ZERO

Адам

Утро со сладостью на губах обернулось адом. Черные волосы на белой подушке, рассыпанные в беспорядке. Мои пальцы очерчивали профиль, откинули прядь. Губы приоткрылись, и я мазнул по ним. Осторожно, чтобы не разбудить. Сколько времени нужно, чтобы влюбиться? Иногда кажется, что вечность, иногда что секунда. Этим утром мне казалось, что Ива стала моей черной дырой. Она засасывала меня в себя. А я поддавался. Может, я был слишком мягким, но я ничего не мог с собой сделать. Тянулся, желая исчезнуть в ней. Личная прихоть. Кое-как поднялся, запечатлевая этот образ на веках, чтобы засыпать с ее образом в голове. Я вернулся домой, встречая разъяренный взгляд отца. У нас были до ужаса сложные отношения. Он не понимал меня, мою свободу, желание быть другим. Я не понимал его. Его безумия. Они с матерью схожи во всем. Жесткие, целеустремленные, сильные. Два ученых с губительным блеском в глазах. Они и прибыли в этот холодный город, такой непохожий на наш прежний, стоило им услышать заветное предложение. Своя лаборатория. До этого они работали на «оборону» в Тель-Авиве, создавали то, что обычным людям на ум не придет. Сначала я окончил школу, затем поступил на ту же специальность, что и они когда-то. Мне пришлось учиться и знать то, чего не хотелось, но жизнь была размеренна. Пока не случился переезд. Однако здесь, в моей черноте существования, появилось то, ради чего хотелось подниматься. Помимо бега. Ива знала, кто мои родители. Фамилия Коэн явно известна в ее семье, как и имя ее отца в нашей. Мой отец и ее долгие года работали против террористов. Ива понимала, кто я, и смотрела так просто — будто я не был ребенком и сам не умел своими руками сотворить то, чего не должно появляться на свете. Отец запретил выходить, но на телефон пришло смс, и я сказал, что уйти должен. Удар под дых за неповиновение был ожидаем, но своего решения я не отменил. Отец рассердился, но затем успокоился, стоило матери появиться рядом. Она объявила, что мы собираем вещи и все равно едем к ним. Задавать вопросы в нашей семье не было смысла, я подчинился, не понимая, что происходит. Когда же мы прибыли, царил настоящий хаос. Было много людей, все бегали и звонили. Паниковали. Отец Иванны взбешенно, словно дикий зверь, бегал по кухне. Стоило ему увидеть меня, он подлетел ко мне и четко спросил: — Ты знаешь, где Иванна и Лена?! — Знаю. А потом зазвучала сирена. Все замерли. Послышался грохот. Вадим и Даяд переглянулись и молча бросились к двери. Я хотел пойти с ними, но отец грубо сжал меня за загривок. — Немедленно приступать к плану, — объявил он на весь дом, и все выпрямились, как по команде. Появилось оружие, запертые двери и темнота. Мужчины встали у окон и дверей, держа оружие наготове. Мы просто ждали. Я не понимал, ощущал такую дезориентацию, о которой даже не знал, что существует. Гремело. Страшно. Люди сидели и жались друг к другу. Мать припала ко мне, отец стоял рядом, держа ружье. Открылась дверь, и я вскочил, плюя на угрозы. Первым в дом вбежал Карим, неся на себе Полину. Она была в сознании, но очень напугана. Мы замерли, глядя, как ее укладывали на диван. Девушка вся в крови. Моя мать отмерла первая, бросилась помогать. — Ты как? — Ребенок, — прошептала она. — Ребенок? Карим выглядел не лучше. Рассеченная бровь, кровь и следы жженой одежды. Но он стоял твердо, не отходил ни на шаг, смотрел на мою мать враждебно, что даже у меня пошли мурашки по коже. — Я так не могу сказать, без УЗИ. Но… Позволишь? — Ребенок, — повторяла Полина. Мать развела ноги в обтянутых лосинах. Я не отворачивался. Крови не было, и я ощутил для себя странную вспышку благодарности и облегчения. Конечно, это не могло гарантировать полной сохранности плода, но все же признаков выкидыша не наблюдалось. — Отнеси ее наверх, я найду чем послушать. Понял? — Мать обращалась к Кариму. Тот кивнул заторможенно, взгляд сменился на моляще-благодарный. Стоило им ступить на первую лестницу, как в дом снова ворвались. Послышались выстрелы. Все насторожились, вскидывая винтовки. Даяд нес на плече Фаяза. За ним зашел потерянный Вадим. — Где Иванна? — надорвано спросил я. Внутри горячим железом разлился страх. Ее отец поднял взгляд. И я отшатнулся. Там было столько горя, столько безумия. Оно переплелось, делая его непохожим на человека. Чудовищная маска, исказившая лицо, стала подобно удару хлыста. — Где она?.. — еще раз спросил. Даяд бросил сына на стол. Сам мужчина выглядел помятым, в животе яркое пятно крови, но двигался быстро и проворно. Подскочил к Вадиму, дернул ее за грудки, заговорил прямо в лицо. — Очнись! Слышишь! Ты нужен нам, нужен Иванне! Немедленно свяжись с Анной, она найдет ее! Вадим растерянно смотрел на него, словно не узнавал. И тогда Даяд влепил ему такую пощечину, что в доме дернулись все. — Свяжись с Анной, мать твою, иначе ты потеряешь еще и ее! — Это подействовало отрезвляюще. — Спасай свою дочь, пока я спасаю своего сына. Вадим кивнул, тряхнул головой, вжал лицо в руки. Затем скрылся в другой части дома. И когда он ушел, Даяд сам стиснул зубы так сильно, что я слышал хруст челюсти. Несмотря на трепещущий ужас в грудной клетке, я понимал, что расспросы сейчас не помогут. Но кое-что я понял и сам. Первое: сестры Иванны больше нет в живых. Второе: Иванна где-то там, в кошмаре. Там, а не здесь. Мы в безопасности, а она нет! — נסה את זה, ואני אחתוך את בהונותיך (Только попробуй, и я отрежу тебе пальцы на ногах.) Голос отца запустил цепочку раздражения. Я повернулся, смотря на него в упор. Знал, что он не врет. Хотел возразить, но зацепился взглядом за Фаяза. Кровавая полоса под линией волос была вся в грязи, лицо залило кровью. Некогда бежевая футболка окрасилась в алый, на правом плече большой ожог, на первый взгляд не сильно опасный. Худшее было на бедре — там торчал огромный осколок стекла. Даяд схватился за волосы и не знал, что делать, никто в комнате не шевелился, будучи таким же потерянным. Правда, кто-то заикнулся, что на базе будет врач. Но вот безопасно ли его вот таким перевозить? Я смотрел на него и думал. Мы не то чтобы не сблизились, мы были с ним на разных сторонах. Вроде не враги, но и не друзья. Я видел его место в жизни Иванны, понимал, кто он для нее. А еще знал, кто для него она. Да, Фаяз был важной фигурой, но теперь на доску вышел я. И отпускать свое не намеревался. Однако… Я смотрел на Фаяза и думал только об одном: что будет с Иванной, если его не станет. Как не стало ее сестры? — Отойдите, — сказал я и смело подошел ближе, отводя Даяда от стола. — Остановить нужно кровь, вынуть осколок и сделать зашив. — Ты врач? — спросил он меня. Я ощущал взгляд отца, но не поднимал на него глаз. — Да. — Конечно, нет. Но специальность подразумевала некоторые навыки. — Вода, игла, спирт, тряпка… — Я перечислял, Даяд приносил. Через полчаса монотонной работы я закончил. Все оказалось не таким уж страшным, как казалось сначала. — Спасибо, — серьезно сказал Даяд, глядя мне прямо в глаза. Они были очень схожи с Фаязом. Тот же добрый от природы взгляд, открытость души и какое-то странное светлое притяжение. Аура. Я не успел ответить, потому что в дом снова вошли в сопровождении. Две женщины еле держались на ногах, поэтому, переступив порог дома, сразу же рухнули. Даяд подскочил к ним, громко позвал Вадима. Тот мигом появился на звук, смотрел во все глаза. Иванны не было. Его лицо побледнело. Женщина постарше при помощи Даяда поднялась. Вторая осталась сидеть, желая еще отдохнуть. — Анна, где она? — спросил Вадим. — Жива твоя девка. — Слова прозвучали, но облегчения не принесли. Тон… Этот тот, которым говорят о покойниках. Отчаянно, готовясь к чему-то. — Что с ней? — Вадим это тоже понял. Анна покачала головой. Вместо нее ответила та, что внизу. — Херово с ней все. — Где Иванна? Мы резко обернулись на голос. Бледный Фаяз сидел на столе, держась за бок. Я оттер кровь с лица, но одежда осталась прежней. Он был бледный, с красными белками глаз и тяжело дышал. — Тебе нельзя двигаться, — произнес я, но Фаяз посмотрел на меня так, будто прямо сейчас готов расщепить на атомы. — Я спросил: где Иванна? — Отвечай! — крикнул Вадим. — Еще раз гавкнешь на мою дочь, я тебе твои яйца на хер отстрелю. И не подумаю пожалеть, даже раз они такие вкусные. Кто-то кашлянул. Я почесал глаз. — Она была недалеко. В двух кварталах. Но там сейчас зачистка, — продолжила женщина на полу. — Но с ней все плохо. Совсем. У нее шок, все тело в ранах. Сильнейшая диссоциация. Она вообще не соображает. — Мечется как щенок по улицам, — жестко закончила Анна. — Только время тратим. — Заткнись! — Вадим едва держал себя в руках. — Какого хера я должна затыкаться?! Сегодня я потеряла внука и сына! — С ее глаз потекли злые слезы. — У меня осталась только Лана! Пока мы бегали за твоей дочерью, которую ты сам опустил! Нам нужно ехать, чтобы спасти хоть кого-то! — Я не… — Я пойду за ней. Фаяз соскользнул со стола и сжался. Я видел его боль будто наяву, как она поражала каждый нерв, как ему хочется свернуться калачиком и выть. Но вот он вздохнул, еще раз и еще, а потом разогнулся, показывая каждому, из чего он сделал. Глядя на него, я тоже ощущал прилив сил и росшую уверенность. — Ты совсем из ума выжил?! Ты ранен! Перед ним вырос Даяд, перекрывая дорогу. Они были почти одного роста, только вот Фаяз распрямил плечи и посмотрел на отца сверху вниз. — Попробуй останови, — бросил Фаяз. Затем повернулся и прошел к ящику, откуда достал пистолет. Вставил патроны, сразу скидывая предохранитель. Даяд смотрел в пустоту. — Отвозите людей. Как я найду ее, приду. — Я пойду с тобой. Фаяз обернулся через плечо. У него были карие глаза, но смотрели они светлым взглядом. Смотрел долго, будто проверяя, из чего я сделал и достоин ли. Затем кивнул и бросил другой пистолет мне. Я чудом поймал его. — אמרתי לך לשבת כאן! — прошипел отец и сделал шаг ко мне. (Я тебе сказал сидеть здесь!) Удивительно. Я никогда не считал себя героем и лидером. Никогда не лез вперед. Разве что, если точно был уверен в своем деле. Например, я отличный бегун. И я знал, что могу это сделать — прийти первым. Я не был бойцом. Но как бы странно это ни звучало, уверенность Фаяза будто бы передалась и мне. Наверное, в этот день мы все перестали быть собой. Выросли, даже будучи взрослыми. Выбрали какой-то иной уровень. Сегодня ты мог выбрать себе новую роль. Я смотрел на оружие в руках, думал о девушке, которая там… одна… потеряна, сломана. Представил, как ей страшно. Вспоминал, как она бежала впереди и смеялась, как вела меня за руку. Она была защитником. А я… А я слушал крики отца, чувствовал взгляд Фаяза, который кричал: кем ты хочешь быть? Повернулся к отцу. — אתה יכול לנסות. נראה מי יורה ראשון. (Можешь попробовать. Посмотрим, кто выстрелит первым.) Отец побледнел, но я уже повернулся к Фаязу. — Идем. Мы вышли бок о бок в новый мир. Фаяз предложил разделиться. Мы рыскали по улицам. На нашей стороне было лишь то, что военные зачищали улицы и пока не трогали дома. Но я был уверен — скоро сгребут всех. За время, что я искал, во мне что-то лопнуло, изменилось. Видя людей, чудовищ и взрывы, жестокость и ужас, я изменился. Внутри что-то выросло, ядовитой лозой оплело трепещущую страхом душу. Я думал только об одном — мы все умрем. Очень скоро каждого из нас встретит уродливая смерть. И я молился богу, чтобы мы нашли Иванну быстрее, чем она встретит свою.