Персиковая ветвь в объятьях тьмы. Экстры.

Воздух наполненный ароматом цветущих хризантем и влажной прохладой приближающегося вечера. Су Гуанжун стоял, опершись о резную балюстраду, но его взгляд был не на прекрасных карпов в воде. Он наблюдал за Ху Чжуанли. – Вэй-Вэй, – голос заклинателя прозвучал тише шелеста листвы. – У меня есть дело, о котором не решаюсь говорить и о котором не могу молчать. Ху Чжуанли отвлекся от своего занятия. Он понял по тону партнера, что речь идет не о поэзии и не о политике. Он молча кивнул, давая разрешение. Су Гуанжун сделал глубокий вдох. Он вынул из широкого рукава небольшой лаковый футляр из черного дерева с инкрустацией из перламутра. – Наше общение подобно совместному плаванию двух карпов в чистом пруду, – начал он, используя классическую аллегорию гармоничного союза. Его слова были тщательно подобранными, обернутыми в поэзию, как того требовала учтивость. – Где один – там и другой. Их пути неразделимы. Он открыл футляр. На шелковой подушке лежали два абсолютно одинаковых кольца из белого нефрита, отполированных до глянцевого блеска. Но это были не простые украшения. На внутренней стороне каждого было выгравировано по одному иероглифу: на одном – «вечность», на другом «постоянство». – Я не могу предложить тебе то, что дарят невесте. Не могу послать сватов в твой дом с подношениями, – голос Су Гуанжуна дрогнул, сбросив напускную формальность. – Знаю, что пока просто не достоин звания твоего супруга по всем правилам. Могу лишь обещать, что все изменится и в будущем, если все еще пожелаешь, наденешь на нашу свадьбу самое красивое платье. Но сейчас… я могу предложить тебе это. Знак. Обещание, что мое сердце и моя преданность принадлежат только тебе. Что в этой жизни и, если поверят на древние мудрецы, в следующих, моя душа будет искать только твою. Это было не просто предложение руки и сердца в современном понимании, но так же и нерушимая связь между двумя мужчинами. А в контексте их молчаливого признания, в значении колец, это было предложение всего себя. Он не вставал на колени. Он лишь протянул футляр, и его рука была невероятно холодной. Во взгляде не было мольбы, а лишь обнаженное, беззащитное и абсолютно твердое решение. Ху Чжуанли замер. Он посмотрел на кольца, затем в глаза заклинателю. Молчание затянулось, но в нем не было сомнений. Была лишь глубокая, бездонная уверенность и мягкость. – Ты не должен обещать того, в чем не уверен, – Ху Чжуанли медленно, почти церемониально поднял руку и взял то кольцо, на котором была выгравирована «вечность». – В «Книге Перемен» сказано, что постоянство – это добродетель, которую нелегко обрести, – произнес он тихо, его голос был низким и ясным. – Но тот, кто обретает ее вместе с верным спутником, не знает страха перед переменами. А еще, ты глупый. Я ведь уже давно и не раз дал ответ. Я пошел за тобой и остаюсь рядом. Неужели, это ни о чем не говорит? Я с тобой не ради богатства. Самое красивое платье? Зачем он мне, если рядом не будет тебя! Сваты? Ты знаешь наше положение лучше других – наш союз далек от нормального… я далек от нормального. Я просто рядом с… тобой. И мне все равно, что о нас подумают окружающие. Он надел кольцо на палец левой руки. Это был безмолвный ответ, более красноречивый, чем любые клятвы. Он принял его предложение. Он выбрал «вечность», оставив Су Гуанжуну «постоянство» – обет быть его опорой, его неизменной константой. Заклинатель, не скрывая своего облегчения, надел второе кольцо. Их взгляды встретились, и в них читалось все: понимание горечи того, что их союз всегда будет скрыт от чужих глаз, и безмерная радость от того, что он вообще возможен. В этом был заключен весь их будущий путь – тайный, вечный и запечатанный кольцами из белого нефрита.