Концепция безысходности

Пока Кейтлин выбирала очередную бутылку вина, Вай поднялась к Бренде с Дайен, мирно спящим по разные стороны огромной кровати под тусклыми лучами ночников. Если вид и самочувствие Дайен её совсем не волновали, то вот о комфорте Бренды ей хотелось позаботиться. Стоит хотя бы снять волосы, пока они не спутались окончательно, но… Бренда не любит спать без тюрбана… Сложный выбор. Вай встала у кровати с лиловыми покрывалами, смотря на нахмуренное лицо Брен — оно вообще бывает расслабленным? Оглянула размытый макияж, небрежные складки на одежде и подрагивающие пальцы на ногах — решила оставит всё, как есть. Наказать или проучить, но Бренда точно должна понять, что её поступок безрассуден. Пусть у неё будет болеть голова на утро, живот, пусть она проведёт сутки в постели, поймёт, что это даже не хуже того, что её может ждать. Если уж это на неё не подействует, то Вай закроет её дома. А как ещё она должна спасти любимого человека? Она ведь должна его спасти? — Вай? — окликнула Кейтлин, стоя в самом начале лестницы. — Всё в порядке? — Да, — со вздохом заключила она, отходя к ней и провожая взглядом Брен. Хотя далеко не в порядке. — Время ещё детское, — кивает она, улыбаясь. — Что насчёт фильма? Или тебя уложить спать на диване? — Да не хочется пока спать, — Вай забирает из её руки бутылку, проходя к зоне с телевизором. Именно с этими словами в голове Вай открыла глаза, оглядывая разноцветное помещение вокруг себя. Опустила взгляд ниже — сидит, укрыта каким-то жёлтым махровым пледом, по телевизору скачут антилопы. Сюр. Взволнованно начала нащупывать телефон в кармане, сбрасывая с себя покрывало, — всё на месте, время пять утра, а значит никто не проспал. — Ты знаешь, что ты храпишь? — спрашивает Кейтлин, выглядывая из-за дверцы холодильника. Никак не изменилась — всё тот же растрепанный пучок, мятая рубашка, брюки. — И отлично засыпаешь под документалки про животных. — Знаю, — устало стонет Вай, разминая шею. Сидячая поза — не самая лучшая поза для сна. И как они вообще дошли до животных? Они начинали смотреть «Крепкий орешек». — А ты вообще не спишь, я так понимаю? — Пришлось немного позаботиться о Бренде, когда через час после твоей отключки её снова начало рвать. Так что как-то не до сна, — она поставила бутылку молока рядом с коробкой яиц на столешницу. — Похмельный омлет? — вопросительный взгляд упал на Вай, но, что странно, она совершенно не чувствовала, что выпивала накануне. — Мы не будем завтракать, — отмахивается она. — Надо поднять Бренду и ехать. Там Фавн один дома, — Вай начала подниматься, аккуратно складывая плед. — Моё дело предложить, — она пожала плечами, принявшись возиться у плиты. — Сомневаюсь, что тебе удастся украсть Бренду, обойдя Дайен. Она уже проснулась, в душе. — Отлично. Смогу сказать Дайен, какая она хорошая, — разводит руками Вай. — Может… хотя бы кофе? — хмурится она, стреляя глазами в сторону красной кофемашины. На самом деле Вай не прочь перебить застоявшийся кислый вкус вина во рту чем-то более приятным, но ей пиздец как неловко за всё это: за пьяную Бренду, за то, что Кейтлин пришлось за ней убирать, за ночь, за вино, а еще и кофе её выпить? — Ладно, — сдается Вай, садясь за барную стойку и начиная массажировать мышцы шеи. Придется сегодня толкнуть Тодда, чтобы тот сделал ей массаж, иначе она не выживет. На плите шкварчали яйца, кофемашина взбивала молоко, а в какой-то момент, когда Вай подняла голову от стука кружки о стойку, включилась музыка — что-то похожее на соул или блюз. Объёмный звук исходил, казалось, со всех углов. Так и было — небольшие колонки натыканы повсюду. — Капучино, — подмигивает Кейтлин, следом ставя тарелку с четвертинкой омлета, а другой рукой переключая песню на телефоне. Отказываться уже было бы глупо, так что Вай просто принимает на себя роль жертвы гостеприимства едва знакомой женщины. Женщины, предложившей вчера оплатить лечение Бренды. Глаза Вай округлились от всплывшего перед ней воспоминания на крыше. Тот диалог был реальностью или ей приснилось? — А вот и виновница мятежа, — игриво произносит она, идя навстречу Дайен, только убравшей ногу с последней ступеньки. Чёрный пеньюар струился по телу, практически оголяя грудь, — одно лишнее телодвижение и Вай увидит то, что никогда не собирается видеть. — Бунт, — улыбается Дайен, притягивая её к себе для поцелуя. Это длилось дольше, чем ожидала Вай, так что ей пришлось заткнуть рот омлетом и запить горячим кофе, слушая музыку и причмокивания. Странная картина висит над столешницами под лестницей — кроваво-красные голуби падают с неба, каждый из них поражен стрелой и лишь один, белый, сидит в углу, с чёрными круглыми глазами-камушками. Вероятно, лучший сюжет для кухни. Аппетит разгоняет. — Вай, а ты тут какими судьбами? — оценивающий взгляд Дайен оказался прямо перед лицом. Если бы не нормы приличия, если бы не совесть, если бы не люди, то Вай бы ей втащила. Серьёзно. — Доброе утро, Дайен. Ничего не болит? — улыбается Вай максимально искусственно. — Собираешься меня осудить? Осудить Бренду? Валяй, — она вальяжно запрыгнула на столешницу, закинув ногу на ногу и смахнув кудри за спину. Пеньюар на удивление держится. Кейтлин поставила рядом с ней тарелку с омлетом, встала рядом, согнувшись над своей порцией, и наблюдала. — Ты не осознаёшь опасности алкоголя для Бренды? Вообще никак? — Ну, во-первых, она предложила сама, — уверенно кивает она, помещая в рот кусочек омлета, — во-вторых, это именно то, что ей нужно было вчера. Ты ведь не удосужилась как-то поддержать её, пришлось мне стать жилеткой для слёз. — Что? Речь вообще не об этом! — возмутилась она, отодвигаясь назад. — Ты себя прекрасно чувствуешь, я это понимаю, но что насчёт Бренды? Что насчёт опухолей на её внутренних органах? В твоем представлении спирт поможет от них избавиться лучше, чем что-либо? И это ведь Кейтлин убирала за Брендой, а не ты — чего бы мне, кстати, очень хотелось. — Я не собираюсь перед тобой оправдываться за то, что уже сделано, — Дайен закатывает глаза, громко вздыхая. — Выпили, да выпили. Никто ведь не умер? Все уже давно взрослые люди и могут самостоятельно принимать решения. Перестань её контролировать, Вай, — вот мой тебе совет. — Я не просила советов. — Встану на сторону Вай, — Кейтлин тыкнула вилкой в бедро Дайен, заставив ту подпрыгнуть. Сама же усмехнулась. — Здоровье поважнее. — А вот вы? — Дайен указала вилкой на Вай, затем на Кейтлин. — Вы не можете осознать мотивацию данного поступка? Вопрос даже не в физическом здоровье, а в психологическом. Если не в психическом, учитывая, как долго она рыдала. — Насчет мотивации я сама с ней поговорю, поэтому сейчас тебя попрошу больше не спаивать Брен. Даже если она будет тебя слёзно просить выпить. Никакого алкоголя. Ясно? — уладить этот конфликт будет очень сложно, но Вай не хочет здесь задерживаться, поэтому ограничивается финальными фразами. На всякий случай перевела взгляд на Кейтлин, мысленно прося её этот момент тоже как-то урегулировать, но в ответ получила лишь лёгкую улыбку и жестовый посыл типа «я не главная». — Ты… — Дайен спрыгнула со столешницы и приблизилась к стойке, уложив свою грудь на неё, — заноза в заднице, в курсе? И думаю так не я одна. Если бы не внутренний ограничитель Вай, не позволяющий ей применять силу к женщинам, то она бы снова ей втащила. Второй раз за утро. Кто-кто заноза в заднице, так это Дайен, вечно слоняющаяся у них дома и нашептывающая Бренде всякое дерьмо. Зубы неконтролируемо сомкнулись, доводя до боли. — Что у вас здесь происходит? — это был голос Бренды, но будто из загробного мира, такой тихий, хриплый. Все машинально обернулись, встречая её у лестницы. Дайен мгновенно отпряла, оказавшись снова рядом с Кейтлин. — Солнце, ты уже проснулась? Могла бы еще полежать, тебя никто не торопит, — широко улыбается Дайен. Бренда выглядит хреново. Не хуже, чем во время госпитализации, но всё равно хреново: мешки под глазами, размазанная косметика, колтуны в волосах и не первой свежести одежда. Жаль. С другой стороны, она сама на это пошла. Они пересеклись взглядами, и Вай увидела то самое, что хотела — Бренда чувствует себя виноватой, в этом нет и доли сомнения. — Гостевой душ на первом, — Кейтлин указывает вилкой на дверь дальше по стене. — Спасибо… Пойдём со мной? — тихо говорит Бренда, подходя к Вай и кладя руку на плечо. И, конечно, Вай соглашается, накрывая её пальцы своими и снимая с плеча. Первой не будет начинать, а дождётся извинений от Бренды. Если не извинений, то хотя бы признания своей ошибки. Они заходят в просторную ванную комнату. Вай медленно защёлкивает замок, оглядывая стены, выложенные плиткой с восточным орнаментом голубого и жёлтого цвета. Бренда подходит к широкой раковине, трясущейся рукой открывает кран и в отражении смотрит на Вай — кажется, вот-вот расплачется. — Мне… стыдно, — морщится Брен, следом опуская голову и стягивая с неё парик. Волосы легли на светлую каменную столешницу. — Да, мне тоже стыдно перед Кейтлин, — кивает Вай, откидываясь затылком к двери. — Что было в твоей голове? — В моей? — она поглаживает рукой редкие короткие волоски, другой перекрывая воду. — Ничего, что может тебе понравиться. — Прими душ, и поедем. — Не ожидала, что ты приедешь… у тебя ведь работа-работа-работа… — она легко посмеялась, стягивая с себя джинсы. — Не ожидала, что ты сможешь разговаривать этим утром. — Я не так много выпила. Это всё Дайен. — Мне без разницы, сколько ты выпила, Брен. Самого факта уже достаточно. Давай ты не будешь тянуть резину и просто примешь душ? — Вай раздражённо оглянула свитер, который все ещё был на ней. Бренда цыкнула, закусила щеки и принялась дёргано снимать с себя остатки одежды, чуть ли не бросая их в Вай. А чего она ожидала? Что Вай мило улыбнется, обнимет, скажет, что всё хорошо, и они расслабленно продолжат этот день? Чёрта с два. Обнаженное тело Бренды оказалось в душевой кабине. Она едва коснулась пальцами порт-системы на грудной клетке, как до надоедливого шрама, и только потом закрыла за собой стеклянную дверь. Вай помнит, как Бренда смеялась с того, что теперь её водные процедуры занимают гораздо меньше времени, ведь ей не нужно тратить полчаса на промывку волос и весь сопутствующий уход. А теперь она видит, как Бренда впитывает полотенцем капли на голове, а взгляд пустой, безжизненный, от бывалого энтузиазма не осталось и следа. — У меня сегодня лекции после обеда до самого вечера, так что ужин на тебе, — говорит Бренда, спешно одеваясь. — А у меня двое вечерних, — Вай смотрит на часы, предвкушая долгий день. — Почему ты раньше не сказала про лекции? Предлагаешь оставить открытой заднюю дверь для Фавна? — Я говорила. Ты меня редко слушаешь. Придумай что-нибудь. Возьми с собой его. — Не поняла?.. — Вай свела брови до образования болезненной морщинки между ними. — Это и твой питомец тоже. В каком смысле «возьми с собой»? Может, он тогда у тебя на лекциях посидит? — Машина ведь у тебя, — улыбнулась Брен, принявшись расчёсывать волосы каким-то гребешком, взятым ею из шкафчика. — А вообще я не думаю, что с ним что-то произойдёт за целый день. Он будет спать и даже не заметит, что хочет в туалет или голоден. — Тебе Дайен вчера мозги промыла текилой? Что ты несёшь? — Я в твоем мире вообще за недалёкую смахиваю, да? Вечно бред какой-то несу. Ты даже не пытаешься понять этот бред, Вай. — Ты закончила? — не дожидаясь ответа, Вай провернула замок, вываливаясь спиной из комнаты. Музыка снова стала отчётливо слышимой. Как и смех этих двоих, противно-интимно-близко перешёптывающихся в кухне. — Я же говорила, что они не будут трахаться, — Дайен язвительно улыбнулась, откинув голову к Кейтлин. Вай промолчала, сделав вид, что не слышала, хотя всё она предельно чётко услышала, просто её вымораживает Дайен до такой степени, что лишний диалог с ней — повод для очередной головной боли. Кейтлин с грохотом загружала посудомойку, пока Дайен, крутясь в каком-то нелепом танце, двигалась навстречу Вай. Или Бренде, следующею за ней. Так и вышло — она тактично обошла Вай, закружив ту в медленном танце. На лице Бренды появилась улыбка. И вот уже никакой вины, раздражения или попытки выдавить слезу. — Как бы сказала моя мама, — Кейтлин незаметно подошла к Вай, опершись плечом о рельефную стену, — «Bite the bullet, darling». Всё можно пережить. Нужно время. Взгляд Кейтлин как-то неприятно ощущался на лице, что Вай даже не хотела посмотреть в ответ. И ей ничего не хотелось ответить на это внезапное напутствие, потому что по ней и так плачет стоматолог. — Я не буду ждать тебя здесь вечность, — вздохнула она, следом добавив громкое «Бренда». — Иду, — устало протянула она, разрывая касания с Дайен. Чуть было не закатила глаза, но ограничилась томным морганием. Она вцепилась пальцами в запястье Вай, подтолкнув её ближе к двери. — Ещё увидимся сегодня, так что не прощаюсь, — она улыбнулась Дайен, а следом повернулась к Кейтлин, по-прежнему стоящей рядом с Вай и подпирающей стену, будто та вот-вот должна упасть. — Прости за ночь, я теперь в должниках. — Да всё нормально, — отмахнулась она. — Я не против гостей. Только если эти гости не опустошают твой домашний бар, не занимают тёплую постель, не заставляют не спать всю ночь и подтирать за ними содержимое их желудка — забыла добавить, видимо. Пусть вся эта шайка собирается здесь тогда уж, а не в доме Вай, раз Кейтлин не против гостей. Только без Вай, пожалуйста. И без спаивания Бренды. Но, учитывая пустую кудрявую голову, это невозможно. — Хорошего дня, — мило сказала Дайен, смотря в глаза Вай. Интонация была где-то между «желаю тебе смерти» и «съебисьотсюданахуй». Впрочем, это взаимно. Уже на лестничной площадке, когда входная дверь с эхом за ними захлопнулась, Вай отодрала от своего запястья пальцы Бренды и быстро понеслась по лестнице. Никаких разговоров по дороге она не желает. Всё, что можно было сказать, — Бренда сказала, а Вай не сможет найти приличных слов и жестов, чтобы описать свое возмущение и донести что-то адекватно. Хлопнула дверью пикапа. Сразу после неё так сделала и Бренда. Выдох. И когда рука Вай потянулась к магнитоле, то другая рука её остановила. Вдох. «Ладно, в тишине, так в тишине», — подумала Вай. Она провернула ключ и снова услышала стук под капотом. И здесь вдох-выдох уже мало чем могли помочь. Этот противный стук стал последней каплей. Этот стук довел её окончательно, заставив с дрожью всё-таки открыть рот. — Хочешь умереть? Умирай! — посмеялась Вай, взмахнув рукой. Автомобиль тронулся с места, в миллиметрах объезжая припаркованные блестящие машинки. — Умрёшь с информацией о том, что у тебя было всё, чтобы начать новое лечение, но ты предпочла путь наименьшего сопротивления. Деньги не проблема, Брен. Проблема — сама ты… Боже! Я всё это время рву жопу, чтобы мы жили нормально и ни в чём не нуждались. Чтобы ты жила, чёрт возьми! А ты своими поступками просто перечёркиваешь всё это?! — она оторвала руки от руля, тряся ими в воздухе. — Сраная тачка разваливается с самого начала года, а я даже на техобслуживание её отогнать не могу… Да хуй с ней, с этой тачкой, я найду тебе деньги на такси. Всё… всё, что я делаю — всё для тебя и ради тебя, но, кажется, тебе похер на это всё! Устраиваешь тусовки каждые выходные за чьи деньги? Правильно, за мои, потому что те, что ты получаешь в университете, можно отдать бездомным. И нет, не думай, что я тебя сейчас обвиняю, в том, что ты болеешь… Её речь прервала сигналящая позади иномарка. Светофор второй раз сменился с жёлтого на красный. — Да иди нахер! Сам проспал! — крикнула Вай, смотря в зеркало справа на мохнатого мужика в лобовом. — Что-то ещё? — Бренда откинулась на бок, стукнувшись головой о стекло. Делает вид, что слушает, а на самом деле ей всё равно. — Ещё? Сраная Дайен! — Вай дёрнулась, будто током прошибло. — У тебя, видимо, никогда не было настоящих друзей, потому что она точно не относится к такой категории людей. Там мозгов меньше, чем у собаки. — Я никогда не осуждала твоих людей. — Да! Конечно! Потому что все, с кем я общалась, откололись, потому что ты и твоя компания выжили всех! Прикольно, да? — Зелёный… — Зелёный у неё, блять, — цыкнула она, отводя взгляд от Брен. Они снова тронулись. — У тебя всё прекрасно, Бренда! У тебя всё за-е-бись! — Что ты от меня хочешь? Чтобы я погладила тебя по головке и сказала, какая ты молодец, что не бросаешь меня умирать? Что рвёшь эту самую жопу? Я уже говорила тебе, что ты можешь этого не делать. Пара месяцев — и сможешь жить спокойно. Работать несколько часов в день и пить пиво перед телевизором, ты ведь этого хочешь? Так следуй своей мечте, зачем продолжать делать то, у чего нет счастливого итога? Я сдохну, Вай, это единственный итог. Никакие Дайен ту вовсе не при чем. — Опять ты об этом… — Вай прислонилась лбом к рулю, следом резко оторвавшись от него. — Так я заноза в заднице? Что же ты всё еще не выгнала меня?.. Ах да, тогда у тебя вообще не будет денег и ты даже не сможешь жрать болеутоляющие. Тебе не нравится всё, что я делаю, но ты просто не хочешь остаться одна, потому что знаешь, что ни Гордон с Ив, ни Дайен тебе не помогут. Всё, что они могут, это пиздеть и обчищать наш холодильник. Я не для этого работаю. И я не для этого на тебе женилась. — Это мне не нравится? Это ты ходишь с кислой миной каждый день, будто уже кто-то умер. Я предлагаю расслабиться и просто… просто пожить и всё. — Ты не понимаешь, что деньги на лечение есть? Что есть шанс? Что можно прожить дольше, чем несколько месяцев? Что можно успеть слетать в отпуск, как ты хотела? — Нет у тебя никаких денег. Лучше отгони машину в ремонт и не разбрасывайся словами на ветер. — Ты права, — кивает Вай, — сейчас на руках у меня нет денег, как и бумаг о новом лечении. Будет счёт — будут деньги. — Ты ограбила банк ночью, пока я спала? — Ага, вместе с антилопами по National Geographic. Бренда замолчала. Она подалась вперед, всматриваясь в дорогу и машины впереди. Антилопы всех вводят в ступор. — Стой, — резко повернулась она, — ты же не хочешь сказать, что… что Кейтлин предложила деньги? — О, так оказывается ты умеешь логически мыслить? — хмыкнула Вай, едва на неё посмотрев. — Я уже правда подумала, что тупость Дайен заразна, если пить с ней с одной бутылки… Да, Кейтлин предложила оплатить лечение. И на твоём месте, я бы не отказывалась от этих денег. — Ты вот так легко согласилась? Что она попросила взамен? Заложить дом? Купить картины? Легко? Да, можно сказать, что легко. Потому что других вариантов у Вай нет и не было. — Ничего она не просила. А если попросит, то я разберусь с этим сама. — Нет… — смеётся она, — не думаю, что я согласна на такое. Нет. Лучше никакого лечения, чем брать такие большие суммы у таких, как Кейтлин. — А что не так с Кейтлин? Уж точно она будет поадекватнее Дайен. Кейтлин хотя бы позаботилась о тебе, пока ты была в пьяной отключке. — Я… просто не хочу от неё никаких денег. Не пытайся меня уговорить. Я готова умереть. — Да? По твоим слезам в клинике это не было заметно. — Я вообще не хотела, чтобы ты ехала со мной. И я не хочу, чтобы далее ты тоже ходила со мной. Я приняла решение, что не хочу начинать новое лечение. — Бренда… — зажмурилась Вай, но потом вспомнила про дорогу, выпучив глаза, — ты даже не знаешь, что за лечение. Гриннел сказала, что есть время до нового протокола. Прежде послушай нового врача, а потом уже принимай решение. Поступи как взрослый человек, а не ребёнок. — Я бы посмотрела на тебя, если бы ты оказалась на моём месте. Ты не можешь рассуждать об этом, не имея никакого понятия о том, какого мне. Может ты и понимаешь, но я не чувствую этого понимания от тебя. Я не хочу, чтобы ты каждую секунду думала о том, как спасти меня, как прекратить всё это. Я не хочу действий, я хочу, чтобы ты просто была рядом. Почему для тебя это так сложно? — А ты, Бренда, была на моём месте? — Вай посмотрела ей в глаза, бегая от одного зрачка к другому. Красные капилляры, проступившие на белках, напоминали о том, что происходило вчера. — Я уже устала говорить об одном и том же. — Так не говори, — тихо сказала она, слабо пожав плечом. И в который раз всё замолчать казалось правильным решением, потому что что бы ни говорила Вай — всё не имеет для Бренды никакого значения. Они молча ехали по пустому шоссе, даже не слышав громкие вздохи друг друга, потому что те бы означали какое-то невербальное, мысленное продолжение диалога. А никто его продолжать не хотел. Хотя внутри Вай крутится ещё слишком много слов и чувств, которые она хочет донести до Бренды, но просто не в состоянии это сделать. Да и толка от этого… мало. Иной раз кажется, что проще уйти и не возвращаться. Что проще замолчать навсегда и терпеть. Что проще сделать вид, что ничего не происходит, и просто жить. Но для Вай всё это выглядит неправильным, нечестным, слабым. Сдаются только… слабые. А она не такая. Она уже и не помнит, как жить без Бренды. Как жить без Бренды и её онкологии. Представить свою жизнь другой Вай не может. Если Бренда выбирает сдаться, то это автоматически опускает руки Вай. Насильно опускает. Заставляет делать то, что она на самом деле не хочет. Почему Вай должна подстроиться под это глупое желание умереть? Почему Бренда не может также подстроиться под желание Вай — жить? Почему нет чего-то среднего между жизнью и смертью? Почему нельзя продолжить бороться? Этого Вай не может понять. В каком бы дерьме ты ни был, ты не должен останавливаться. И Бренда всегда соответствовала этому убеждению. И вдруг перестала. Вдруг всё перестало выглядеть так, как должно. То ли осознание пришло только сейчас, то ли пик напряжения пришёлся именно на эти дни. Но всё слишком давно не так, как было пять лет назад. Тогда Вай была счастлива, а сейчас единственное, что её радует, это Фавн, круглыми поблёскивающими глазками смотрящий на неё, как на божество, после проведённой ночи в одиночестве. Как на единственное живое существо во вселенной, любящее его несмотря ни на что. Когда-то нечто подобное прослеживалось и во взгляде Бренды, но сейчас в нём сплошное раздражение и усталость. Вай может ответить ей только тем же, хотя сейчас, как и годы назад, готова сделать для неё всё, лишь бы видеть её улыбку и слышать задорный смех. Но остановиться — значит убить Бренду. А Вай не убийца. Фавн, чуть ли не вытянув голову из ошейника, рванул в кухню (настолько быстро, насколько позволяет его возраст) к миске. Вай швырнула поводок на полку, отправившись собираться. Она очень благодарна Кейтлин за завтрак, потому что в их холодильнике ровным счётом ничего, и вспомнила, что сама никак не выразила этой благодарности. Её очень сильно выручили этой ночью. И, возможно, выручат гораздо большим, чем завтраком. Выручат оплатой лечения, и тогда Вай будет обязана многим, не простой благодарностью. Чтобы не быть голословной, на всякий случай отправила Кейтлин сообщение с текстом «твое предложение в силе?», на что получила краткое согласие. Рискованно, опасно, пиздец как ненадёжно, но это вселяет надежду на будущее с Брендой. Может, если они начнут новое лечение, то онкология войдет в ремиссию и всё наладится. И они снова заживут той жизнью, полной спокойствия, понимания и… любви. Вариант с неудачей она даже не рассматривает. Сегодня у Вай две тренировки с футбольными командами: у своих девчонок и на подмене у говнюков мистера Гранта. Если с кучей семилетних девочек ей справиться легко, то вот с мальчиками всё предстоит иначе. Они ноют, чаще чем касаются мяча, их руки вечно чешут яйца или попу, а рот то и дело не закрывается. И это очень похоже на самого Дэвида Гранта, вот только он единственный чёрный в их команде. — Зак! — Вай кричит на другой конец футбольного поля мальчику, который стоит как вкопанный и вытирает лицо футболкой. Все две недели, что Дэвид на больничном, каждую тренировку этот маленький принц Зак стоит и плачет, как только они начинают тренировочную игру внутри команды. Мальчишка поперся через всё поле по диагонали, мешая остальным. Кто-то врезался в него, кто-то поставил подножку, в какой-то момент в него чуть не прилетел мяч, но звезда-Бобби успел тот перехватить. И пока он шёл, за его спиной мяч успел залететь в ворота, и вся команда громко загудела: одни из-за поражения, другие из-за гола. — Я ненавижу футбол! — прорычал Зак, топнув ногой и сжав свои маленькие кулаки. Вай остановила его рукой за плечо и села на корточки. Глаза у него красные, опухшие. Из носа льются сопли, которые он слизывает так часто, что кожа над губой также приобрела розовый оттенок. — Слушай, чувак, — она трясет его за плечо, заставляя посмотреть на себя, — я знаю, что тебе не нравится футбол, но раз ты всё еще здесь, то кто-то очень хочет, чтобы ты им занимался. И я видела, как ты бегаешь. Ты чёртов Усэйн Болт! Почему ты не бегаешь на поле? Тебе бы пасовали. — Мне никто не пасует! — он снова заплакал, громко втягивая хлюпающим носом. — Папа говорит, что я неудачник! — Так потому что ты стоишь на месте. Почему они должны тебе давать мяч? Надо двигаться. Бегать. Открываться. Тебе никогда не будет нравиться футбол, если ты не начнёшь в него играть, — вздохнула она. Вай на пальцах одной руки может посчитать, сколько раз за последние полгода плакали её девочки, чего не скажешь про пацанов. Взглянула на часы. — До конца тренировки двадцать пять минут. За эти двадцать пять минут я хочу один раз увидеть, как ты касаешься мяча. Не сложно? — Не обещаю, — выплюнул он, вытираясь футболкой. — И скажите Нейту, чтобы он перестал пукать всем в лицо. — Хорошо, я поговорю с ним, — кивнула Вай, поднимаясь и хлопая Зака по плечу. — Беги. Нейт словно услышал, как произнесли его имя, и уставился на Вай. Зак медленно пошел по полю — мотивация была так себе, лишь бы делом заняты были. Она подозвала рукой Нейта, и тот нехотя подбежал к ней, постоянно оглядываясь. Его пузо тряслось под футболкой, оголяя синюю резинку трусов, выглядывающую из-под шорт. Вай склонилась к нему, вцепившись пальцами в ворот футболки и немного потянув. — Знаешь, что такое газовая камера? — улыбается она, следом вырисовывая пальцем в воздухе квадрат. — Это такая комната, куда заводят людей и запускают ядовитый газ, от которого они начинают задыхаться и в итоге умирают. Так что сожми свою задницу, если не хочешь, чтобы я тебе устроила газовую камеру. Еще раз услышу жалобу на тебя — я знаю в спорткомплексе ненужную комнату без окон. Усёк? — Усёк, — недовольно ответил он. — Вот и славно, — она отпустила его, расправив и пригладив футболку и подтолкнув обратно на поле. Говнюки — по-другому она назвать их не может. Два часа с ними — всё равно, что неделя на сборах с девочками. Она не хотела быть заменой, но и от лишних денег отказаться не может. Приходится терпеть. Но если выбирать, то она никогда не станет их тренером на постоянке. Да и родители не в восторге от Вай. Хотя, если выбирать между ней и Дэвидом, как родитель, она бы выбрала себя. Без обид, Дэвид. По пути в спортивный комплекс она перекусила жирным хот-догом, чего делать бы не стоило, но она была голоднее, чем тарелка салата и пресная котлета, которой её пытался накормить Тодд. Вай интересовало только одно — свободный массажный кабинет и десять минут времени Тодда, чтобы тот хотя бы тыкнул пальцами в мышцы её шеи сильнее, чем может она сама. — Я хочу воспользоваться тобой и твоими руками, — она облокотилась на стойку, посмотрев на него искоса. Он сузил свои глаза, превратив их в два шоколадных шарика на овсяном печенье. Он не должен быть против. — Боюсь, моя жена будет против, — Тодд оглянул зал и почесал затылок. — Но её здесь нет, — кивнула Вай, уже нагнувшись и потянувшись за ключами от кабинета. — Но её здесь нет, — посмеялся он. — Что у нас сегодня? Руки, ноги? Или может… беспокоит грушевидная? — подмигнул Тодд. — Шея, — она прокрутила ключ на указательном пальце, опустившись на пятки. — Пришлось поспать сидя перед телевизором. — Ясно, значит верхний плечевой пояс. Постарайся не заплакать. Тодд никогда ей не отказывал. После того, как ей пришлось как-то раз забирать его дочку из детского сада, потому что он про неё забыл. Собственно, это произошло в первый день их знакомства. На самом деле, на Тодда можно положиться — это чуть ли не единственный человек мужского пола в её окружении, который держит обещания, ведет себя как человек, и проявляет к женщинам такое же отношение, как и к мужчинам. Связано ли это с тем, что он отец девочки, Вай пока не поняла. — А ты, — Вай простонала и зажмурилась от дикой боли. Пальцы Тодда будто касаются голых костей, разрывая попутно все мышцы и сухожилия, — ты получаешь удовольствие, видя, как люди страдают от этого? — Не разговаривай, — он надавил на самую больную точку, что Вай не успела среагировать. Безмолвно открыв рот и следом облегченно выдохнув, когда всё прекратилось, она решила, что ей действительно сегодня больше не стоит разговаривать. Молчать и терпеть — вот её парадигма на оставшийся день. А может и не день.