Айдолы и я. Welcome to Russia

      Сон До Хен сидел в кресле и читал книгу. За окном падал снег, на полу отсвечивали гирлянды, а рядом с ним на столике дымилась кружка с кофе. Как ни пыталась Мария искоренить у него эту привычку, ничего не вышло. До Хен и кофе срослись вместе, как сиамские близнецы.       Это был один из мирных вечеров в новой жизни До Хена, когда он мог позволить себе уединение и тишину. Увесистый второй том «Войны и Мира» захватил внимание корейца, стоило ему только сесть в кресло. Русская классика пришлась ему по душе еще тогда, в прошлой жизни, а теперь он имел удовольствие читать ее в оригинале, вкушая весь спектр и многообразие русской души и языка.       Читая описанный духовный кризис Пьера Безухова, До Хен невольно вспоминал прошлого себя. В чем-то он даже видел сходство с этим персонажем, а порой и с Андреем Болконским. И это увлекало До Хена, он понимал поступки обоих, анализировал их на собственном примере, вычленял для себя что-то новое.       — Ты к креслу скоро прирастешь, — позади До Хена раздался женский голос, и его шею обвили чужие руки с аккуратным маникюром.       До Хен, не отрываясь от чтения, подхватывает правую руку и целует. Мария над ним фыркает и обходит кресло, садясь на подлокотник.       — Не хочешь посмотреть фильм или принять ванну?       — Подожди немного, до конца главы осталось совсем чуть-чуть, и я весь твой.       Мария закатила глаза, но осталась ждать, когда До Хен дочитает. Положив закладку, он убирает книгу на стол и перемещает Марию себе на колени.       — Привет! — До Хен зарывается лицом ей в волосы, ощущая любимый миндальный аромат.       — И тебе не хворать, — она гладит его плечи, ловя взгляд темно-карих глаз. — Как прошел твой день?       — А как он может пройти? — До Хен пожал плечами. — Помогал с поставкой, контролировал дилеров, ходил на встречи с несколькими шишками. Рутина.       — С тех пор как отец разглядел в тебе толк, он нагрузил тебя работой, — Мария вздохнула, взяв руку До Хена в свою, принялась массажировать ладонь. — У нас так мало времени остается друг на друга.       — Тебя он тоже нагружает работой. Ты же его дочка. Единственная и самая любимая.       — А ты его любимчик. Как ты себя чувствуешь? — Мария внимательно осмотрела лицо и руки До Хена. — Ломка все еще преследует? Тебя накрывают панические атаки?       — Мария, — До Хен прижал ее к себе, обнимая, — я справляюсь и стараюсь. Сейчас моя зависимость осталась только с сигаретами. Я хожу к психологу и наркологу, постоянно проверяюсь и держусь. Ты же знаешь, что я крепкий орешек.       — Я знаю это, Хен, знаю, но все равно тревожусь.       — Давай-ка развеем твои тревоги, — До Хен резко поднялся с кресла, удерживая Марию на руках. Она громко засмеялась и начала болтать ногами, держась за парня, пока он ее кружил по комнате. — Ванна или фильм?       Мария обняла лицо До Хена руками и поцеловала.       — Ванна.       До Хен улыбнулся и, все еще удерживая Марию на руках, пошел в указанном направлении.       Утром следующего дня, поцеловав еще спящую и разнеженную Марию, До Хен встал с кровати и увидел, что ему звонили. На пропущенный вызов от Сергея он не посчитал важным ответить, а вот звонившего сейчас отца Марии игнорировать не получится.       — Доброе утро, Аркадий Витальевич, — поприветствовал он мужчину.       — Доброе утро, До Хен, — ответил ему грубый голос босса.       Аркадий Витальевич был олицетворением всех типичных стереотипов про «русского бандита»: здоровый шкаф два на два, крупный, с ярко-голубыми глазами и абсолютно безэмоциональном лицом. Голос он редко повышал, но и одного его взгляда было вполне достаточно, чтобы успеть построить не одну кирпичную фабрику. Правда, это все абсолютно менялось, когда в поле его зрения появлялась Мария. Босс тут же менял гнев на милость, проявлял радушие и излучал флюиды любви и радости. Маму Марии и жену босса убили, когда девочке было пять лет, и с тех пор папа носился с ней как курица с яйцом.       — Не заедете на чай? Давно вы с Машей не заглядывали.       До Хен быстро научился понимать, когда босс действительно звал их двоих на чай, а когда он звал именно До Хена на «чай», пусть и вместе с Марией. От нее, конечно, толку пока было куда больше, чем от него, но Аркадию Витальевичу До Хен нравился, и он часто отправлял их двоих на «дело». К тому же, как сам босс неоднократно подчеркивал, так Мария была в безопасности. Она на это, конечно, раз за разом возводила глаза к потолку, но перечить отцу не торопилась.       — Мы приедем через полтора часа, — ответил ему До Хен.       — Тогда заодно и позавтракаем вместе, — Аркадий Витальевич отключился, а До Хен отправился будить свою спящую красавицу.       Резиденция Улыбчивых находилась в частном и охраняемом секторе, вдалеке от расположенных здесь домов, особняков и имений. Охрана открыла ворота, и машина с До Хеном и Марией въехала на территорию дома. Сколько бы сюда ни приезжал До Хен, чувство уюта его ни разу не покинуло. Дорожки всегда чистые, деревья и кусты аккуратно подстрижены, цветы цветут, урожай поспевает, а внутри дома постоянно витают запахи еды и кедра. А еще там всегда тепло.       — Папа! — Мария кинулась обнимать отца, когда они зашли в столовую. Стол уже был накрыт на три персоны с горячей едой.       — Привет, золотце, — Аркадий Васильевич обнял дочь и пожал руку До Хену. — Прошу за стол.       Сначала босс вел непринужденную беседу, расспрашивал их о прошедших днях. Говорила в основном Мария, До Хен изредка вставлял комментарии, больше наслаждаясь атмосферой и комфортом.       Под конец трапезы босс позвал их двоих в свой кабинет. Мария и До Хен расположились в креслах возле стола, сам Аркадий Васильевич сел за большое кресло за столом.       — Ну, зачем позвал? — Мария вся настроилась на очередное дело.       — Скоро прилетает наш китайский друг, — Аркадий Витальевич достал из папки, что лежала рядом с ним на столе, фотографию и передал её в руки До Хена. — Вы ведь помните, что нужно делать?       — Гостя встретить, обласкать, при желании устроить экскурсию, провести переговоры и выбить хорошие условия сделки.       — Умница моя, — похвалил ее босс. — До Хен, на тебя вся надежда. И на Сергея.       До Хен чуть нахмурился, но свое мнение оставил при себе.       — Он действительно настолько хорош?       — Мне его неоднократно рекомендовали. Множество успешных сделок, полиция с судьями ни разу не просекли. Осечек он не выдавал.       — Меня это и настораживает, Аркадий Витальевич. Невозможно ни разу не ошибиться. И я знаю, о чем говорю.       Аркадий Витальевич вздохнул.       — До Хен, я понимаю, ты привык никому не доверять, но я считаю, что проблем нет. С ним много кто из моих людей и знакомых работал, каждый отзывается как о профессионале. Да и я с ним лично беседовал, он понимает, что, с кем и когда делает или говорит. Сергей толковый парень и сможет нам помочь.       — А если он втайне будет копать под нас? И про меня узнает? Это может быть опасным.       — Я тебе помог сделать новую личность. Все твое прошлое знают лишь мы трое. Успокойся.       До Хен кивнул, хоть и что-то внутри него скребло, не давало полностью расслабиться.       — Хен, — Мария обратила на нее его внимание, — если он посмеет под тебя копать, то будет иметь дело со мной. А ты знаешь мои методы.       До Хен улыбнулся и сжал руку Марии. Та сжала его в ответ.       — Так, ладно, — прервал их Аркадий Витальевич, — миловаться будете дома. У нас еще есть несколько нерешенных вопросов.

***

      Я сидела в кабинете редактора и, слушая его, смотрела на часы, висевшие на стене. Секундная стрелка бодро описывала круг за кругом, пыль на стекле и по бокам часов светилась на солнце.       — Василиса! — вернул меня в реальность голос редактора. — Ты меня вообще слушала?       — Да, конечно! — я закивала, как китайский болванчик.       Редактор смерил меня взглядом, после чего снял с носа очки и, вздохнув, потер переносицу.       — Ты у нас в штате самая молодая, и я осознаю, что для тебя тут все не так, как ты себе представляла. Уверен, ты рассчитывала на яркую и активную рабочую деятельность, но увы и ах. Я никого насильно тут не держу, ты же знаешь.       — Я вовсе не собираюсь уходить, клянусь!       Вернув очки обратно на нос, редактор просматривал в компьютере мои статьи.       — Слог у тебя хороший, видно, что ты улавливаешь суть, пишешь живо и с толком.       — Но?       — Я твоей работой доволен, Василиса, как и остальные. Но ты порой витаешь где-то в облаках, и тебя приходится опускать с небес на землю. Вот как сейчас. Что из сказанного мной ты запомнила?       — Ну… — нервно улыбнулась я, — что-то про приют…       — Повторяю еще раз. Сегодня будет открытие нового приюта для животных. Твоя задача — осветить сие, чтобы о приюте узнали как можно больше. Узнает больше людей — найдутся спонсоры, найдутся спонсоры — будет финансирование, будет финансирование — будет нам реклама. Улавливаешь суть?       — И волки сыты и овцы целы? А нам-то от этого какая выгода? Ну открылся приют, ну нашлись неравнодушные. Мы же не благотворительная организация.       — Мы нет, но чем больше людей мы оповестим и до чьих сердец достучимся, тем больше у нас появится читателей. Больше читателей — больше тираж, больше тираж — больше прибыль, больше прибыль — расширение штата и улучшение жизни нас всех. Смекаешь?       Покивав головой, я получила адрес и контакты заведующей приюта и, собрав вещи, села в машину. Вбив адрес в навигаторе, поехала в указанное место. В этот раз корейцы были без меня. Ёнг Хо отправился гулять по Третьяковской галерее, Джесси с Мин Хёком уехали на экскурсию по Москве, а Чон Хо с Кан Ыном предпочли самостоятельный и пеший вариант отдыха. Я за них, конечно, волновалась, все же они будут сами по себе, но парни обещали держать меня в курсе, если что.       Приют располагался в пятнадцати минутах от метро «Алтуфьево», в одной из хрущевок. Название он носил немудреное, «Надежда», и выглядел вполне себе уютно. Открытие шло полным ходом, у дверей приюта играла музыка в колонках, сам вход был обвешан шариками, и неравнодушные люди гуляли по помещению. Тут была стойка регистрации, зона для общения с питомцами, сами питомцы, работники приюта. Люди обходили клетки, играли с животными и в целом все было тихо-мирно.       Я подошла к стойке, показала свое удостоверение и попросила разрешение на съемку.       — Конечно-конечно! — работница по имени Катали́на приняла меня со всем радушием и готова была согласиться на все, что я ей предлагала.       — Я могу поговорить с вашим директором? — спросила я.       — Ой, сейчас! — Каталина развернулась и громко крикнула: — Раиса Витальевна! К вам журналистка!       На нас сразу же начали обращать внимание, а я стояла оглушенная от децибел голоса девушки.       — Ой, вы пока тут осмотритесь, а я сейчас за ней сбегаю! — казалось, еще немного — и Каталина взорвется от переполнявших ее радости и счастья.       Пожав плечами, я решила времени зря не терять и заняться делом. Пофотографировала окружение, детей, увешанных котами и щенками, взяла небольшое интервью у них и их родителей, сама поиграла с животными.       Раиса Витальевна появилась через несколько минут, взглядом окидывая помещение в поисках меня. Высокая и крупная женщина, с тяжелым взглядом серых глаз. Рядом с ней крутилась восторженная Каталина и, найдя меня, жестом подозвала.       — Добрый день! — кивнула я женщине.       — Добрый день, — поприветствовала она меня, — пройдемте в мой кабинет.       Пожелав нам удачи, Каталина вернулась к своим обязанностям, а я последовала за местным фюрером.       Кабинет Раисы Витальевны был небольшой и вмещал в себя лишь письменный стол, старый компьютер, шкаф с кучей папок, несколько растений в горшках и потрепанный диван. Меня усадили на стул за столом. Я отчего-то вспомнила свои школьные годы, так как вся обстановка вокруг была похожа на те самые советские классы.       — Я вас слушаю, — Раиса Витальевна села в кресло и уставилась на меня.       — Я хотела бы взять у вас интервью по поводу открытия приюта и дальнейших ваших планов.       — Каких планов?.. Простите, как вас зовут?       — Василиса.       — Василиса, — улыбнулась женщина, — красивое имя. Так вот, Василиса, какие у нас планы, прости господи? Этот бы приют сохранить, и на том спасибо.       — А что не так? Были другие? — я достала телефон и включила диктофон. — Я буду записывать, вы не против?       — Да, пожалуйста, — пожала плечами женщина. — «Надежда» не мой первый приют. До него было еще три, но ничего не вышло.       — А что пошло не так?       — Финансирование. Не всем было по душе жить рядом с «зверсовхозом», мешали крики животных. Вы и сами знаете, что большинство приютов держатся только на фондах да неравнодушных людях. А таких в последнее время очень мало.       — И что было с животными, которые оказались в тех приютах?       — А сами как думаете?       Я сглотнула. Да нет, ну не может быть.       — Приют сносили, животных усыпляли или сжигали, или увозили в леса и там оставляли, а вместо приютов строили новостройки, ТЦ или кафе с клубами.       — Боже…       Раиса Витальевна достала из ящика пепельницу и закурила.       — Я не хочу сдаваться, но и понимаю, что без нормальных спонсоров в этом деле не выжить. А кто захочет постоянно вливать деньги в бездомных животных? «Пожалейка» сработает лишь несколько раз.       — Неужели всем настолько наплевать на бездомных животных? Котиков и собачек любят многие.       — Вот именно, что «любят», — Раиса Витальевна сделала в воздухе кавычки. — Умиляться с видео с котиками и собачками в интернете может каждый, а как речь заходит о реальной и финансовой помощи, так сразу, как страусы, головы в песок. Вот и приходится собирать с миру по нитке, а порой и самим финансово вкладываться. Вот, Каталина, например — делом горит, вся на энтузиазме, работает на двух работах и помогает всем, чем только может. Спасибо ей за это большое, вот только этого все равно недостаточно. Вкладываться, как я уже ранее говорила, мало кто хочет.       Разговор с Раисой Витальевной продолжался еще полтора часа. За это время она выкурила три сигареты, дважды предложила мне выпить, рассказала, как началась ее борьба за счастье братьев наших меньших и как она неоднократно воевала с местными структурами, чтобы выбить хоть что-то и улучшить условия не только пушистиков, но и сотрудников.       — Раиса Витальевна! — в кабинет вбежала Каталина с ужасом в глазах. Мы прервали наш диалог.       — Что случилось? — нахмурив брови, спросила она.       — Рыжик… сбежал! И девочку укусил и поцарапал.       Раиса Витальевна тут же вскочила с места и побежала на возмущенные крики мамаши и ее чада. Женщина стояла в центре зала и снимала на камеру повреждения дочери, громко комментируя все вокруг. Стоило ей увидеть директора, как начался цирк с конями. Мамаша запричитала, что кот заразный и у него наверняка бешенство, раз такой неадекватный, и она будет жаловаться во все инстанции, чтобы «тварей усыпили или повесили». Услышав недовольство женщины, начали и возмущаться другие, за животных впряглась Каталина, прилетело и ей, животные начали лаять, скакать и орать, короче, весело. «Ангелочек» всхлипывала и прижимала поцарапанную руку к себе, воя на одной ноте. Я подошла к ней и обратила на меня ее внимание.       — Вот это видела? — я подтянула рукав свитера вверх, обнажив шрам на внутренней стороне руки. — Я два года назад могла легко руки лишиться и даже не пискнула, а ты тут развела истерику из-за какой-то фигни.       Девочка вытаращив глаза, разглядывала шрам. Мамаша, увидев, что я разговариваю с ее дитятко, тут же встала перед ребенком и оттеснила меня.       — Да кто вы такая! — возмутилась мамаша. — Не смейте с моей дочерью так разговаривать!       — А нечего было тянуть кота за хвост и гладить так, будто позвоночник вдавить хотите! — вклинилась Каталина.       — Ах ты!.. — мамаша замахнулась, но я тут же остановила ее, крепко схватив за руку и сжав.       — Если вы не в курсе, то поясню: в приютах животных прививают и при необходимости стерилизуют или кастрируют. А если вас не научили вести себя, как люди, то животные из-за этого страдать не должны! — я оттолкнула руку мамаши, да так, что та отступила на несколько шагов. Девочка тут же затихла, как и все вокруг. — Можете жаловаться хоть господу богу, только вот ясно одно — вам категорически запрещено даже смотреть на животных, не то что стоять рядом и трогать!       Мамаша схватила дочу и вылетела из приюта, как грешница при виде батюшки. Люди вокруг пошушукались, пошептались и тоже ушли. Работники приюта принялись убирать помещение и успокаивать животных.       — И снова все повторяется, — вздохнула Раиса Витальевна, сев на кушетку. На ноги ей прыгнул серый кот, замурчав. Женщина погладила его и огляделась. — Каталина! Иди Рыжика найди, а то совсем пропадет бестолочь эта пушистая.       Каталина кивнула и, отдав совок с щеткой коллеге, пошла одеваться, чтобы отправиться на поиски. Не желая оставаться в стороне, я пошла с ней.       — Давай пройдемся недолго, а потом на машине поедем искать, — предложила я.       — Спасибо тебе, — кивнула девушка. — Несправедливо это.       — Да ладно, не бери в голову.       — Не ладно, — замотала она головой. — Животные не виноваты, что люди порой жестоки и не ценят то, что имеют. У меня у самой кошка, собака и попугай волнистый. А до этого черепашки были, крысы, хомяки и много еще кого. Почему люди не берут ответственность за свою живность?       — Ну, тут я тебе не советчица. А что с этим Рыжиком не так?       — Да хороший он, с характером просто. Его нашли мы на улице, он такой истощенный был, даже почти не мяукал. Просто лежал на земле и только смотрел. Мы его выходили, откормили, вылечили от всех болячек, да только доверие и разбитое сердце не смогли восстановить. Уж не знаю, что с ним было до нас, но явно ничего хорошего. Он и в руки не всем дается, боится.       Я, слушая возмущения Каталины, шла и оглядывала улицы в поисках рыжих котов. Пока что мне не везло.       — А у кота хоть какие-то опознавательные знаки есть?       Не успела Каталина открыть рот, как мы услышали лай и кошачий вой. Переглянувшись, кинулись на звук. Спрятавшись под скамейкой, шипел злой рыжий кот, лапой отбиваясь от большой и грязной собаки. Далеко Рыжик уйти не успел.       — И что нам теперь делать? — спросила я Каталину, что вертелась на месте, что-то ища взглядом.       — Надо собаку отогнать, а потом быстро ловить кота, иначе снова сбежит.       — А как мы такую громадину отгонять будем? Я даже свистеть нормально не умею!       — У тебя с реакцией все хорошо? — спросила меня девушка, наклоняясь к снегу.       — Ну, вроде да, а что? — я наблюдала, как она лепит снежок.       — Иди встань позади Рыжика и лови его, когда собака отвлечется на меня, и беги.       — А ты?       — А я следом!       Каталина дождалась, когда я встану рядом с котом. Оба животных на меня вообще никакого внимания не обратили, полностью сосредоточенные друг на друге. Каталина слепила большой снежок и, прицелившись, кинула его в собаку. Та от неожиданности тявкнула и уставилась на девушку. Секунда — и скалиться она начала уже на нее. Не теряя времени, я хватаю взбесившегося кота и кричу Каталине бежать. Рыжик верещал, царапал мне руки и всячески пытался освободиться, но я крепко сжимала его и неслась вперед. Каталина бежала за мной, собака за нами.       — Не хотите ее в приют к себе забрать? — пыталась перекричать я ор кота.       — Такие уже не смогут жить где-то, кроме улицы, к сожалению. Мы неоднократно пытались приспособить их, но без толку. Давай свернем туда!       Каталина повела меня закоулками и переулками, пока собачий лай не стих за нашими спинами. Выдохшись, мы прислонились к стене одного из домов и переводили дух. Кот орать перестал и теперь просто висел в моих руках.       — Кажется, ты ему приглянулась, — усмехнулась Каталина, гладя Рыжика.       Тот уворачивался, шипел, но под натиском ласки девушки сдался.       — Ага, конечно! Это была любовь с первого царапанья, — я осмотрела свою раненую руку. И почему всегда руки? — Это не Рыжик, а целый бес! Его не в приют, а в церковь надо или в Ватикан сразу, чтоб наверняка.       Услышав, как я его называю, кот умолк и зашевелил ушами.       — Ой, а ему, кажется, нравится! Ну-ка, попробуй назвать его так еще раз!       — Бес! — кот мяукнул и посмотрел мне в глаза своими яркими зелеными.       Каталина запищала и запрыгала на месте от восторга.       — Ты укротитель демонов! Ты Константин: Повелитель тьмы!       Кот смотрел на меня, я смотрела на него. Искра, буря….       — Спасибо вам за то, что нашли Рыжика! — Раиса Витальевна была явно рада возвращению блудного сыночка.       — Раиса Витальевна, кажется, наш Рыжик обрел себе дом! — Каталина указывала на меня и растянувшегося в моих руках кота.       — О как! Рыжик прям послушный в ваших руках, обычно никому не дается.       Я подняла вверх травмированную руку.       — Я изгнала из него демонов.       Раиса Витальевна усмехнулась и сказала Каталине обработать мне руку. Кот с моих рук сходить не желал и пришлось лечиться вместе.       — Он точно ничем не болеет? — я наблюдала, как рыжий прыгал с предмета на предмет в небольшой комнате для персонала.       — Говорила же, мы его от всех болячек вылечили. Ни блох, ни чумки, вообще ничего. Только не успели кастрировать. — Каталина обрабатывала мне руку аптечкой первой помощи. Таких тут было много.       — Ну а что с ним сейчас делать? Как я его заберу? У меня квартира съемная и маленькая, я там с парнем живу и даже не знаю, как он относится к животным. Мы с ним это ни разу не обсуждали.       — Уверена, все будет хорошо! — заклеив мне руку и обмотав бинтом, Каталина закрыла аптечку. — Идите к Раисе Витальевне, она оформит все документы и проинструктирует!       Не дав мне и слова вставить, Каталина буквально втолкнула меня в кабинет директора, а та, взяв в оборот, не дала опомниться — и вот я уже подписала все необходимые бумаги и стою у выхода вместе с котом.       — Как прекрасно, что в мире все еще есть неравнодушные люди! — Каталина утирала слезы радости, Раиса Витальевна явно была довольна, что сбагрила «исчадие ада».       — Удачи вам! — подмигнула она мне. — Жду вашу статью!       Попрощавшись, я вышла на улицу. Рыжий семенил следом. Открыв дверцу машины, я дождалась, пока он запрыгнет внутрь.       — Ну и что с тобой делать? — я посмотрела на кота. Тот, удобно устроившись, ответом меня не удостоил.       Поняв, что повесила на себя дармоеда, достала телефон и, сфотографировав животное, скинула в чат с друзьями, семьей и корейцами, оставив фото без ответа. Заведя машину, я вбила в навигаторе ближайший зоомагазин и, пристегнув рыжего, двинулась тратить свои кровно заработанные.