Цветок, укрытый зимой | 雪藏之花

— Сады четырёх сезонов давно стоят в Небесном мире без ухода и присмотра. Ваша задачи – это вновь оживить их и придать им жизни. Как боги весны и лета, я уверен, что вы справитесь с этой задачей. — Прозвучал голос Хао Таня. Нуань Сяньхуа почтительно склонила голову, в её глазах вспыхнул интерес. Ся Жань же энергично выпрямился, словно получил не приказ, а долгожданный вызов. Когда они покинули зал, Ся Жань не сдержал восторга: — Наконец-то настоящее дело! Я наполню эти сады таким солнцем, что они забудут о том, что такое увядание! — Им нужно не палящее солнце, а забота, — мягко, но твёрдо возразила Нуань Сяньхуа. — Каждый росток будет говорить с нами, если мы будем достаточно терпеливы, чтобы услышать. — Да, я само терпение! — Гордо сказал Ся Жань. — Я на это надеюсь. — Пробормотала Нуань Сяньхуа, посмотрев на Ся Жаня. Сады четырёх сезонов встретили их хаосом. Деревья с голыми ветвями росли рядом с кустами, пышно укрытыми яркой, но безжизненной листвой. Снег лежал на цветущих розах, а из-под коросты льда пробивалась зелёная трава. Воздух был тяжёлым и густым, пахнущим одновременно влажной землёй, сухим прахом и остывшим пеплом. Нуань Сяньхуа подошла к кусту безжизненных пионов, присев рядом с ним на корточки. Нуань Сяньхуа принялась за работу бережно, как вышивальщица шелком. Её ци, подобно тёплому дождю и ласковому солнцу, окутывало куст. Она словно уговаривала каждый росток, лелея его, и под её нежными пальцами пионы начали расцветать, пробуждаясь от долгого сна. — Смотри, — Нуань Сяньхуа указала на хрупкий росток, пробивавшийся из-под груды пожухлых листьев. — Он пытается жить. Дай ему немного своего тепла, но… будь осторожен. Ся Жань кивнул, сконцентрировался. Из его ладони вырвался сноп солнечного света, но он был слишком ярок, слишком агрессивен. Росток, который он должен был согреть, мгновенно пожелтел и сморщился, обратившись в горстку пепла. — Нет! — воскликнула Нуань Сяньхуа. — Я же просила быть осторожным! Ты подобен тому глупцу, что выдёргивал ростки, желая ускорить их рост. Сила без мудрости – всё равно что палящее солнце для нежного бутона. — Я лишь хотел помочь! — парировал Ся Жань, с досадой разглядывая пепел. — Без моей силы здесь ничего не вырастет! Он был слишком слаб. — Сила без терпения – это буря, что вырывает деревья с корнем, — её голос вновь стал мягким, но в нём звучала непоколебимая уверенность. — Попробуй не гнать вперёд, как скакуна, а направлять, как садовник. Бережно… и не бойся расти медленно, бойся остановиться. Он посмотрел на неё, затем на другой, уцелевший росток. Медленно, с невероятным для него усилием воли, он снова протянул руку. На этот раз из его пальцев исходило тёплое, золотистое сияние, похожее на первый солнечный свет. Росток под этим светом не сгорел. Он словно потянулся к нему, его листочки расправились, обретая яркий зелёный цвет. Нуань Сяньхуа улыбнулась, и в воздухе вокруг неё расцвели крошечные, невидимые цветы. — Видишь? У тебя получается. — И правда! Спасибо! — Сказал Ся Жань, казалось его улыбка могла осветить весь этот сад.

┈┈┈┈∙∙∙∙☽ ☆ ☾∙∙∙∙┈┈┈┈

Вода в реке Цюаньши была не просто чёрной. Она была густой, как смола, и на её поверхности не было ни ряби, ни отблеска солнца. Она поглощала свет и звук, и от неё пахло влажной землёй из забытой могилы. Рыба, дохлая и белесая, плавала кверху брюхом, а тростник на берегу почернел и рассыпался от лёгкого ветерка. Воздух над водой колыхнулся, и из него возникли двое. Генерал Лэй, бог войны, в сияющих стальных доспехах, с лицом, высеченным из гранита. И Наставник Вэнь, бог рек, в струящихся синих одеяниях, с тёмным, словно само дно реки, волосами и глазами, полными глубины веков. Лэй тут же извёл свой меч. Лезвие зазвенело, жаждая боя. — Разрешено! Я выжгу эту скверну священным пламенем до дна! Ни одна капля этой падали не уйдёт! — Остановись, Лэй. — Голос Вэня был тихим, но он прозвучал с такой властью, что генерал замер. Старый бог прикрыл глаза, вдыхая мёртвый воздух. — Твой меч против этой скверны – всё равно что чашкой воды тушить воз горящей соломы. Ты можешь испарить реку, но не исцелишь её. Эта порча – не яд, а болезнь. Ты предлагаешь убить пациента, чтобы победить хворь. Наставник Вэнь опустился на колени и погрузил пальцы в чёрную воду. Она не обожгла его, но там, где он прикоснулся, на поверхности на мгновение проступил бледный, гнилостный свет. — Она не отравлена… — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучал ужас. — Она… вывернута наизнанку… Она мертва. Её ци обращена вспять, её суть извращена. Это не отрава… это нектар распада. В этот момент из чащи выбежал старик-смертный, его лицо было искажено отчаянием. — Духи реки! Спасите! Моя внучка… она так хотела пить… Он указал на бездыханное тело девочки, лежавшее у кромки воды. Все поняли всё без слов. Генерал Лэй с силой вонзил меч в землю. Казалось, от его ярости дрогнул воздух. — Я не могу сражаться с тенью! Я не могу уничтожить невидимого врага! — Его рык был полон бессилия. — Наш враг не невидим, — мрачно ответил Наставник Вэнь, поднимаясь. — Он вездесущ. Он… сама Пустота, пожирающая суть. Мы должны доложить Императору. Печать не просто ослабла. Она течёт. Высоко в Небесной столице, в своей сокровенной палате, Небесный Император стоял перед сияющей картой мироздания. Его бесстрастный взгляд был прикован к маленькой, но растущей чёрной точке в Мире Смертных. Точке, которую только что покинули его посланцы. — Они учатся понимать друг друга, — тихо произнёс он, обращаясь к безмолвной вечности. — Надеюсь, у них есть на это время.