Перерождение тьмы

            В библиотеке время всегда текло иначе. Часы на стене отсчитывали минуты почти неслышно, и даже их тиканье растворялось в тишине между высокими стеллажами с древними фолиантами. Свет под зелёными абажурами был мягким, приглушённым, он ложился на столы тёплыми пятнами и не резал глаза, как это было в кабинетах или в спальне. Воздух пах старой бумагой, пылью и чем-то успокаивающим, знакомым до боли. Возможно, где-то лежали травы, или были капли ароматического масла.             Гермиона сидела за дальним столом одна. Перед ней лежали раскрытые книги, пергаменты с записями, чернильница и перо, но строки расплывались, теряя смысл. Она читала автоматически, возвращаясь к одному и тому же абзацу снова и снова, не улавливая сути предложений. В голове стоял гул — не мысли, а обрывки образов, чужих голосов и ощущений, от которых невозможно было отмахнуться. Всё смешалось воедино: поведение профессора Блэк, странные сны, шорохи за спиной и усталость. Всё это копилось, как снежный ком, который сейчас летит с горы прямо на Гермиону. И совсем скоро этот снег накроет с головой, перекроет доступ к кислороду, заморозит и лишит чувств.             К горлу подкатывал ком, глаза начало щипать, а дышать стало тяжелее из-за забитого носа. Девушка даже не помнит, когда она последний раз плакала так. Горячие слёзы, одна за другой, стали скатываться по щекам и оставлять влажный след на пергаменте и коже. Строчки, которы пару минут назад были красивыми и ровными, расплылись в некоторых местах и оставили после себя кляксы. Вся усталость, недосып и эмоции решили выйти именно сейчас. Гермионе даже некому было рассказать о том, что у неё на душе. Гарри и Рон бы не поняли, скорее посмеялись, по типу «о, Герми, ты совсем сходишь с ума. Пора переставать столько читать и начать общаться с людьми» и просто обняли. Джинни? Джинни.. пусть они и подруги, но это слишком странная тема, которую вряд ли Грейнджер доверила ей. Да и зачем им всем вообще слушать её и знать о проблемах? У них своих хватает. У Рона проблемы с Лавандой, у Гарри с учёбой и родителями, которые так отчаянно не хотят отпускать сына в аврорат. Джинни усиленно готовится к турниру, а Гермиона.. а кому она нужна?             — Спасение утопающих.. дело рук сами утопающих.. — крутилась в голове фраза, которую когда-то Гермиона услышала от отца, пока она безвольно плакала от усталости, сидя в самом дальнем и наиболее мрачном углу запретной секции. Здесь никто бы не заметил её слёз. Как бы не хотелось поддержки, справляться нужно одной.             Сложив руки на столе и положив на них голову, Гермиона старалась спрятаться от своих мыслей и внешнего мира. Только если от мира можно укрыться, то от самой себя нельзя. На мгновение тишина перестала давить, тьма стала уютной и даже комфортной. Расслабившись, студентка уснула на собственных руках. Пальцы расслабились и перо упало на пол с лёгким стуком, который уже никто не слышал.

***

            Идя по полупустому коридору, Беллатрикс словно уходила от того, что сегодня произошло. В здравом уме она бы никогда не полезла в голову к спящему человеку, без его разрешению. А тем более — к ребёнку. В глубине души женщина чувствовала огромный груз вины. Не только за проникновение, но и за ту реакцию.             После того оскорбления Блэк ожидала злости, гнева или чего-то подобного. Но увидев разбитый взгляд девушки, поняла, что попала в самое незащищённое место. Гермиона не сказала ничего, но это молчание было больнее слов, сказанных в порыве злости. Её карие глаза наполненные болью и обидой стояли в голове Беллатрикс. Может, дело было в том, после какого момента это было сказано? Одно дело, когда тебя обзывают утром или днём, просто глупое слово, но совсем другое, когда ты видишь, как тебя пытают и вырезают клеймо на коже, как скотине, которой выжигают число или слово. А после пробуждения в более менее безопасном месте, профессор, что несколько минут назад залез тебе в голову, сейчас называет тебя так мерзотно.             Дойдя до массивных дубовых дверей библиотеки, Беллатрикс осторожно проскользнула внутрь. Теперь её каблуки, которые так любят, когда их слышат на весь коридор, ведут себя тише. Сама женщина мягкой поступью идёт вдоль рядов, прямо к запретной секции. Доступ к ней имеют только профессора и старосты факультетов.             Пройдя через магическую защиту, Блэк идёт к разделу проклятий. Возможно, они с Гермионой перешли кому-то дорогу, вот он и обиделся на них. Проходя вдоль стеллажа и читая названия, профессор пыталась найти хоть что-то, за что могла бы зацепиться. Пусть она даже и не знала, что это и где искать ответы.             Остановившись около края полки, Беллатрикс наклонилась вниз и краем уха услышала сопение и шорохи. Приготовив палочку, она быстро развернулась и выставила её вперёд, уже готовясь защищаться от ночного гостя, но увидела в тени лишь одинокий стол со спящей ученицей. Спрятав палочку и облегчённо выдохнув, женщина подошла к столу и села рядом. Гермиона спала и у Беллатрикс было время подумать о том, как ей извиниться перед девушкой.             Сняв с себя пиджак, профессор мягко накинула его на плечи девушки и оглядела стол. Он был завален книгами о сне, тайных знаках во снах и о том, что они сулят. Были несколько книг на тему психологического здоровья и списка болезней при которых происходят моменты искажения реальности.             — Видимо, Гермиона выбрала научный подход. Можно забрать девушку из мира магглов, но магглов из девушки нет. — пронеслось в голове Беллатрикс и та, чуть придвинув стул, открыла первую книгу о болезнях.             — Мне жаль.. — Одними губами прошептала женщина, надеясь, что хотя бы во сне Гермиона услышит её извинения. Всю жизнь Беллатрикс не любила извиняться, ведь кому хочется признавать себя неправым. Да, она делала больно, да, она портила отношения с людьми из-за своей гордости, но сейчас она профессор. Профессор, уважаемая в обществе ведьма, наследница дома Блэк, а не маленькая девочка с большим эго.             Погрузившись в чтение, Блэк не заметила, как Гермиона приоткрыла глаза и проснулась. Девушка всё так же лежала на своих руках, но теперь карие глаза были устремлены на профессора. Грейнджер задавалась вопросом: почему же у Беллатрикс такая реакция?             — Вы либо слишком любопытная женщина, либо тоже страдаете от того, что мучает меня. — Сделала вывод Гермиона, замечая удивление на лице женщины.             Помолчав некоторое время, женщина собралась с мыслями.             — Гермиона, прости меня за те слова. Я.. я никогда не считала магглорождёных плохими или недостойными, я.. скорее держала нейтралитет и оценивала человека по поступкам. Ты правда умная девушка и я рада обучать тебя, у тебя будет великое будущее. — Женщина не смотрела в сторону Грейнджер, не хотелось встречаться взглядами.             — Я не сержусь на вас. Скажите, почему вы залезли мне в голову?             — Потому что, у нас схожие ситуации. Скажи, ты слышишь шорохи за спиной и ощущение, что ты не одна даже в самой светлой комнате? Что за твоей спиной стоит кто-то опасный? Вчера ночью произошёл странный случай. Я заметила в отражении собственного зеркала чужого человека, скорее нет, скорее тень. И знаешь, признаться стыдно, но я испугалась. Я не испытывала такого ужаса с тех пор, как чуть не потеряла свою младшую сестру.             — И поэтому вы решили залезть мне в голову, пока я сплю? Нормально попросить нельзя было? Или у вас бы язык отсох от слова «пожалуйста»? — в Гермионе ещё кипела обида, не от того, что её обозвали, а от того, что её просто не попросили по-человечески.             — Я не думала, что там всё будет так. — Отмахнулась Беллатрикс и снова уткнулась в книгу. — Твои книги странные, ты тоже.             — О, как вы можете, вы же профессор. — закатила глаза Грейнджер и ухмыльнулась, делая удивлённый голос.             — Сейчас не посмотрю, что ты моя ученица и отправлю тебя в полёт к стене. Лучше расскажи, как давно у тебя это? Я видела не так много.             — Это.. это случилось около месяца назад. Тогда вы ещё не преподавали у нас и были последние дни летних каникул. Я была у родителей и в одну ночь мне приснился разрушенный Хогвартс и битва с каким-то существом. Он был лысый, без носа, с очень острыми чертами лица. Честно, выглядел жутко и напоминал какого-то монстра. Тогда я не поняла, что это и кто, но с тех пор сны стали приходить с определённой точностью. Каждую неделю, в одно время, и как бы я не пыталась сбежать, не засыпать, меня словно отключали. Я видела.. вас? Почти каждый сон был с вами, точнее, с тем, кто был похож на вас. — Перед глазами Гермионы пронеслись воспоминания о снах и на некоторое время она замолчала.             Заметив это, Блэк положила ладонь на руку Гермионы. Они всё ещё были сложены, словно девушка сейчас вновь уснёт.             — Последние две недели, сны стали чаще. Я не могу нормально спать из-за этого, а ещё.. каждый раз, когда вы проходили рядом, я боялась. Боялась, что вместо вас я увижу ту безумную женщину, которая мучает меня во снах. Каждый раз я успокаивала себя, мол, нет, Профессор Блэк вовсе не такая. Да я и сейчас успокаиваю себя, ведь вижу человечность в ваших глазах.             Они обе молчали, осмысливая то, что сказали и то, что услышали. Гермиона понимала, что всё это — вовсе не болезнь, как она думала.             — Нам нужно разобраться с этим. Сейчас ты иди ешь, как раз успеешь на ужин, а я посижу тут, постараюсь разобраться и найти что-то. Если здесь ничего не будет, то мы отправимся в библиотеку Малфой Мэнора. Там есть книги, которые недавно привезли из каких-то пещер, может быть, мы найдём что-то там. — Сурово проговорила Беллатрикс и похлопав ученицу по руке, заставила ту подняться.       — Как скажете, профессор. Доброй ночи, если что, вы знаете где находится моя спальня и как она выглядит.             Поднявшись и собрав свои вещи, Гермиона вышла из библиотеки. И только когда раздался хлопок двери, Беллатрикс стала бегать глазами по полкам с книгами. Это было единственное, что выдавало её панику перед тем, что не было ей известно.