А ещё Киллиан...

– А помнишь, что говорила Червонная королева Червонному валету, Дарси? – сказал Киллиан. – О боже, Киллиан! Не называй меня так. – пожаловался ему я и отбил удар шпагой. За нами наблюдали Гедеон и Люмьер со скамейки, оценивая наше мастерство. Прошло всего два месяца, но мы с Киллианом заметно сблизились. И он заметно вырос, в плане характера. В карцере мы сидели и не раз. Мы всё равно друг друга бесили, но я всё также оставался его союзником. Его новым другом. Отец бы радовался. – Ну так что, помнишь? – спросил Киллиан, отбивая изящно мой удар. – Не мучай меня и скажи, Киллиан. – я всё также говорил часто его имя. Оно мне нравилось. – «Ты прав Валет. Не нужно от поданных любви, лишь страх.» Я впал в ступор. Это фраза имеет значение для него. Это видно. Отбивая его удар, я повернулся к Гедеону и Люмьеру. Они услышали эту фразу, но ничего такого не находились в ней. Киллиан, подставив мне подножку, направил шпагу без наконечника на меня. Я только сейчас её увидел. Я смотрел – часто, дыша, – на Киллиана как на смерть. Испуганно, ведь я не готово к ней. Он ткнул эту шпагу мне в живот. Не сильно, но кожу задело. Может быть останется маленький шрам. – Лишь страх. – прошептал он. Я смотрел на него, ожидая, что он этой шпагой прямо сейчас зарежет меня, но он начал смеяться... – Господи, Дарси. Видел бы ты щас своё лицо. – он смеялся, не в силах перестать. Он подал мне руку и я её принял, поднимаясь. Киллиан неожиданно потянул меня на себя и прошептал у самого уха: – С тобой я пошутил. Могу ещё с Люмьером или Гедеоном, но с остальными нет. Это правда. От поданных нужен страх. – горячим дыханием, сказал он. Он пошёл к Люмьеру и Гедеону за отчётом, а я так и остался стоять как истукан. Не нужно от поданных любови, лишь страх.