Исекай на двоих

Бордовый веер открыл взору Артура карие глаза светловолосой дурнушки. Она неловко пыталась флиртовать с ним весь вечер — если он, конечно, правильно понял её намерения. Кокетка громко смеялась над каждым его словом, воспринимая их как шутку, подмигивала то левым, то правым глазом и при этом противно хихикала. Не нужно было семи пядей во лбу, чтобы понять — это создание в отчаянии. То ли дело особа, без сомнений ставшая звездой этого вечера. Сейчас она стояла возле фуршета — сама элегантность и безупречность. Как человек сведущий в таких вещах, Артур не мог не отметить, что дама прекрасно подчеркнула бледность своей кожи тёмным холодным оттенком ткани, расшитой серебряной канителью. Она выглядела отрешённой, оттого вызывала чувство загадки и тайны. Ни с кем подолгу не общалась, лишь окидывала благородное общество холодным взглядом голубых глаз. Хотя желающих разделить беседу с писаной красавицей оказалось немало. Артур тоже числился в их списке, но эта безумно надоедливая прилипала в красном платье, утыканном розами (что совершенно не шло к её светлым волосам), никак не хотела его покидать. Наоборот — она словно уводила его подальше. — Мистер Сильвер, а вы обратили внимание на шторы? — в который раз спросила она. Шторы как шторы. Правда, бедноватые какие-то для дворца. — Они и вправду удивительны, графиня Эрхэд, — лучезарно улыбнулся он ей, — правда, я бы посоветовал дамасскую отделку. Тут он красноречиво оглядел её платье, которое идеально подходило под описание, но графиня даже не думала заливаться краской и сконфуженно удаляться. Она снова противно захихикала: — Ах, мистер Сильвер, вы такой профессионал! — и легонько шлёпнула его по руке веером. Артур принял это за попытку соблазнения. Неудачную, но всё же попытку. — А вы случайно не знаете, что это за леди стоит там возле фуршета? — теряя терпение, спросил он. И не зря. Графиня тут же переменилась в лице, обиженно надув накрашенные кармином губки. — Ой знаете, мне уже все уши прожужжали про эту мисс Д'Обинье. Кажется, она до недавнего времени не была столь привлекательной, — с неприкрываемой завистью фыркнула девушка. — Неужели? — искренне удивился Артур. По его сводкам мисс Д'Обинье была тихой и скромной старой девой, едва заметной в жизни двора. В докладах её имя всплывало лишь дважды. — Что же так изменило эту даму? — Ох, не знаю, — хмыкнула она. — Раньше у неё весь гардероб был таким бедным и серым, а сейчас… — собеседница закусила губу. Ха, значит, недавно разбогатела. Это плохо. Однако любой бизнесмен знает, что деньги — это здесь и сейчас, и чем быстрее они приходят, тем быстрее могут вас покинуть. Самые опасные в обращении с огромными богатствами именно такие личности, как Д'Обинье — всю жизнь росшие в нищете и не обладающие амбициями или выдающимися талантами, чтобы приумножить или хотя бы сохранить молниеносно обретённый капитал. Посмотрим, на что первым делом потратилась серая фрейлина двора? Роскошные платья, дорогие украшения и, судя по всему, краска для волос из его собственного магазина (что, конечно же, вызвало улыбку, а затем один недавний и очень нехороший эпизод из памяти, который всё удовольствие с лица вмиг смыл). Хорошее вложение для дамы, которая не имела репутации красавицы или яркой барышни. Резкая смена имиджа всегда привлекает внимание общества, а удачная — как в случае Д'Обинье — повышает общественное мнение. Отличный шанс найти достойного мужа или покровителя, даже несмотря на возраст. Однако Артур не был до конца уверен в том, что звезда вечера руководствовалась именно этой стратегией. В конце концов, ей могло просто повезти в желании красивых тряпок и разноцветных стекляшек — так поступило бы большинство женщин в её положении. Мистер Сильвер, конечно же, надеялся на второй вариант, иначе такая лакомая кандидатура, как мисс Д'Обинье, отпадала. И что же с этим делать? Качественно поразмыслить над вопросом всё никак не давала мёртвая хватка графини Розетты Эрхэд — вот что надо вставлять в словари напротив слова «отчаяние». Сводок об этой графине Артур не успел наскрести, однако этого даже не потребовалось. Вся биография от рождения и до смерти была написана у таких личностей на лице, потому как не обладала какой-то особой оригинальностью. Скорее всего, графиня и её семья находятся в бедственном материальном положении, и их единственная дочь видит выход только в замужестве с богатым человеком. Судя по тому, как крепко держала его мисс Розетта, несложно было сделать вывод, что положение настолько критичное, что рассматриваются и нетитулованные особы. В кодексе мистера Сильвера золотым пером выведено: «Возможность — мелкая полевая мышка, её нужно ухватить сразу, как увидишь, иначе её съест зверь покрупнее». Артур ласково приподнял уголки губ вверх и полушёпотом пролепетал спутнице на раскрасневшееся ушко: — Мне бесконечно приятна ваша компания, графиня Эрхэд, а потому не желаете ли продолжить нашу беседу завтра в то же время, где-нибудь, — он игриво покачал головой, словно вспоминая известную песенку, — в укромном месте. Услышав последние слова, графиня покраснела до цвета своего платья и отчаянно захлопала ресницами. — Неужели, мистер Сильвер, — голос её чуть не сорвался, она еле держала себя в руках, — тогда я буду ждать вашего письма. Ответ Артура не удивил, поэтому он даже не смотрел в сторону своей собеседницы, что позволило ему заметить, как прекрасно одетая Д'Обинье направилась к их парочке. Она буднично, однако не теряя благородства, поприветствовала его: — Добрый вечер, мистер Сильвер. Наслышана о вашем деле и нахожу его премного интересным. Не затруднит ли вас удовлетворить моё нескромное любопытство? Обещаю не выведывать у вас секретов, если вы, конечно, сами не проговоритесь, — она элегантно подавила свой смешок изящной полуулыбкой. «Боже ты мой, предприимчивая дама», — подумал Артур. Как хорошо, что он выбрал Эрхэд. А кстати… Он вдруг обратил внимание на лёгкость собственного предплечья. Куда она делась?