему, я отыскала оставшихся двоих корейцев и мы покинули здание музея. Снег медленно падал, толпа неслась вокруг нас, переговариваясь друг с другом, в руках они держали стаканы с кофе, пакеты из пекарен и фастфуда, курили у остановок. В магазинах толпились люди, повсюду кипела жизнь. Я шла рядом с маннэ, Джесси и Ёнг Хо шли позади нас. Через каждые шесть шагов я оглядывалась, и если видела, что корейцы отстали, то тормозила Мин Хёка и мы вдвоем дожидались, когда они догонят.       — Сколько ехать до Санкт-Петербурга? — спросила меня маннэ.       — Часа четыре, если на сапсане. А так можно и сутки толкаться в поезде.       — А если своим ходом?       — Плюс-минус столько же. Все зависит от погодных условий и дороги, — пожала я плечами.       Мин Хёк задумчиво потер подбородок.       — В Питер можно поехать на следующие выходные. Если я буду свободна.       В наш разговор вклинился Ёнг Хо.       — Я замерз и хочу есть. Тут есть приличное заведение поблизости?       Я остановилась и, открыв карты, принялась смотреть.       — Тут ТЦ недалеко. А в нем фудкорт. Такой вариант устроит ваше сиятельство?       Ёнг Хо закатил глаза. Я усмехнулась и повела своих иностранцев в ближайшее теплое место.       — Нас точно никто не узнает? — вдруг насторожился Джесси.       — Ты на самолете в Россию летел, в аэропорту был, в отеле затем, сейчас по Москве гуляешь и спросить, не опасно ли вам выходить без масок и охраны, только теперь решил? — я приподняла бровь. — Джесси, ты сейчас серьезно?       Джесси с укором смотрел на меня.       — Да кому вы тут сдались-то, ей богу, — отмахнулась я. — Привыкайте, вы теперь в России. Тут всем на всех насрать.       Переглянувшись друг с дружкой, они пошли за мной. ТЦ был стандартным для Москвы — большим, теплым и ярким. Куча магазинов, множество запахов, толпа людей и грозные дяди-охранники.       — Нам наверх? — уточнил маннэ, оглядываясь.       Я подошла к карте и, вбив в поиск фудкорт, посмотрела, как идти.       — Ага, точно, наверх.       ТЦ на четыре этажа казался таким бесконечно длинным, что обойти его за один день не казалось возможным. Приехав на последний этаж, где и располагался фудкорт вместе с игровой зоной и кинотеатром, я принялась искать свободные столики. Естественно, в выходной день они все были забиты. И многие, как и мы, сканировали пустые места.       — За мной, — кивнула я друзьям и пошла вперед. Они не отставали от меня ни на шаг.       Свободное место нашлось вдалеке от всех точек с едой, чему я была очень даже рада. Отправив Джесси и Мин Хёка в туалет, мы остались наедине с Ёнг Хо. Он озирался по сторонам и напряженно вглядывался во все вокруг.       — Ёнг Хо, расслабься. Никто тут не собирается тебя на сувениры порвать. Даже если на весь зал объявить, что корейская звезда приехала, всем будет настолько пофиг, что даже неловко станет.       — Ты за каждого в этом зале уверена?       Я закатила глаза.       — Какой же ты мнительный, просто кошмар! Паранойю лечить надо, чем твой психолог занимается? Деньги просто так берет?       — По крайней мере, я могу выступать на сцене и продолжать общаться с фанатами, так что мой психолог свои деньги отрабатывает на «ура».       — Оно и видно.       Наш практически начавшийся конфликт прервали вернувшиеся корейцы. Мин Хёк вглядывался в различные точки с едой, не зная, что выбрать. Ёнг Хо, увидев китайскую еду, тут же пошел туда, Мин Хёку захотелось греческой кухни, а Джесси остался сидеть со мной.       — Ты не голоден? — спросила я.       — Не особо, — Джесси пожал плечами и огляделся так же, как и ранее Ёнг Хо.       — Да что вы так боитесь-то? Никто вас тут не похитит. Никому вы в России не нужны, расслабься уже.       — Просто непривычно, что всем в такой толпе на нас действительно наплевать.       — Ну, вот и наслаждайтесь своими статусами «человек-невидимка» на эти две недели.       Джесси улыбнулся и перестал затравлено озираться. Я достала телефон и ждала, пока вернутся Мин Хёк с Ёнг Хо. В соцсетях ничего интересного не было и я быстро вернулась к общению в реале.       — Ты точно ничего есть не хочешь? Или вас в самолете хорошо кормили?       — Виса, успокойся. Я не голоден, захочу, поем.       — Ну ладно.       Ёнг Хо и Мин Хёк вернулись с подносами, полными едой.       — А как же ваша диета? Где стакан воды и три рисинки?       На подносе Мин Хёка красовался огромный гирос с большим стаканом газировки и греческий салат. На подносе Ёнг Хо тарелка лапши, китайские «хинкали» и куча всяких соусов. И запивал все это он пивом. Вытаращив глаза на его поднос, я перевела на остальных. И, кроме меня, всем было пофиг.       — А ты не лопнешь, деточка? — спросила я у Ёнг Хо, наблюдая, как он со спокойным выражением лица берет палочки и ест лапшу.       Меня проигнорировали, но к этому я уже привыкла.       И все бы ничего, но на наш столик стали через некоторое время обращать уж слишком много внимания. А все потому, что Мин Хёк и Ёнг Хо ели слишком уж шумно. Я старалась делать вид, что все нормально, и не обращать внимания на все вокруг, но с каждым разом это было все сложнее. Даже Джесси снова напрягся.       — Эм, парни, — я наклонилась к ним и тихо попросила, — ешьте тише. У нас, когда ешь, не принято шуметь.       Мин Хёк проглотил кусок от гироса и вытаращил глаза.       — Вот чорт! — он ударил себя по лбу рукой в соусе. — Совсем забыл! Прости.       Рука Ёнг Хо зависла перед его ртом, держа лапшу. Красный острый соус капал с нее, пока он недоуменно переводил взгляд с меня на маннэ. Джесси покачал головой и, взяв салфетку, принялся вытирать руки и лицо Мин Хёка. Я поспешила объяснить, что происходит, Ёнг Хо.       — В России не принято шуметь, когда ешь. «Когда я ем, я глух и нем», так у нас говорят.       Ёнг Хо все-таки положил в рот лапшу, но децибел шума уменьшил.       — Почему у вас не принято? — спросил Джесси.       — Ну, у нас считается некультурным, когда ты чавкаешь, рыгаешь и издаешь прочие звуки за столом. У кого-то это, наоборот, нормальное явление, у нас нет.       — А почему ты раньше не рассказывала об этом? Даже когда была в Корее.       Я пожала плечами.       — Привыкла, наверное. Там-то я на птичьих правах была, да и что с того, если скажу, что мне все эти звуки не особо приятны? У вас же по-другому принято.       — Тогда, следуя твоей логике, почему мы должны вести себя иначе? — Ёнг Хо схватил палочки китайский "хинкаль" и откусил.       — Забыл уже собственные слова, дорогуша? — я положила локти на стол и уперлась подбородком в сцепленные в замок пальцы.       Ёнг Хо прищурившись, смотрел на меня.       — В Риме веди себя, как римлянин.       Ёнг Хо вновь закатил глаза, но комментировать ничего не стал.       Джесси нахмурился. Я потянулась в его сторону и ткнула пальцем ему меж бровей.       — Превратишься в шарпея — красотку в жены не возьмешь!       — Ещё одна русская мудрость? — усмехнулся Джесси, убирая мою руку.       — Будем считать, что да.       Дождавшись, когда корейцы доедят, и, покинув ТЦ, я спросила у Кан Ына, присоединится ли он к нам, пока мы не ушли еще далеко. Наш Далай Лама ответил, что «не сегодня». Я мысленно сделала себе пометку поискать что-то, связанное с буддизмом, в Москве. Если такое тут, конечно, есть.       — Хочу на метро прокатиться! — канючил Мин Хёк.       — А кверху жопой в сугробе быть закопанным не хочешь? — задал встречный вопрос Ёнг Хо.       Мы с Джесси шли за ними и, спрятав руки в карманы курток, слушали их перепалку. Снег хрустел под ногами, солнце выглядывало из-за туч, пар изо рта с каждым выдохом окружал нас легким туманом.       — Тут оживленно даже в будний день, — заметил Джесси, раздавливая ногой комок снега.       — Ну, это же столица, естественно, что тут будет так людно. Как будто в Сеуле или в любой другой столице мира все иначе.       — Тут атмосфера другая. В Сеуле все яркое, большое, сама помнишь, а вечером кажется, что попал в какую-нибудь кибервселенную.       — Ну, не могу не согласиться, — кивнула я. — В Москве из-за архитектуры кажется, что вот-вот пронесется мимо тебя карета, в которой будут сидеть аристократы, едущие или, наоборот, возвращающиеся с бала. А особенно это ощущается в Питере. А, когда Москва украшена и подсвечивается после захода солнца, так вообще ощущаешь себя в сказке.       — Мне нравится ваша архитектура. Она с историей, это чувствуется.       — Тут, если присмотреться, на многих зданиях таблички. На них написано, кто проживал в этом доме, в какое время и за что отличился. Например, мы сейчас гуляем по Тверской площади — родины московского трамвая, конки и такси. Представь, сколько людей тут проезжало и шагало?       Джесси заинтересованно слушал мои рассказы. Надо бы его сводить на какую-нибудь историческую экскурсию. Я, к сожалению, не так сильна в истории Москвы, но рассказывала ему, что помнила и знала сама. Позже мои слушатели увеличились еще на два человека.       — А вот и одна из местных достопримечательностей, — мы остановились у памятника. — Узнаете его? Личность достаточно известная. Мин Хёк?       Прищурившись, маннэ шевелил губами, пытаясь вспомнить, в честь кого воздвигли памятник.       — Я памятник себе воздвиг нерукотворный,       К нему не зарастет народная тропа,       Вознесся выше он главою непокорной       Александрийского столпа, — процитировала я. Глаза у маннэ тут же засветились.       — Пущ'кин!       — Бинго!       Естественно, Александр Сергеевич тут же был сфотографирован и обрел компанию в лице одной русской и троих корейцев.       Маннэ принялся цитировать строчки из его стихов, Ёнг Хо осматривал поэта, а Джесси слушал изречения Мин Хёка.       — Да ты явно фанат Александра Сергеевича, маннэ.       — Почему ты называешь его так официально? — спросил меня Ёнг Хо.       — Потому что он Александр Сергеевич! И никак по-другому к нему нельзя обращаться. Александр Сергеевич, — обратилась я к памятнику, — хорошего вам дня.       Еще несколько часов мы гуляли по городу, я как могла рассказывала обо всем, вспоминала исторические события, связанные с той или иной постройкой, и пыталась сделать так, чтобы у корейцев сложились хорошие впечатления о первом дне в Москве. Ну, я точно могу не переживать за маннэ. Он разве что из штанов от радости не выпрыгивает.       По прошествии времени Ёнг Хо совсем устал и запросился обратно в отель. Мин Хёк был готов провести сутки напролет на улице, но его даже слушать не стали. Джесси с Ёнг Хо взяли его под руки и потащили обратно в номер. Проводив их и пожелав хорошего вечера, я отправилась уже домой к себе.       

***

      Однушка меня встретила вкусными запахами ужина и тихо работающим телевизором. Встречать меня вышел Сережа. Пока я гуляла с корейцами, о нашей ссоре и думать забыла, но стоило остаться наедине и стало грустно.       — Привет, — Сережа подошел ко мне и помог раздеться. — Как погуляли? Ты голодна?       Я не спешила с ответом. Пусть сначала объяснит, что с ним с утра не так было.       — Прости, — Сережа вздохнул, делая виноватый вид. — Я правда сегодня перегнул палку. Нельзя было так на тебя набрасываться, да и ты ведь меня предупреждала.       — Да, — кивнула я, — я предупреждала. И ты действительно повел себя очень грубо. Мне было обидно.       Сережа повесил моя куртку и обнял, прижав к себе. Он любил зарываться лицом в мои волосы и слегка раскачивать нас на месте.       — Я приготовил вкусный ужин. Твоя любимая говядина с печеной картошкой. Налил вина и сделал сырную тарелку с медом. Достал аджики.       Я принюхалась и сдалась.       — Ладно, ты прощен. Я больше не злюсь.       — Обещаю, я заглажу сегодня вину перед тобой, — Сережа поцеловал меня в нос и повел в кухню.       — Уж постарайтесь, мистер «мое настроение меняется как погода в море».       Сережа рассмеялся и посадил меня за стол. Ужин был вкусным, компания приятная, а вечер в кои-то веки не вызывал желания открыть окно и орать на улицу, пока не сядет горло или пока соседи не начнут орать в ответ. Как-то раз такое было и мы с Серёжей после несколько дней выходили из дома строго по двое и оглядывались по сторонам.       — У меня есть идея, как продлить наш вечер, — сказал Сережа.       — Валяй, я выпила два бокала — уже на все готова.       — Давай на крышу пойдем? Возьмем вино, тот самый плед, прошедший афганскую войну, оденемся потеплее и несколько часов посвятим только нам двоим.       — Зимой? В мороз? Ты шутишь?       — Нет, я серьезно.       Помотав вино в бокале, я согласилась. Сережа, воодушевленный идеей, сам все собрал, оделся, помог одеться мне и мы вдвоем пошли на последний этаж, где мой парень-юрист достал из кармана джинс «ключ от всех дверей», открыл замок на двери, ведущей на крышу, и мы устроились на старом пледе с бокалами вина в окружении темноты, горящего света из окон, еле работающих фонарей, нескольких голубей и шума дороги. Романтика.       — Как провела этот день? Твоим корейцам все понравилось?       — Кажется, да, — я отпила вино. — Один из них, маннэ, был счастлив тут оказаться. Он и русский активно учит.       — Какой он молодец. Ты на эти две недели будешь занята? А как же твоя работа? Ты же не брала отпуск вроде?       — У меня работа не привязана к офису в основном. Буду и тут, и там. Где-то корейцы и сами будут все обследовать.       — Не думала уволиться? — вдруг спросил меня Сережа. Я удивленно посмотрела на него.       — Ты это к чему?       — Я вижу, как ты относишься к своей деятельности. Тебя словно насильно заставляют работать в редакции.       — А что еще делать? Я училась на журналиста, нужно же работать. Иначе смысл всего этого?       — Ты уже второй год себя насилуешь.       — Сереж, мы снимаем квартиру, нам надо на что-то есть, одеваться и тратиться на хотелки. Мы же в отпуск собирались поехать, на море.       — Ну, я же не хуи пинаю. Деньги зарабатываю.       — Да, но ты не будешь один тянуть меня, квартиру и все прочее.       — Но…       — Сереж, — я чокнулась с ним бокалом, — у нас романтик или где? Ты меня сейчас должен целовать, любить и обнимать. А не выносить мозг очередными разговорами.       Сережа залпом допил остатки вина в своем бокале и поставил его рядом с почти опустевшей бутылкой.       — Ваше слово для меня закон, миледи!