Концепция безысходности

Считается, что выходные дни предназначены для отдыха. Семьи устраивают барбекю на заднем дворе, влюблённые ходят на свидания, бизнесмены играют в гольф, а офисные менеджеры пьют пиво перед телевизором — и все эти способы провести свободное время должны восполнить потраченный запас энергии за рабочие дни, но, как выяснилось, не у всех. Сколько бы ты ни работал, сколько бы ни хотел отдохнуть — ничего не получится, если ты заложник чужого горя. Твой выходной начнётся со скандала, продолжится чередой самообвинений и торга и закончится снова скандалом. И не важно, будет это происходит на заднем дворе, на поле для гольфа или в ресторане. Ты проснёшься в понедельник с ощущением того, что заснул в пятницу, — и так постоянно. — Тебя после Гриннел в университет отвезти? — Вай вскрывает упаковку собачьего корма, высыпая тот в миску. Камушки весело задребезжали по металу, в то время как Бренда что-то отвечала. — Повтори? — она затянула пакет, замерев у мисок и подняв взгляд на Брен — та стояла в проходе с каменным лицом, моргая раз в пару секунд. — Так тебя туда или домой? — Воду не забудь поменять, — кивнула она на место рядом с Вай и вышла. Вышла из дома, закрыв за собой дверь. — Я уже не знаю, Фавн, — Вай забрасывает пакет обратно в шкафчик и поднимает с пола миску с водой, к которой пёс редко притрагивается. — Нам с Брендой нужен дипломат. У тебя никого нет на примете? Фавн лёг у миски с кормом, положив голову на лапы, и протяжно заскулил. — Да сейчас, — она вылила воду в миску с кормом, следом набрала снова и поставила рядом. — Я знаю, что тебе ещё есть, чем жевать, так что не прибедняйся… Не скучай, вернемся вечером, — она помахала ему рукой на прощание и направилась за Брендой. Удивительная женщина — стоит у закрытой машины, нервно постукивая ногой по асфальту, потому что ключи у Вай. Зачем, спрашивается, нужно было уходить? — Если тебя нужно будет домой отвезти, то скажи сразу, чтобы я переставила дела, — говорит Вай, запрыгивая в пикап. Провернув ключ, действительно услышала едва слышный стук, которого раньше не было. — Чёртова рухлядь… — прошипела она. — Я не знаю, Вай! — крикнула Бренда, всплеснув руками в стороны. — Просто… просто не трогай меня, ладно? — она посмотрела в глаза с таким гневом, что Вай захотелось открыть окно — что она и сделала. — Ты переживаешь из-за приёма? — сквозь какой-то внутренний барьер недовольства спросила она, пока они выезжали на дорогу. Бренда молча сидела и смотрела в окно, сжимая в руках сумку с документами. — Ты сама постоянно просишь разговаривать и молчишь, когда стоило бы поговорить. — Я не хочу с тобой разговаривать, тебе ясно? — А можно я буду так же отвечать, а ты после этого не будешь продолжать меня пытать? — возмутилась Вай, совсем не контролируя свой стиль вождения. Маленькие боксерские перчатки, висевшие на зеркале заднего вида, прыгали в разные стороны. Брен стрельнула в Вай убийственным взглядом. — Что?! Что, блять, Бренда?! — Да ничего! — простонала она, откинув голову назад. — Просто не трогай меня. На каком языке мне нужно сказать, чтобы ты это поняла? — На собачьем, — фыркнула Вай, вернув взгляд на дорогу. Возможно, это нормально — спустя столько лет так общаться. Может быть, так у всех. Может быть, без конфликтов невозможно. Или это проблема исключительно Вай и Бренды, а у остальных всё хорошо, как и пять лет назад, когда все недопонимания и возмущения улаживаются в два счета, когда всё можно простить разговором и поцелуем, когда не нужно догадываться и читать мысли, чтобы что-то решить. И ведь никак не проверить. Вай точно не будет разговаривать с Ивонн или Гордоном, а других примеров долгоиграющих пар в окружении у неё нет. Всё дело в онкологии или просто они такие? Всё было бы так же, даже если бы у Брен не обнаружили рак? Возможно. Утро понедельника в городе знаменито своими пробками, которые Вай терпеть не может. Точнее, всё было бы замечательно, если бы рядом не было Бренды — при ней не покуришь. Хотя сейчас Вай с трудом сдерживает себя от того, чтобы закурить назло. Вместо сигареты потянулась к магнитоле, увеличив громкость музыки — звучит припев Red Hot Chili Peppers — Goodbye Angels — в голове Вай что-то громко щёлкнуло, но она продолжила подпевать текст песни, отстукивая ритм ногой.

Say goodbye my love

I can see it in your soul

Say goodbye my love

Thought that I could make you whole

Скажи прощай, любимая,

Я вижу это в твоей душе.

Скажи прощай, любимая,

Думал, что смогу исцелить тебя.

Сменив по пути несколько радиостанций, чтобы не слушать глупую рекламу, они всё же добрались до клиники. Напряжение между Вай и Брендой поутихло за этот час, но всё вернулось на места, когда перед ними автоматически открылись двери, а знакомый больничный запах ударил в голову. Приветливая девушка на ресепшене приняла их, направляя на нужный этаж и кабинет, будто они здесь в первый раз. Вай так и хотелось рявкнуть «сами знаем», но предоставила возможность девушке поработать. Лицо Бренды с каждой секундой тускнело, а шаг становился медленнее, что Вай чуть ли не приходилось подталкивать её на лестнице и в коридоре. — Что мы выбираем? — тихо спрашивает Бренда, замирая в шаге от двери в кабинет. Вай встала перед ней, аккуратно забрав сумку из цепких рук. — В каком смысле? — Мы соглашаемся на новое лечение или нет? — Ты всё ещё об этом думаешь? — цыкнула Вай. — Без вариантов, — подняла руку, постучав кулаком по двери. Доктор не заставила себя долго ждать, так что они оказались на креслах перед столом. Уже в который раз. Хорошим было только одно посещение, когда появились признаки того, что опухоль поддается лечению. Вай всем нутром чувствует, что второго того посещения больше никогда не будет, хотя на поверхности она всё ещё надеется на чудо, на внезапное исцеление или на волшебную таблетку. Идеально белый кабинет, от которого отражается свет потолочных ламп, слепил глаза. Руки Бренды впились в кожаные подлокотники, пока доктор Гриннел говорила о результатах последнего курса. Вай накрыла ладонь Брен — пальцы ледяные, в ответном взгляде такой же лёд, с застывшими слезами, наполовину перекрывающими её голубые глаза. Боится. Чёрт возьми, конечно, Бренда боится. — Как я и говорила, небольшие очаги обнаружены на печени, селезёнке, толстой кишке, — совершенно спокойно говорит Гриннел, водя пальцем по заключению. Сухое трение кожи о бумагу царапало уши. — Предполагаю, что появилась резистентность к лечению и раковые клетки мутировали. В этом нет чьей-то вины — с вашей и нашей стороны были соблюдены все протоколы лечения, — она сложила руки перед собой, соединив указательные пальцы. Бегала взглядом от Вай к Бренде. — Я рекомендую клинику, работающую на зарубежных препаратах. Они также занимаются иммунотерапией. Сейчас метастатический рак поддается лечению, главное начать это самое лечение. Учитывая короткий срок появления очагов, то это гонка со временем, поэтому, чем раньше вы начнёте новый протокол, тем лучше. Я понимаю, что вы ещё восстанавливаетесь после последнего курса химии, но две недели — это край в вашем случае. Ничего смертельного. Разговор был таким же серьёзным, когда Бренде вырезали опухоль в первый раз вместе с частью поджелудочной железы. Так же говорили начать лечение как можно быстрее, предлагали варианты, информировали о рисках и побочных эффектах — тогда это всё казалось до смерти страшным, теперь — совсем немного. Или Вай не хочет чувствовать всё в полной мере. Дрожь зародилась в самом центре груди, распространяясь по всему телу. В это время Бренда вырвала руку, принявшись ловить слёзы на щеках. — Понятно… — кивнула она, подняв глаза в потолок. Взяла салфетку из коробочки перед собой, принявшись пропитывать влагу. — Какой прогноз по срокам? — спросила дрожащим голосом. — Да, сроки, — медленно наклонила голову Гриннел, смотря на Вай. — Учитывая скорость распространения, мы говорим о периоде от двух до восьми месяцев. Если начать лечение, то срок можно увеличить в четыре раза, а то и вовсе добиться ремиссии. Всё зависит, конечно, от вашей вовлеченности в лечение и соблюдении всех рекомендаций. — Всего два месяца? — нахмурилась Брен, проведя салфеткой под носом. — Что будет со мной происходить, если я не начну новый протокол? — Брен… — Вай потянулась к её плечу, намереваясь остановить. Встретилась взглядом с Гриннел, которая едва заметно кивнула, забирая инициативу на себя. Рука Вай остановилась в воздухе и упала, безжизненно повиснув. — Я отвечу на твой вопрос, Бренда. — уже уверенно кивнула она. — Если не начать новое лечение, то метастазы продолжат распространяться по органам, нарушая их функционирование — это значит, что большинство систем начнут работать неправильно, причиняя физический дискомфорт и боли. Помните, я говорила, что раковые клетки — это атака организмом самого себя? Вы будете под собственным множественным прицелом. В какой-то момент онкология дойдет до той стадии, когда затронет жизненно важные органы настолько, что они не смогут функционировать. Пациентам, отказавшимся от лечения, или пациентам, чьи случаи запущены, предлагается паллиативная помощь и симптоматическое лечение. Но чаще всего в паллиативном отделении оказываются возрастные пациенты с запущенной стадией рака, когда действительно надежд никаких нет. Учитывая, что вы проходите лечение уже полтора года с момента постановки диагноза, у вас есть все шансы выйти на хороший финал. Пока Гриннел рассказывала обо всём этом, Вай не сводила глаз с лица Бренды, которая ловила языком слёзы, кивала, словно принимала и соглашалась с каждым словом, а на словах про хороший финал её уголки губ прыгнули вверх, но тут же вернулись в прежнее положение. — Я уже связалась с врачом, который возьмется за ваше лечение. Доктор Найт — высококлассный специалист. — Эти опухоли не операбельны? — вопреки недовольному взгляду Бренды спрашивает Вай. — Их размер небольшой, а площадь хирургического вмешательства будет значительной. Это не целесообразно. Конечно, если опухоли стремительно увеличатся в размере и будут мешать, то это прямое показание к удалению. Пока я рекомендую восстановиться и подготовиться к новому протоколу химиотерапии… Если вы ощущаете потребность в поддержке, наша клиника может предоставить вам специалиста, с которым можно обсудить свои переживания. Скажите, если это необходимо, и я сделаю всё возможное, — Гриннел улыбнулась, раскрыв ладони. — Нет, всё в порядке, — Брен шмыгнула носом, начав суетиться на стуле и подниматься. — А мы… мы можем поговорить лично? — шепнула Вай доктору, краем глаз наблюдая за Брендой. — Да, конечно, секунду… Бренда, — Гриннел поднялась из-за стола, направляясь к ней. Бренда тяжело вздохнула, уставившись в потолок, и крепко сжала сумку в руках. Она погладила её по плечу со словами: — От настроя пациентов зависит не всё, но многое. Самое главное — это верить. Во что именно — выбор каждого. В Бога, в чудо, в самого себя — неважно… — это в духе Гриннел. Бренда ничего не ответила, только успевала ловить слёзы скомканной салфеткой. — Слева по коридору будет пост медсестры, скажи, что ты от меня, тебе сделают чай. — Да, спасибо, — она зашагала к двери. — Я найду тебя через пару минут, — сказала Вай ей вслед, оставаясь в кресле. Уставилась на бумаги на столе, которые тут же накрылись руками Гриннел. Дверь тихо закрылась. — Слушаю. — У меня… — Вай начала нервно заламывать пальцы, не веря, что обсуждает это на полном серьёзе, — у меня есть подозрение, что Бренда не захочет начинать новое лечение. И я не знаю, как её переубедить. — Её реакция… абсолютно нормальна. Бренде нужно пожить какое-то время с новыми обстоятельствами, чтобы принять их. Хорошо, если близкое окружение будет её поддерживать и мотивировать в продолжении лечения. И… я рекомендую посещение психолога или же приглашение капеллана — иногда лучше поговорить с кем-то, не вовлечённым эмоционально… — Что, если пройдет месяц, а она так и не решится? Что тогда? — посмеивается Вай без улыбки на лице. — Тогда… нам останется принять её выбор. Некоторые пациенты покидают клинику по собственному желанию, чтобы провести больше времени с семьей, закончить дела. Для них это кажется более важным, чем пролеживать больничную койку. — Вот так просто позволять людям выбирать смерть? — говорит, чуть ли не запинаясь. Это вообще нормально? — А смерть ли? — Гриннел повела одной бровью вверх. — Пациенты с онкологией хотят жить, в этом и вся причина. Они хотят жить обычной жизнью, даже если эта жизнь будет длиться всего несколько месяцев. Бренде не хватает поддержки. После стольких месяцев лечения вы устали, в этом нет сомнений… Может… вы можете уехать на отдых хотя бы на пару дней? Спроси Бренду, чего она хочет, а там, вероятно, большой список. И, конечно, не забывай о сторонней помощи, если станет тяжело, — она тепло улыбнулась, как мама, которая прочитала «И жили они долго и счастливо» перед сном, только сейчас от этих слов на душе кто-то режет ножом. Новое лечение, отдых, желания… откуда Вай должна взять на это всё деньги? Найти работу ещё и по ночам? Пить энергетики круглыми сутками и работать, работать, работать? — Если мы откажемся от лечения, какие будут действия? — спрашивает это не потому, что сама хочет всё закончить, а потому что хочет быть готовой. Хотя и кажется, что сейчас она сказала это на выдуманном языке, полностью не осознавая смысла слов. — Приём поддерживающих препаратов, симптоматическое лечение. На последней стадии мы можем предложить паллиативную помощь в клинике, либо вы можете нанять сиделку, которая будет совершать все необходимые медицинские манипуляции и ухаживать за больным. Я скажу сразу, что это тяжело. Мы не рекомендуем забирать больных в терминальных стадиях домой — не все родственники могут справиться с этим периодом. — Понятно… Вы свяжете нас с этим доктором Найтом? — Да, я уже выслала ему историю болезни, так что со дня на день ждите звонка. И… не затягивайте с началом протокола, — с жалобой в голосе попросила Гриннел, чуть склонившись над столом. — Есть ещё вопросы ко мне? — Нет, это всё, — громко вздыхает Вай, отталкиваясь руками от кресла и вставая. Захватила оставленные документы, попрощалась с Гриннел и вырвалась в коридор — такой же идеально белый. В конце него в кресле сидит Бренда с кружкой в руках. Если бы можно было пропустить все эти тяжёлые диалоги и сразу переместиться на момент начала лечения, то Вай бы так и сделала. Она не знает, как реагировать. И объяснить, что чувствует, тоже не может. Внутри какая-то дрожащая пустота, с которой она подходит к Бренде, попадая в ауру такой же пустоты. Садится в кресло рядом и смотрит сквозь плитку на полу. В какой-то момент в руках Вай тоже оказалась кружка с чаем, кажется, с ромашкой. Вокруг было так тихо, будто они не в наполненной персоналом и пациентами клинике, а на кладбище. Сказала бы, что в морге, но, к счастью, ей не доводилась там бывать, так что утверждать, что там тихо, она не может. Бренда за всё это время особо не шевелилась — лишь наклоняла чашку у губ, чтобы отпить содержимое, и на этом всё. Вай не планировала так задерживаться, через тридцать минут ей уже нужно быть в спортивном-центре, — она ведь так и не поняла, нужно ли ей переносить тренировку или нет, — так что продлить это чаепитие она не может. — Брен, мне надо ехать. — Ага, едь. — Ты потом куда? Тебя забрать вечером откуда-то? — Я сама. — Напишешь или позвонишь, если что? Я заберу. — Ага. Вай бы могла остаться, могла бы прижать к себе Бренду, могла бы поговорить с ней и обсудить всё прямо сейчас, но… деньги. Чёртовы деньги, которых так мало, она не может просрать. Ставит кружку на столик, складывает документы в сумку Брен. На мгновение пересеклась с ней взглядом — лучше бы этого не делала, потому что в носу начало щипать от того, что она увидела в этих глазах. Почувствовала себя дерьмом. Втянула в себя больничный воздух и развернулась, уходя в другую сторону. Нехотя попрощалась с каждым встречным работником клиники по пути и закрылась в пикапе. Зажав переносицу, чтобы убрать это сраное ощущение, она облегчённо выдохнула, включила музыку и, как ни в чем не бывало, поехала на работу. Индивидуальные тренировки, пара групповых и одна собственная, чтобы довести себя до изнеможения. Приняла заявку на составление плана тренировок и рациона питания — каждый раз после этого не может сдержать смех, осознавая, что сама не придерживается того, что рекомендует своим подопечным — ест мало, и если ест, то точно не то, что нужно, а о схеме собственных тренировок вообще молчит. Сапожник без сапог — так говорят? За весь день от Бренды не было никаких признаков жизни. Вай позвонила ей, но услышала только многозначительные гудки. Вспомнила про стакан и лампочку на гирлянде — купила, заодно консервы Фавну и некоторые продукты по скидке. Снова попыталась дозвониться до Брен — безуспешно. Ехала домой уже под светом фонарей, еле сдерживая себя от того, чтобы съесть купленное — не могла определиться: открыть консерву Фавна или наглотаться сырого мяса. Решила, что дотерпит, но их дом встретил тёмными окнами и мельтешащими у лампочки на крыльце мошками, а ей бы ещё сводить Фавна на прогулку — терпел, бедный, целый день… — Бренда? — крикнула Вай, заходя в дом — всё может быть, но на её зов вышел Фавн, широко зевая. — Кто бы сомневался? — усмехается она, занося пакеты в мрачные комнаты. Пёс стучал когтями по полу за ней. — Ты не сильно расстроишься, если мы дальше двора никуда не пойдем? Я не в состоянии. Пока Фавн делал свои дела где-то под забором, в одной руке Вай тлела сигарета, а другой она снова набирала Бренде — и снова без ответа. Терпение на исходе, и тогда она позвонила Гордону, но и он с ней сегодня не разговаривал. Сердце забилось чаще. Крайний человек, который может знать, где Бренда — Дайен. Последняя была в сети несколько часов назад, в отличии от Брен, которая будто выбросила телефон в мусорку ещё утром. — Ну давай ещё и ты не ответишь, — цокает Вай, слушая гудки. И Дайен не ответила. Сообщения дошли, но не прочитались даже спустя час, когда быстрый ужин был съеден, а гирлянда на крыльце снова стала полноценной. В холодильнике ни одной бутылки пива, в шкафах пусто, а из дома Вай выходить больше не собирается. Не могла найти себе места, как наркоман в ломке, — вспомнила про Паудер и записала себе в календарь, что нужно навестить её на этой неделе или следующей. Ноодержимость мыслями о Пау продлилась недолго — Бренда обычно так не исчезает, обычно не игнорирует звонки, а если не отвечает, то пишет сообщение, что перезвонит. Гордон мог солгать, что не знает, где Брен? Дайен может специально игнорировать, потому что они сейчас вместе? Или… После очередной проверки диалога, сообщения оказались прочитанными, а спустя несколько минут поступил звонок с неизвестного номера. — Вай? — тихий голос, незнакомый. — Это… это Кейтлин, девушка Дайен. Точно, в этой вселенной ещё теперь существует какая-то Кейтлин. — Бренда рядом? — стало чуть поспокойнее от того, что кто-то третий может быть в курсе. — Да. Они у меня, и они пьяные… очень пьяные. Я кое-как уложила Дайен, а вот Бренде… плохо. Напичкала её всеми возможными средствами, жду, что хоть что-то подействует. Если тебе не трудно, сможешь её забрать? Конечно, напиться — это единственный верный вариант в ситуации. Алкоголь ведь со стопроцентной вероятностью убьет раковые клетки, дорастит поджелудку и поможет справиться с горем. Проснувшаяся безответственность Бренды и полное отсутствие страха убивают Вай. — Говори адрес, — вздохнула она, накрыв лицо рукой. Вай мчалась по трассе в полной тишине, потому что её мозг разъедала злость. Даже если вокруг были какие-то шумы, то она их не слышала. Ладно Бренда, но Дайен? Куда смотрела Дайен? Чем она руководствовалась, когда согласилась выпивать с ней? Там тоже полнейший хаос в голове? Или там вообще пусто? Как, черт возьми, она пошла на это? Да, она же в Хэллоуин поддержала Бренду с ромом — пустяки ведь, всего лишь стаканчик рома, от которого никто не умрёт. А то, что Бренда не употребляет алкоголь долгое время никого не заботит. То, что ей в целом нельзя его пить — никого не заботит. Это заботит одну Вай. Не плевать на Бренду одной Вай. Взаимно ли это? Учитывая её поведение в последнее время — не слишком-то и взаимно. Она проклинает этот сраный город со своими узкими улицами и бесконечным потоком машин. Оставшиеся украшения после праздника бесят её сейчас больше обычного — раздавила бы все эти тыквы колесами своего пикапа, наслаждаясь тем, с каким хрустом они взрываются. Адрес привел её к лофт-резиденции. Богемный райончик. Ясно, почему Дайен вцепилась в эту Кейтлин. Рядом с огромной массивной дверью Вай нажала на звонок. Дважды нажала. Для уверенности постучала несколько раз. Уже подумала, что попала не туда, заметавшись взглядом вокруг, но она не могла ошибиться. Вскоре дверь открылась. Откровенно заебавшееся лицо Кейтлин встретило её. Темные волосы устало выбились из тугого пучка, рукава белой рубашки небрежно закатаны, и она без слов одной рукой подгоняет Вай зайти внутрь. Множество разной подсветки выделяют броские картины, будто по линейке подвешенные на кирпичных стенах. Огромное пространство первого этажа заставлено мебелью — по отдельности это вообще не совместимые друг с другом предметы интерьера, но вместе всё выглядит даже симпатично. Только вот нигде не видно Бренды. — Я не знала, что Дайен может столько выпить, — отрывисто произносит она, закрывая за Вай дверь. — Я звонила ей часа в три, и она звучала нормально. Проходит буквально час — и она уже мне не отвечает, — Кейтлин идет в сторону открытой кухни с небольшим баром, в аккурат расположенной под лестницей и вторым этажом. — Я не говорила с Брендой с самой клиники утром. Где она? Надо ехать, — Вай отходит, пытаясь заглянуть на второй этаж, но кроме очертаний мебели ничего не видит. — Пришлось уложить её к Дайен, пока ты была в пути, — вздыхает Кейтлин, снимая с барной подвески винный бокал. — Не стала тебя уже останавливать. Вино пьёшь? Вай может взять и уехать домой, оставив Бренду здесь, чтобы она сама утром разбиралась со своим состоянием, но не может. А выпить ей хотелось. Чертовски хотелось. — Наливай, — кивает Вай, занимая стул за барной стойкой. Пропустит пару бокалов и дождётся пробуждения Бренды, или поднимет ее сама часов в шесть утра, чтобы отвезти домой. — Красное? Белое? — спрашивает Кейтлин, снимая ещё один бокал. — Без разницы. Она пару секунд стоит перед подвесным шкафчиком с винными бутылками и достает одну, ставя рядом с бокалами. Без лишних телодвижений достает штопор, в два счёта расправляется с пробкой, и вот наполненный бокал вином цвета соломы оказывается перед Вай. — Часто приходится? — посмеивается Вай, кивая на бутылку. — Часто, — Кейт становится у стойки напротив, упираясь локтями и приглаживая волосы к пучку. — Терпеть не могу понедельники… и пьяных в стельку женщин. — Да, предлагаю не чокаться, — она отпивает кисловатое вино, немного корчась от вкуса, но лучше это, чем ничего. Тепло сначала разлилось в полости рта, следом в гортани, а потом и в груди. Вай будто впервые за весь день смогла выдохнуть. — Да, — соглашается Кейтлин, делая глоток. Следом ещё один, осушая бокал. Взяла бутылку, чтобы налить ещё. — Какой повод? — устало спрашивает она, бросая взгляд наверх, где по идее находятся Бренда и Дайен. — Повод? — вскидывает брови Вай. Ей глобально или точечно? — У Бренды рак, это должно быть известно, метастазы… Вот и весь повод. — Да, известно… И ей не стоит выпивать так, да? — Ей вообще нельзя алкоголь, — раздражённо трясет руками Вай в ответ. — Что может случиться с ней, учитывая, что они прикончили две бутылки текилы? — Боже, — стонет Вай, зажмуриваясь и заливая в себя остатки вина. — Интоксикация, очевидно. Дайен, конечно, молодец — настоящая подруга, — саркастически посмеялась она, поднимая большой палец вверх. — Как так вообще вышло, что вы вместе? Причем до сих пор. — Не сказала бы, что мы вместе… — она натянуто улыбнулась, выражая сомнение. — Я не планирую чего-то серьёзного с ней, да как и она со мной. Я просто выгодна ей, а мне нравится с ней спать. Собственно, это всё, — Кейтлин наполнила их бокалы. — Бренда рассказывала, что они как-то переспали на третьем или четвёртом курсе. Вроде, она не осталась под сильным впечатлением. — Видимо, годы опыта дают о себе знать, — она посмеялась, пожав плечами, и опустошила третий бокал. Вай не знает, почему она считает, но её удивляет такой темп. — Ты хочешь приблизиться к их кондиции? Или вино безалкогольное? — Я хочу расслабиться, — вздохнула она, постучав пальцем по ножке бокала. — Не планировала сегодня, вернувшись домой с работы, разбираться со всем этим. — Уверена, завтра обе будут просить прощения. — И умирать от похмелья. — К сожалению. — Я помню, что ты куришь, — с прищуром посмотрела она. — Сходим? Вай развела руками, нисколько не противясь предложению. Кейтлин отошла к винному стеллажу, взяв оттуда бутылку, и так же быстро открыла, всучив в руку Вай. Они вышли из квартиры, поднимаясь по лестнице выше — выход на крышу. Вентиляция гудит чересчур громко, но чем дальше Кейтлин вела за собой, тем тише становились звуки, и тем громче слышна жизнь города. Она вела целенаправленно, кажется, на своё излюбленное место на противоположном углу дома от её квартиры. — Отсюда мост видно, — неразборчиво говорит она, с сигаретой во рту, и щелкает зажигалкой. Отсюда действительно видно горящий жёлтыми огнями мост, соединяющий западную и восточную части города. Вай ставит бутылку на парапет, чтобы тоже подкурить. — Ну да, получше нашего вида, — кивает Вай, выдыхая дым. — Но я бы не хотела жить в городе. Доступность всех организаций — это, конечно, удобно, но спокойствие я ценю больше. — Компенсируешь этим внутреннее беспокойство? Наверное, так и надо, — она нагло насмеялась над Вай, хотя её смешок был совсем коротким и тихим. — Ничего я не компенсирую, — хмурится Вай. — Мне не нравится весь этот шум, быстрый темп, — размахивает рукой с сигаретой, вырисовывая столбиком дыма какие-то каракули. — Ладно, — улыбается Кейтлин, стряхивая пепел вниз. Будто специально взглядом проводила его, чтобы убедиться, что летит туда, куда нужно. Он распался в воздухе через долю секунды. — За годы привыкаешь к такому темпу, и мне уже хочется быстрее, больше, дальше, объять всё, но руки у меня всего две, голова одна, а часов в сутках по-прежнему всего лишь двадцать четыре. — Боишься не выпить всё вино в этом городе? — Боюсь прожить жизнь в пустую, — она взяла бутылку и сделала несколько глотков. — Но с вином ты частично угадала. Чтобы держать темп, нужно топливо. — Цирроз печени тебя притормозит. — Да и чёрт с ним. Мне ведь сейчас хорошо, так? И кто мне это говорит? — она развернулась, сев на парапет. Бычок полетел вниз с крыши. Она что-то знает и её взгляд об этом говорит. — Ром — не топливо? Пустые банки пива в мусорке? Пока ты депрессивно болтала с Фавном, тебя успели обсудить. — Откуда… — Вай не успела оформить мысль в предложение, как Кейтлин продолжила. — Прости, случайно подслушала. Так, что там про цирроз? — Кажется, ничего, — Вай прикусила язык, бросив бычок рядом с Кейтлин. — А ничего, что мы мусорим? — Каждое утро улицы подвергаются тотальной зачистке, так что нет, — она протянула бутылку. — Топливо? Вай не любит вино, но почему-то с каждым глотком оно кажется ей всё вкуснее и вкуснее. Звуки перестают её раздражать. И компания новой пассии Дайен — не самое худшее, что с ней случалось. Кейтлин, закинув голову к ночному небу, на котором не видно ни одной звезды, тяжело вздыхает, постукивая лоферами по стенке. Они молча передавали друг другу бутылку, с каждым разом слушая всплески вина внутри всё громче. Вай наслаждалась тем, что местонахождение Бренды ей известно и этот тревожный эпизод можно отпустить, а Кейтлин… а Кейтлин смогла расслабиться, наверное. — Возможно, я прозвучу безумно, — начала Кейтлин, повернувшись к ней и посмотрев в глаза, — но я могу помочь оплатить лечение Бренды. — Да, это звучало безумно, — корчит лицо Вай, делая глоток. — Я серьёзно. Я знаю, что медицинское обслуживание дорогое, так что предлагаю помощь. У меня всё равно пока нет каких-то планов на деньги, а продлить или спасти кому-то жизнь кажется не такой уж и плохой идеей. — Вино точно алкогольное, — посмеялась она. — Сколько ты знаешь Бренду? С субботы? Вы толком пообщаться не успели, а ты уже готова ей жизнь спасти? — А причем тут Бренда? — она приподняла бровь. — Мне достаточно того, что я знаю. Это как в интернете постоянно мелькают посты, где собирают деньги на лечение тяжелобольных детей. Мне не нужно знать, насколько послушный и добрый этот ребёнок, и быть уверенной, что, став старше, он не станет серийным убийцей, чтобы перевести какую-то сумму. — Звучит убедительно, но мы пока справляемся. Спасибо за предложение, — учтиво кивнула Вай. — Я знала, что ты откажешься, — она забрала бутылку. — Поговорю с Брендой. — Мне бы с ней поговорить… — Вай зарылась руками в волосы. Предложение Кейтлин выглядит чертовски заманчивым, даже соблазнительным. В голове уже проигралась картинка, как они без проблем закрывают счета, как Бренда ни в чём не нуждается в период реабилитации, а Вай может быть с ней рядом и не вкалывать на работе. — Давай так, — она посмотрела на Кейтлин, допивающую вино, — я поговорю с ней сама о твоём предложении. — Неужели? Мне даже не пришлось открывать третью бутылку? — Ты хотела меня напоить, чтобы это предложить? — Нет, расслабься. Рада, что ты меня услышала. Но третья бутылка мне всё равно понадобится, — она спустилась с парапета. — И надо проверить наших женщин. Вай осталась переваривать диалог, пока Кейтлин отходила дальше. С другой стороны, не стоит так дуреть, лечение ещё не начато, никаких денег Вай в глаза не видела, так что это всё может остаться обычным разговором под градусом вина. — Серьёзно? — она остановилась, уставившись на Вай. — Я просто предложила деньги, а ты сломалась? — Кейтлин оказалась перед ней, потянув холодной рукой за собой. — Идём, идё-ём…