Цветок, укрытый зимой | 雪藏之花

В Небесной столице, в своих Небесных Чертогах пребывал Бог Зимы, в его дворце всегда стояла тишина, нарушаемая лишь треском нарастающего льда и шелестом метели за окнами, свитыми из инея. Все знали Бога Зимы, Сюэ Цзысюань , у него во владениях в Небесном мире всегда было холодно и вечно стояла стужа. Бог Зимы сидел за своим низким столом, его бледно-серебристые глаза, словно зимнее небо перед метелью, и белоснежные ресницы были опущены на свиток с докладами о сезонных циклах. Воздух был чистым и прохолодным. Таким, каким он ему нравился. Черты его лица казались высеченными из древнего, молочно-белого нефрита – безупречные, острые и лишённые малейшего намёка на теплоту или мягкость. Кожа была настолько бледной и чистой, что сквозь неё на висках и запястьях просвечивала бледная голубоватая сеть прожилок, словно узоры на замёрзшем окне. Волосы цвета воронова крыла, отливающие на свету синевой, как лёд в глубине ледника, были гладко зачёсаны назад и собраны в высокую, строгую причёску, скреплённую заколкой из серебра в форме снежинки. Ни одна прядь не выбивалась из идеального порядка. Эту идеальную тишину нарушили шаги. Лёгкие, но уверенные, они оставляли на сияющем полу влажные следы, из которых тут же прорастали крошечные ростки серебристого мха. Он не поднял глаз, но уголок его губ дрогнул почти что незаметно. — В моих чертогах снова повеяло весной, — произнёс он, и его голос был ровным и глухим, как стук льдины о лёд. — Значит, Нуань Сяньхуа снова пришла навестить меня… Из-за резной ледяной колонны появилась она. Её лицо было живым и выразительным, с мягкими, округлыми линиями. Кожа светлая с примесью тёплого золота, словно её постоянно ласкало мягкое весеннее солнце. На переносице и под глазами были рассыпаны крошечные, едва заметные веснушки, похожие на пыльцу. Богиня Весны была облачена в простые, но яркие одежды цвета распускающегося персика, а в волосах тёмного с медовым отливом цвета у неё были вплетены живые жасмины. Мягкие волны и отдельные пряди выбивались из собранной причёски. В руках она несла небольшую корзинку, накрытую шёлковой салфеткой. — Твои чертоги, Сюэ Цзысюань, похожи на ледяную гробницу, — парировала она, без приглашения устраиваясь на подушке, рядом с ним за низким столиком. — Если я не буду навещать тебя, то даже воробьи, пролетая мимо, замёрзнут и упадут замертво. Принесла тебе кое-что. Она сняла салфетку, и в воздухе тут же разнёсся сладкий, пьянящий аромат только что испечённых лепёшек с цветочным мёдом. Сюэ Цзысюань нахмурился. — Ты знаешь, я не ем пищу смертных. Она засоряет циркуляцию ци. — Знаю, — легко согласилась Нуань Сяньхуа отламывая кусочек и отправляя его в рот. — Но ты также знаешь, что я до сих пор её готовлю. А раз уж я потратила силы, можешь составить мне компанию. Хотя бы одну. Она протянула ему лепёшку. Её пальцы, тёплые и живые, почти касались его холодных костяшек. Он посмотрел на неё и в ёё тёплые и янтарные, как жидкий мёд, глаза затем на лепёшку, и вздохнул. Он взял угощение. — Спасибо, — произнёс он, откусив крошечный кусочек. Вкус был… тёплым. Он разливался по его существу, странным образом не нарушая, а дополняя его холодную природу. — Видишь, не умер, — улыбнулась она. — Иногда мне кажется, что ты нарочно окружил себя этим холодом, чтобы никто не видел, как ты таешь от простой выпечки. Он не ответил, лишь отложил лепёшку. Но не убрал её прочь. — Ты сегодня без причины добра, — заметил он. — Что случилось? — Разве другу нужна причина, чтобы быть добрым? — она покачала головой, но в её глазах плескалась затаённая усмешка. — Хотя… Небесный Император поручил мне украсить пир в честь нового цикла. Мне понадобятся гирлянды из хрустальных сосулек и снежинки, вырезанные твоей рукой. Самые изящные. Сюэ Цзысюань фыркнул. Вот она, истинная причина её визита. — Ты могла попросить с самого начала, а не подкупать меня смертной едой. — А где в этом веселье? — Нуань Сяньхуа подмигнула ему. — Кроме того, я знаю, ты уже давно их вырезал. Ты просто ждал подходящего момента, чтобы мне их отдать. Он не стал отрицать. Они сидели в тишине, которую теперь наполнял не холод, а спокойное, комфортное взаимопонимание. Он смотрел, как она доедает лепёшку, и думал о том, как странно, что богиня Весны, существо света и тепла, стала единственным, кто мог разогнать много вековую стужу в его одиночном сердце.