Императрица В Снегу

Глава 4 — Сердце из нефрита Прошла неделя после смерти Лян Хуа. Снег растаял, но запах ладана в покоях Су Дзинь Ю не выветривался. Она приказала каждый вечер зажигать свечу у окна — не для усопшей, а для себя. Чтобы помнить, какой ценой тишина достигается во дворце. Слуги теперь опускали глаза при её появлении. Те, кто раньше перешёптывался, замолкали. Даже старшая принцесса Ли Янь Инь однажды сказала при дворе: «Су Дзинь Ю улыбается редко, но когда улыбается — снег перестаёт падать». Никто не знал, что внутри неё всё ещё шелестело что-то сломанное. Однажды утром её вызвали во дворец к императору. Больной, ослабленный, он сидел на троне, а рядом стоял наследный принц. Император сказал: — Принцесса Су, вы будете присутствовать на заседаниях при сыне. Его голос был слаб, но твёрд. — Мне нужна женщина, способная видеть, что мужчины не замечают. Это было впервые, когда женщине позволили присутствовать на советах. Все придворные зашептались. А она просто поклонилась. Советы проходили долго. Она сидела рядом с мужем, не произнося ни слова, только наблюдая. Каждый раз, когда он спорил с министрами, её взгляд оставался спокойным — но иногда именно её одно слово решало исход. — Вы хотите сказать, что стоит отправить армию, когда дороги занесены снегом? — мягко спрашивала она, и мужчины замолкали. Постепенно даже враги принца начали слушать её. Её называли «умным советником», не смотря на ненависть к принцу. Однажды вечером Ли Чен Хао вернулся к ней. Он был усталым, но в глазах впервые не было холода. — Сегодня ты спасла нас от бесполезной войны, — сказал он. — Я просто сказала правду, как есть. — Ты не просто сказала, ты заставила их слушать. Она подняла взгляд. — Иногда тишина звучит громче слов, Ваше Величество. Он усмехнулся. — Ты изменилась. — Нет. Просто я знаю что надо делать. Он посмотрел на неё, будто увидел впервые. — И всё же в тебе есть что-то, чего я не понимаю. — Не пытайтесь, — ответила она. — Иногда непонимание — единственная защита от страданий. Он замолчал, но остался. Они пили чай, не говоря ни слова. Между ними повисло что-то странное — не тепло, не холод. Просто тишина, в которой оба могли дышать. Слуги начали замечать: принц стал проводить ночи в её покоях. Не как мужчина — как человек, который ищет покой рядом с тем, кто умеет молчать. Однажды он уснул рядом с ней, впервые без сна. Она долго смотрела на его лицо и думала, что человек, убивший её любовь, теперь сам стал её болью. Весна пришла тихо. В саду распустились первые сливы, но они уже не приносили радости. Дзинь Ю вышла к озеру, где плавали бумажные фонари. Слуга сказал ей: — Ваше Высочество, народ говорит, что вы несёте в себе ребёнка. Она не ответила. Только провела рукой по животу, и на её лице впервые появилась слабая улыбка. Когда Ли Чен Хао узнал, он не сказал ни слова. Только в ту ночь вошёл к ней в покои и остановился у двери. — Ты дашь мне наследника, — произнёс он. — Я не знаю, благодарить ли тебя или бояться. — Ни то, ни другое, — ответила она. — Просто молитесь, чтобы он не унаследовал наш характер. Он подошёл ближе, наклонился и прошептал: — Если это мальчик, я назову его Ли Цзинь. В честь того, кого ты всё ещё любишь. Она посмотрела на него, не моргнув. — Тогда пусть имя его станет проклятием для нас обоих. Беременность протекала тяжело. Она часто болела, теряла сознание, но никому не позволяла помогать себе. Когда родился сын, двор гремел от праздника. Император ещё был жив и приказал подарить новорождённому золотой нефритовый амулет — символ благословения династии. Су Дзинь Ю впервые взяла ребёнка на руки. Он был тёплый, спокойный, с чёрными глазами — как у Ли Чен Хао. И тогда впервые за долгое время она расплакалась, от счастья. После родов она долго не выходила из покоев. Слуги говорили, что принц стал мягче. Он проводил с ней время, рассказывал новости, даже смеялся. Иногда она ловила себя на мысли, что ждёт его шагов за дверью. Но радость во дворце всегда длилась недолго. Однажды ночью в покои ворвалась служанка, бледная, как луна. — Ваше Высочество! Кровь… в детской… Когда Дзинь Ю вбежала, няня стояла на коленях, дрожа, а на полу валялся амулет — окровавленный. Младенец плакал, но был жив. Отравленное молоко. Опять интриги. Опять покушение. На этот раз виновных нашли быстро. Слуга призналась: ей заплатили «по приказу женщины, приближённой к принцессе». Все знали — это была одна из бывших служанок Лян Хуа. На рассвете Ли Чен Хао вошёл к ней. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Она стояла у окна, держа ребёнка на руках. — Убей всех, кто был рядом с ней, — сказала тихо. — Даже если они просто стояли рядом. Он молчал. — Ты стала слишком безжалостной. Она посмотрела на него. — Это вы сделали меня такой. Он не ответил. Только приказал исполнить. Через несколько дней, когда всё закончилось, она стояла на террасе и смотрела, как солнце поднимается над дворцом. На руках у неё спал сын, на губах — лёгкая улыбка. Внизу, за стенами, двор уже знал: новая принцесса стала ледяной принцессой. «Раньше я жила, чтобы любить. Теперь я живу, чтобы защищать. А защита требует жертв.» Продолжение следует…