Глава 8: Месть и самопожертвование
2 декабря 2025 г., 10:00
— Мне нужно кое-что сделать, прежде чем мы уйдём.
У нас есть около часа до того, как во дворе будет вызвано экстренное формирование, но у меня есть незаконченные дела. Открывая канал для силы Сгаэль, я призываю каждую маленькую тень во всём квадранте. Люди понятия не имеют, сколько силы во мне и насколько они уязвимы перед тенями, что роятся в каждом углу. Я предпочитаю держать в тайне, насколько я ими управляю, но весь смысл всего этого — послать сообщение.
Подними руку на женщину, которую я люблю, и ничто не помешает мне сравнять это место со всеми его обитателями с землёй. Без малейших колебаний. Без сожалений.
Хор криков, как близких, так и более тихих, разносится по воздуху, когда я направляю тени на поиски моей добычи. Ни одна комната не остаётся незатронутой, тьма клубится в каждом углу и щели, окутывая людей, когда они проходят мимо тех, кто не является моей целью. Я позволяю их чувствам взять верх над моими, глядя сквозь щупальца, как жертва попадает в моё сознание.
Варриш.
«Сделай это больно», — шипит Сгаэль.
«С удовольствием».
Одна из моих самых дальних теней указывает на цель в преподавательском крыле здания.
Какой же ты дурак.
Я направляюсь к нему, Боди, Гаррик, Имоджен и Рианнон следуют за мной. Что-то в выражении моего лица, видимо, подсказывает им, что для дела, которое мне нужно решить, может потребоваться подкрепление или, что более вероятно, бригада уборщиков.
В идеальном мире я бы мог неторопливо, не торопясь, применять к Варришу собственные методы пыток, подражая тому, что он применил к Вайолет. Это было бы долго и жестоко, и я готов поспорить, что смогу время от времени просить Бреннана его латать, чтобы я мог начать всё заново и продлить это как можно дольше. И вот, когда он уже думал, что я его наконец убью, я бы вытащил его как подношение драконам. Комментарии Сгаэль были пропитаны злобными намерениями, и, уверен, Тейрн подхватил бы их, особенно после его похождения с этим человеком пару недель назад и того, как Солас нацелился на Вайолет. Уверен, даже Андарна была бы рада возможности разобрать его по кусочкам. Ви упомянула, что её кровожадность несколько обострилась теперь, когда она практически подросток.
Но мир не идеален. Это чёртово дерьмо, с которым я слишком хорошо знаком. Так что придётся поторопиться с Варришем, чтобы мы успели убраться до того, как руководство узнает о замыслах отмеченных. Впрочем, это не значит, что я сделаю всё быстро или хоть немного безболезненно.
Войти в переговорную, где сейчас находится Варриш с несколькими своими верными последователями, легко. Он не знал, что я здесь, что вся наша группа раскусила его тактику, что я иду за ним. Взгляд, который он бросает на меня, не вызывает улыбки, но что-то в моём взгляде заставляет его замереть и успокоиться.
Вероятно, тот факт, что мои глаза подчеркивают моё намерение убить его на месте.
Трое других всадников и один писец, все присутствующие в комнате, с тревогой смотрят на меня. Будь я один, они, возможно, смогли бы сделать вид, что я пришёл накричать на вице-коменданта. Но когда рядом со мной ещё четверо всадников, все такие же серьёзные, как я, это, должно быть, выглядит куда более зловеще.
Те, у кого слабые щиты или их нет вообще, имеют намерения, пропитанные преданностью человеку, стоящему во главе. И этим они все просто поплатятся жизнью.
Мои тени скользят по комнате, обволакивая его приспешников и их хрупкие шеи, сжимаясь, когда я сжимаю кулак. Раздаётся несколько испуганных криков, прежде чем их голоса резко обрываются, воздух больше не может проходить через голосовые связки. По комнате раздаётся отчётливый треск, когда я ломаю им шеи — я уже душил людей тенями, как те чёртовы трусливые вольнодумцы, которые напали на Вайоленс в прошлом году. Я ещё не пытался свернуть им шею человеку, но всё когда-то случается, и ярости, которую я испытываю, глядя на эту жалкую змею, более чем достаточно, чтобы подпитать необходимую силу для достижения цели.
— Что ты, чёрт возьми, творишь, Риорсон? Я тебе за это голову оторву.
— Ты правда веришь, что выйдешь из этой комнаты живым? — лениво спрашиваю я, и мой голос звучит фальшиво-спокойно, от чего, надеюсь, по его коже пробегают мурашки. Я посылаю свои тени вырвать из-под него стул, затем опускаю его на колени, связывая руки за спиной. Я подкрадываюсь и встаю перед ним, совершенно обездвиженным и предоставленным мне.
— Ты отравлял Вайолет ядом скорпионохвоста и бородавчатки, который твои приспешники нанесли ей на расчёску, когда ты проверял её вещи по пути в Сэмарру и обратно.
Его холодные глаза расширяются, он явно удивлён, насколько тщательно я собрал факты. Упоминание о драконьем яде действительно потрясло его намерения, ведь он до этого надеялся, что я не знаю об этом, и это продлится достаточно долго, чтобы закончить дело. Образ Вайолет, рухнувшей на пол, кристально ясно виден в его мыслях. От этого моя рука слегка дрожит от ярости, хотя я до сих пор держу её, удерживая свои тени там, где мне нужно.
А ещё есть короткий кадр, где я вижу, как он размышляет, как теперь раздобыть драконий яд. Его связной с зелёным скорпионохвостом — один из всадников, мёртвый у моих ног. Варриш размышляет, как раздобыть драконий яд теперь, когда его верный последователь мёртв. Сгаэль в моей голове довольно рычит, радуясь тому, что перед ней, которая была достаточно терпеливой, поставлена цель, которая едва не погубила её партнёра.
Жалко, что у человека с печатью, основанной на разуме, щиты настолько слабы, что его намерения всё равно до меня доходят, но я не удивлён его ленью или самонадеянностью, что бы это ни было.
Через несколько секунд мужчина уже настолько глуп, что начинает презрительно усмехаться и провоцировать меня. — Какой ты умный. Тебе понадобился всего месяц, чтобы заметить. Скажи, прошло достаточно времени, прежде чем она уже умерла? Может, и нет, учитывая, что ты всё ещё жив. Или, может быть, сила её связи с этим мерзким чёрным чудовищем была преувеличена. Было бы обидно.
Я хмурюсь, услышав этот намёк, его намерения пока остаются неясными. — Ты это сделал только для того, чтобы добраться до Тейрна?
— Хм, нет. Он был просто утешительным призом. Настоящим призом был ты.
Это меня действительно смущает. Меня беспокоит сама методология с тех пор, как я осознал свои чувства к Вайоленс: кто-то причиняет ей боль, только чтобы добраться до меня. Выход трусливый, но неоспоримо эффективный.
Варриш явно решил, что теперь, когда всё раскрыто, он должен выдать всю свою схему. Что за херню несёт этот идиот?
— Я устал ждать, пока ты переступишь черту, чтобы руководство официально приняло санкционированные меры по твоей казни. Никому из вас, мятежников, изначально не следовало позволять жить; нужно уничтожить весь выводок, чтобы навсегда остановить заражение. Понятно, как они все сплотились вокруг тебя, демонстрируя свою смехотворную преданность, делая тебя очевидной мишенью. А когда моя печать раскрыла твою самую большую слабость, ею было слишком легко воспользоваться. Жаль, что ты это понял. Мне осталось всего несколько дней, прежде чем яды убьют твою маленькую подружку, так что, возможно, надежда ещё есть. Лекарства от яда скорпионохвоста не существует.
Я склоняю голову набок, чтобы ещё больше над ним поиздеваться. — Противоядия нет, да. Все известные жертвы их яда были настолько подавлены его количеством, что умирали за считанные минуты. Однако ты ошибаешься, если думаешь, что у меня нет преданного мне целителя. — Честно говоря, он предан Вайолет. Хоть я и ценю нашу несколько странную дружбу, я не настолько глуп, чтобы обманывать себя, что Бреннан выбрал бы меня, если бы нам обоим требовалась помощь. Что меня вполне устраивает. — И ты позаботился о том, чтобы Вайолет подверглась минимальной дозе за всё время.
Его бледные глаза дёргаются. — Может, ты блефуешь, а может, и нет. Остаётся только надеяться, что я нанёс ей достаточно серьёзный урон, чтобы она уже никогда не оправилась. Тогда она в конце концов упадёт и утащит тебя за собой. Это будет высшая награда.
Его заявление идеально отражает его намерения. Всё это было лишь окольным путём, чтобы убить меня. Вайолет, Тейрн и Сгаэль были лишь сопутствующим ущербом, поскольку я вижу, как он переступает через их собравшиеся тела, направляясь ко мне.
Ониксовый цвет связи, подобный грозовым чёрным облакам над моим холмом, дрожит от ярости. — «Как он смеет называть моего всадника слабостью?»
Мне приходится подавить чувство вины, чтобы ответить ему. — «Дело не в том, что они считают Вайолет слабой. Он просто решил, что самый быстрый способ поставить меня на колени — избавиться от неё».
«Немедленно останови эти поползновения чувства вины, Повелитель Теней», — приказывает Сгаэль. — «Ты никоим образом не несёшь ответственности за решения этого мальчишки».
Несмотря на то, что от проступающих образов меня тошнит, я заставляю себя не терять маску безразличия. — Забавно, как руководство Наварры продолжает совершать одну и ту же чёртову ошибку: недооценивать Вайолет Сорренгейл и тех, кто ей предан. Вряд ли на этот раз у тебя будет шанс чему-то научиться. Твоя жизнь приближается к моментальному концу, и я с радостью это сделаю
Глаза Варриша расширяются. Как будто мысль о том, что я действительно его убью, никогда ему не приходила в голову. — Ты не посмеешь ко мне тронуть. Я заместитель коменданта этого квадранта. Ты сам подпишешь свой приказ о казни.
А если он к тому времени уже будет мёртв, то не увидит моей смерти воочию. Эта мысль шокирует и тревожит человека, который сейчас смотрит прямо на своего палача.
— Вот тут ты ошибаешься. Почему-то ты, похоже, считаешь, что мне есть дело до руководства Наварры. Ты никогда не пользовался моей преданностью, и когда мы уйдём через несколько часов, меня уже ничто не будет связывать с этим местом и всеми вами, идиотами, которые прячутся за своими чарами. А когда твоя эгоистичная трусость вернётся, чтобы ужалить тебя, я буду первым, кто увидит, как ты сгоришь.
Я развожу руками и приказываю своим теням сформировать кинжалоподобные снаряды, каждый из которых оснащён острыми шипами. Они пронзают Варриша, прижимая его к стене, пока он кричит от боли, и как минимум дюжина теней пронзает его до беспомощного повиновения.
Впервые я вижу, чтобы этот мерзкий человек действительно был напуган.
Затем я подкрадываюсь к нему и вонзаю один из своих мечей ему во внешнюю мышцу бедра — не смертельно, но невероятно больно. Но это всего лишь средство, чтобы заставить его закричать и открыть рот. У меня есть предчувствие, что этот мерзавец, запытавший бесчисленное количество людей, многих из которых убил, сам совершенно к этому не готов.
В ту секунду, как он закричал, я с помощью своих теней влил ему в горло два маленьких пузырька жидкости; ни за что на свете я не смогу поднести руку к его зубам. Затем те же тени зажали ему рот и набросились на него, закрывая его и нос, неумолимо, пока он не проглотит. Убедившись, что он всё проглотил, я позволил им упасть.
Он задыхается, втягивая воздух в свои изголодавшиеся лёгкие. — Что это, чёрт возьми, было?
Хотя было бы забавно позволить ему гадать, это не принесло бы столько боли, сколько ужаса, который его ждёт. — Две вещи. Первая, эта чёртова сыворотка, блокирующая печать, которую ты постоянно даёшь кадетам. Не то чтобы меня волновала твоя печать. Я добавил её только для того, чтобы ты мог испытать чувство, будто из твоей души вырывают кусок, когда твоя связь с драконом ослабевает.
Пока я говорю, его глаза продолжают увеличиваться, и он начинает дрожать. Не могу представить, как можно не думать о Сгаэль постоянно — полагаю, тому, кто связан два десятилетия, ещё хуже. Поэтому я и попросил у Гаррика один из флаконов. Бреннан поручил ему пробраться в защищённые комнаты квадранта целителей, чтобы украсть образцы этого вещества, чтобы он мог поработать над его воссозданием и противодействием. Возможно, даже адаптировать его так, чтобы оно было опасным для вейнителей.
— Вторая, — продолжаю я небрежно, растягивая голос, видя, как на его лице снова появляется ненависть, направленная на меня. — Это кое-что, что один мой друг придумал специально для тебя. Будь моя воля, я бы растянул твои страдания значительно дольше, чем у Вайолет, зная с самого начала, что это будет медленная, мучительная смерть. Но, к сожалению, сейчас у меня есть дела поважнее, так что всё будет сравнительно быстро. В этом флаконе была смесь ядов и токсинов, имитирующая те же симптомы, которым ты её подверг. И следующие полчаса я буду стоять здесь и смотреть, как яды заставят тебя желать смерти, прежде чем я закончу работу.
Я с огромным удовлетворением наблюдаю, как он бледнеет от реальности происходящего. С этой блокирующей сывороткой, которая теперь действует в полную силу, его щиты разлетаются в прах, позволяя мне с ещё большей лёгкостью наслаждаться его намерениями. И, насколько я могу судить, человек, наделённый даром видеть величайшие слабости людей, подвергая смертельным пыткам бесчисленные жертвы, сам боится боли.
Какая ирония. Я, блядь, не могу дождаться.
Несмотря на то, как Наварра хочет меня изобразить, я не монстр. Мне не нравится видеть чужие страдания. Но если я смогу быть с любимой женщиной, я перейду любую черту.
Минуты тянутся, а Варриш начинает нервничать. Читать его легко. Я знаю, что боль сильнее, чем он показывает, и он не сможет долго её скрывать. Затем он начинает изредка стонать и задыхаться, его лицо бледнеет, мышцы тела начинают хаотично сокращаться. Бреннан был мрачен, когда смешивал для меня этот флакон, но его руки были твёрды, когда он сливал яды. Я иногда забываю, что во многих отношениях Бреннан был первым защитником Вайолет. Возможно, даже причиной, по которой он проявился как чинитель. Но стоит кому-то тронуть его младшую сестру, и все эти знания о том, как исцелять человека, можно с такой же лёгкостью использовать и для разрушения.
Прошло двадцать минут, и Варриш больше не может сдерживаться. Он начинает кричать, его внутренности практически разжижаются, мышцы конечностей сокращаются до такой степени, что кости начинают ломаться, а голова раскалывается от смертоносных токсинов, проникающих в хрупкие нервы.
Хотелось бы сказать, что моя печать уловила хоть какой-то след раскаяния, но он просто жалеет, что его поймали, и хочет закончить начатое. Пока боль в конце концов не поглощает все его мысли, и мне не приходится снова ставить щиты, чтобы не сойти с ума так же, как он сейчас.
Когда у него остаётся всего несколько минут, я решаю положить этому конец. Не потому, что хочу облегчить его страдания, а чтобы заверить Вайолет, что он умер от моей руки, и я видел, как жизнь покидает его глаза. Одним из её тиррийских кинжалов, которые я ей подарил, я вонзаю остриё в грудь Варриша, продвигая его до упора: его сердце с трудом бьётся, несмотря на то что пронзено.
Затем я безжалостно поворачиваю лезвие, вызывая леденящий душу крик, когда его сердце разрывается на части. Кровь начинает стекать по подбородку вице-коменданта, он кашляет, содрогаясь, пока не замолкает и не обмякает со вздохом.
Он, чёрт возьми, мёртв.
Без малейшего угрызения совести я убираю тени, прижимавшие его к стене, словно подушечку для иголок. Он падает с глухим стуком, оставаясь неподвижным, бесполезным трупом. Я оставляю его жалкую оболочку, чтобы вернуться к той, что для меня важнее всего на этом проклятом Континенте.
Моей Вайоленс.
***
Каждый шаг отдаёт болью во всём теле. Понятия не имею, как переживу почти целый день перелёта до Аретии, но других вариантов нет. Наше время поджимает, ведь новость об объявлении Ксейдена дезертиром, скорее всего, уже на пути в Басгиат. Нам официально пора покинуть это богами забытое место, но это значит, что мне нужно найти в себе силы выбраться наружу. Настойки, которые смешал мне Бреннан, лишь немного снизили боль, пока я не двигаюсь, так что это будет ужасно. Я не могу сдержать вырывающийся из груди всхлип, когда боль нарастает. Я прижимаюсь к стене и борюсь с непреодолимым желанием свалиться на пол. Несколько горячих слёз против моей воли скатываются по щекам, но мне не хватает равновесия и сил, чтобы подняться и смахнуть их. Сильные руки обнимают меня за талию, и успокаивающее тепло разливается по моему разуму. Я перевожу взгляд на прекрасные глаза Ксейдена, сверкающие тревогой, совсем рядом с моими. «Пожалуйста, позволь мне помочь тебе». Я принимаю его помощь, ведь я явно не справлюсь одна. Я всего в нескольких шагах от комнаты Боди. Я ни за что не смогу пройти весь этот путь до двора сама, чтобы встретиться с Тейрном, не говоря уже о лётном поле, где было бы практичнее и менее уязвимо для моего дракона, которому придётся лететь с Андарной, прикреплённой к его груди, поскольку она всё ещё с трудом в воздухе из-за своего недоразвитого крыла. В голове раздаётся тихое ворчание: — «Как будто ваше жеманное руководство может как-то навредить мне в стенах Басгиата. Я приземлюсь, где захочу, и они либо примут это, либо будут раздавлены моими когтями. Последнее было бы довольно забавно, хоть и неприятно». Хотя я ценю его попытки отвлечь от всепоглощающей боли, у меня сейчас нет сил на словесную перепалку. Вместо этого я поворачиваюсь к Ксейдену: — «Прости». — Я даже не знаю, за что извиняюсь. За то, что мне нужна его помощь, чтобы просто идти, за то, как он ради меня полностью разрушил всё своё дело и смысл жизни, за то, что я — слабое звено, которое можно использовать как оружие против него. «Прекрати это, блядь, немедленно», — командует он, с лёгкостью подхватывая меня на руки. Похоже, опустив щиты, я посылаю ему больше мыслей, чем осознаю. — «Здесь абсолютно нет твоей вины. Объявление себя лидером и разрыв с Наваррой должны были произойти в какой-то момент. И не взваливай на себя эту неуверенность в себе. Ты — весь мой грёбаный мир, Вайолет. Моё сердце бьётся только для тебя, помнишь? Я не дышу без тебя. Нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы защитить тебя». Его тени с непостижимой нежностью смахивают слёзы с моего лица. Мне хочется плакать ещё сильнее по какой-то дурацкой причине, но я беру себя в руки. Непрекращающаяся боль со временем может серьёзно свести с ума. — «Я тоже тебя люблю», — просто говорю я. В окружении наших друзей он несётся по коридорам Басгиата, крепко обнимая меня, не дрогнув. Пока мы идём, в коридорах царит зловещая тишина — Дайн призвал весь квадрант к экстренному построению. Я настояла перед Ксейденом, что все они заслуживают узнать правду и получить шанс сражаться на стороне восстания и спасти жизни всех невинных, а не только тех, кто находится за чарами Наварры. Он пытался протестовать, но снова уступил моим мольбам и логике. Мы выходим из крепости через одну из потайных боковых дверей, и Ксейден ныряет в ближайшую нишу. Вздрогнув, я понимаю, что это та самая ниша, в которой он нашёл меня в ночь перед Полосой. Кажется, это было целую вечность назад. Усадив меня на скамейку, он быстро целует меня в губы. — Я сделаю это быстро. У нас осталось совсем немного времени, прежде чем всё это разразится. Я подношу дрожащую руку к его лицу. Наспех смешанные растворы Бреннана должны были удержать меня в стабильном состоянии достаточно долго, чтобы добраться до Аретии, но я, несомненно, угасаю. Давно я не чувствовала себя такой же хрупкой, как цветок, в честь которого меня назвали, но сейчас у меня нет сил. — Спасибо за это. — Как будто я могу тебе в чём-то отказать. Особенно если это правильный курс действий. — Верно. Но это рискованно. И Ассамблея может тебя убить. Он усмехается. — Хотел бы я посмотреть, как они попробуют. А если и получится, им придётся искать кого-то другого, кто станет новой мишенью для всех их жалоб. Знаешь, это очень ответственная должность. Я слабо улыбаюсь ему, но сейчас это всё, на что я способна. Ридок садится рядом со мной и обнимает меня за плечи, позволяя мне прижаться к нему. Он кивает Ксейдену, который оценивающе смотрит на него — настолько пристально, насколько это возможно, когда он полностью находится в роли командира крыла. Произнеся, казалось бы, отрепетированную речь об опасности вейнителей и лжи Наварры, Ксейден разбивает строй, выдвинув ультиматум: у каждого кадета есть час, прежде чем мы отправимся в наше безопасное убежище. Кадеты кучками разбегаются по своим общежитиям, а он поворачивается, чтобы встретиться с профессорами, которые идут с нами. Вид Деверы и Эмметерио на нашей стороне успокаивает меня, и я позволяю себе отвлечься. В тумане боли мой взгляд привлекает что-то яркое. Оранжевый дракон, одинокий на горизонте, быстро приближается к внутреннему двору. Когда силуэт приближается, я понимаю, что это кинжалохвост. Похоже, Мабх наконец добрался до Басгиата, следуя за Бреннаном после того, как Гаррик привёл его сюда. Вспышка внимания исходит от моей связи с Тейрном. — «Мабх в Долине, вместе с остальными нашими. Эмпирей только что закончил совещание, чтобы обсудить разделение». Хм. Забавно. — «Если все драконы Басгиата с тобой, то почему один оранжевый летит в противоположном направлении?» Каким-то образом ответ приходит ко мне, несмотря на боль, в тот самый момент, когда Тейрн рычит имя. «Солас». Осознание того, что дракон Варриша прибудет к нам в ближайшие тридцать секунд, вызывает в моих жилах прилив чистого адреналина. Классическая реакция «бей или беги» смягчает боль и позволяет мне впервые за долгое время ясно мыслить. Ксейден убил Варриша. Солас здесь, чтобы отомстить за своего всадника. «Ксейден!» — кричу я сквозь связь. Он вскидывает голову и смотрит на меня в шоке и страхе, не осознавая, какая опасность ему грозит. — «Сзади!» Он разворачивается, и я представляю, как расширились бы его глаза при виде совершенно разъярённого дракона, несущегося на него на полной скорости. Он поднимает руки, приказывая своим теням окутать рептилию. Но всё бесполезно. Даже его невероятные тени не способны полностью остановить нечто столь огромное на расстоянии в пятьдесят футов. Прежде чем я осознаю, что приняла решение, я с трудом поднимаю ноги и бегу так быстро, как только могу. Ридок издаёт звук удивления и восклицает мне вслед, спрашивая, что, чёрт возьми, я делаю. Что, чёрт возьми, я делаю? Мне никогда не успеть до Ксейдена. И какие у меня шансы выстоять против дракона? Ответ приходит ко мне. То, что делает меня смертельным оружием для вейнителей и виверн, сделает меня смертельной и для дракона. «Я запрещаю! Ты недостаточно сильна, чтобы использовать печать!» — приказывает мне Тейрн, его голос дрожит от ярости и, возможно, страха. Но он слишком далеко, чтобы помочь. Только так я могу спасти человека, которого люблю. Прежде чем остановиться и обдумать последствия, я взмахиваю руками перед собой. Я никогда не управляла молнией с такой сосредоточенностью, даже в Рессоне. Нет права на ошибку. Нет второго шанса. Если я потерплю неудачу, Ксейден умрёт. Я не могу жить в мире, где это произойдёт. По моему приказу молния рассекает небо. Я направляю луч энергии на Соласа, кричу, когда энергия пронзает меня, сжигая каждый дюйм моей кожи. У меня ещё хватает сил наблюдать, как молния вонзается прямо между крыльев оранжевого кинжалохвоста, и его безжизненное тело врезается во внешнюю стену крепости и в долину под парапетом. Может быть, через пять секунд он бы перелез через стену туда, где стоит Ксейден. Его пасть уже была открыта — то ли для того, чтобы испепелить свою жертву, то ли для того, чтобы сожрать её целиком, я никогда не узнаю. Осознание того, что Ксейден в безопасности, словно стёрло барьер, и боль поглощает меня. Я даже не могу найти в себе сил кричать, падая на землю, словно марионетка, у которой обрезали нити. Однако мне не удаётся удариться о землю, потому что мягкие тени смягчают моё падение. Через несколько секунд появляется Ксейден и заменяет их, обнимая меня, с отчаянием, написанным на его прекрасном лице. Тейрн велел мне не использовать печать, сказал, что я недостаточно сильна. Бреннан повторил тот же приказ всего несколько часов назад, когда давал мне первые настойки, чтобы нейтрализовать яд и стабилизировать моё состояние. Но я не послушала. Не могла. Не тогда, когда это означало бы потерять Ксейдена. Я бы потеряла всё. Я пытаюсь сказать ему в последний раз, что люблю его и что мне жаль. Не уверена, что успею сказать это прежде, чем тьма заполнит мой взор. И на этот раз я говорю не из безопасной тени.
