ZERO

Адам

Порой мы просто не знаем, как описать чувства, овладевшие нами. Иной раз выходило быть собранным, отбросить все лишнее. Просто быть. Но чем дольше сидишь в коконе, тем сильней бьет извне, вынуждая барьер рухнуть. Стоило нам услышать крик, как мы бросились обратно. До этого мы как раз обсуждали план, как добраться до дома Иванны, а затем отправиться с остатками на базу. Время, как толща воды, прорывалась через плотину. Я видел, как сузились зрачки Фаяза. Услышал, как мое сердце ускорило бой. Но когда мы попали внутрь, я оказался не готов. Иванна кричала, в руках держала осколок, глаза плотно закрыты, из носа хлынула кровь. Она скрючилась, держась одной рукой за раковину, вторую с осколком прижимала к животу. Больные ноги, которые надо беречь, кровили, оставляя разводы на полу. Я потерялся. На меня обрушилось все — мир уничтожен, люди гибли, смерти на моих глазах, первая кровь, первый стежок. Эта ответственность. Все вокруг закружилось, швырнув меня в калейдоскоп чувств, что я замуровал. Мне нужно было справиться. И я справился. Но что дальше… Пока я метался внутри, Фаяз сжимал в руках Иванну. С его глаз падали слезы, он раскачивал ее словно ребенка, но при этом сам едва держался за крупицы спокойствия. Я ничем не мог помочь, не мог подобрать нужных слов. Вместо этого я приблизился нетвердой походкой, опустился рядом. Нашел руку Иванны, даже не надеясь, что она поймет, примет меня. Именно сейчас во мне не играла ревность — только тупая боль. Но Иванна, к моему удивлению, вцепилась такой хваткой, что казалось, кости треснут. Она плакала в объятиях Фаяза, сжимала мою ладонь. Мне захотелось забрать хотя бы крупицу ее агонии, и я не придумал ничего лучше, чем обвить их руками. Наши взгляды с Фаязом встретились. Что-то в них промелькнуло. Я не мог описать это словами, но между нами будто скрепился договор — мы сделаем все, чтобы ее защитить.

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Фаяз вместе с отцом собирались. Первым делом нужно найти для Иванны другую одежду, сменить бинты, а потом каким-то чудом с ней на руках преодолеть целый квартал. Когда-то это казалось смехотворным, но сейчас, когда по улицам разносились взрывы, обезумевшие выхватывали живых, когда трупное зловоние ударяло в ноздри — сейчас это выглядит невозможным. Я снял с нее испорченные повязки, вытянул ей ноги. Сам сел позади и уставился в сгорбленную спину. Иванна молчала, смотрела перед собой. Ощущение бесполезности затопляло. Я был категорически несогласен со словами Даяда. Разве мог здесь быть виновен хоть кто-то? Нет! Но сказать это сейчас — крикнуть в пустоту. Иванна не поверит, а может, и хуже: начнется новый приступ. Пока я рыскал по дому, я кое-что нашел. Сначала показалось глупостью, но потом я пришел к выводу, что лишним не будет. Достал из заднего кармана штанов маленький гребень голубого цвета. Губы сами сжались в тонкую полоску, но я все же заставил себя выдавить, чувствуя при этом себя полным глупцом: — У меня есть расческа. Можно… Могу я?.. Слова не шли, зубцы впились в кожу. — Да, — тихое, гулкое и сухое прозвучало в ответ. Впервые за все это время я ощутил проблеск надежды. Нерешительно потянулся к ее волосам, разделяя колтуны на мелкие пряди. Это оказалось труднее, чем я предполагал. Иванна шипела, когда я дергал слишком сильно, но все равно позволяла мне делать, даря мне ощущение хоть какой-то нужности. А потом она коротко засмеялась. От этого звука внутренности скрутило. Было что-то неправильное в этом. — Удивительно, что ты тоже об этом подумал. Иванна говорила незнакомым мне голосом. Раньше она все время смеялась и улыбалась, была какой-то цветной. Сейчас же девушка превратилась в серую пустоту. — О чем ты? — Я хотела их отрезать, — сглотнув, произнесла Иванна. — Они будут мешать. — Ты поэтому взяла ножницы? — Да, — солгала она. Я кивнул — сделал вид, что поверил. Половина узлов было распутано, когда я произнес: — Их можно заплетать. В прическу. Тогда не помешает. Иванна обернулась через плечо. Уголок губ слегка поднялся, но в глазах не было озорства. — И все-таки ты странный. А затем отвернулась. Фаяз и Даяд вернулись через двадцать минут, полностью готовые выходить. На голове Иванны венчалась коса, а у меня жутко болели пальцы.

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Запах жареной плоти, гниения, крови. Голову штормило. Мы смогли перекусить лишь черствым хлебом, но Даяд обещал, что нас покормят позже. Иванну после скудной еды еще и стошнило — израненный организм не желал исцеляться. Она вновь впала в беспамятство, и мы переглянулись, переживая, что Иванна может не выдержать долгой дороги. Нес ее я, хоть Фаяз и порывался сделать все сам. Однако его рана на ноге желала лучшего. Когда Иванна узнала, что он ранен, лишь коротко окинула взглядом, еще глубже погружаясь в молчание. Тишина улиц пугала даже больше громкого воя сирен. Казалось, мир охватило пламя. Небо стало серым. Даяд и Фаяз держали оружие наготове. Обезумевших сейчас здесь не было, потому что всех без разбора уничтожали, желая убрать любую угрозу. Даяд сказал, что Вадим и остальная команда устроили маленький временный центр в их доме. Связываясь по радиосвязи, они узнавали, в каких районах происходила зачистка. В какой-то момент многие каналы связи умолкли, и сколько бы к ним ни взывали — раздавалась лишь тишина. Самое горькое, но одновременно и счастливое было то, что мы выжили только потому, что каждый здесь принадлежал к государственной фракции. Наши родители смогли о многом договориться и отвадить беду. У остальных спасения не было. Первым делом военные взяли города в кольца. Там, где полигонов не было, уже никого не осталось. Следующим делом окружили больницы. Из них сделали временное убежище, но никто не мог гарантировать, что, когда они переполнятся, людей не станут вышвыривать обратно. Никто не понимал, что будет дальше. Эвакуация касалась только важных людей и их семей. К таким относились и мы. Когда мы добрались до дома Иванны, я хотел было занести девушку в дом к отцу, но та пришла в тихое буйство. Вцепилась в мои плечи когтями, смотрела на меня волком и сказала только одно: — Если я увижу его — убью. И я видел по глазам, что это чистая правда. Даяд замялся и выругался, а потом отвел нас к единственной оставшейся машине. Увидев ее, я невольно замер, а Иванна заскулила у меня на спине. Это был боевой бронебой. Такой же, что уничтожал людей на улицах этого города. — Хватит стоять, садитесь. Адам, иди к отцу. Иванна, — Даяд зажмурился, не в силах больше ничего произнести. А я не стал ждать и молча занес Иванну внутрь. Фаяз к тому времени уже зашел в дом, чтобы собрать оставшихся. А я не мог уйти… оставить ее одну. Иванна казалась такой потерянной в этом черном салоне. Она сжалась, закрыла глаза. Боялась. — Иванна, — тихо позвал. — Я скоро вернусь, слышишь? Она не ответила. Тогда я поднял ее руку, перебрал тонкие, изуродованные порезами пальцы. И поцеловал. Ее глаза распахнулись. — Подожди меня здесь. И чтобы не видеть ужаса на ее лице, быстро скрылся, желая как можно быстрее разобраться со всем, а потом убраться подальше, там, где нам больше не будет угрожать опасность. Внутри все кипело. Фаяз помогал выносить остатки оборудования. Людей стало намного меньше, но я заметил, помимо отца Иванны, Анну, что стояла рядом с ним и что-то вычитывала в документах. За ней стояла Светлана и глядела в пустоту. Заметив меня, она спросила: — Иванна?.. — В машине. — Я немного замялся, а потом добавил: — Одна. Она кивнула, понимая меня без дальнейших слов. Оторвавшись от стенки, девушка двинулась к выходу, но я перехватил ее. — Она голодная. Но ей плохо от еды. Нужно что-то придумать… — Пока ничего кроме воды и батончика не могу предложить. — У меня есть каша! — услышал я откуда-то сверху. По лестнице спускалась Полина, рядом с ней шел Карим и поддерживал за руку. Следом шагала мать. Увидев меня, ее лицо расслабилось, глаза стали мягче, и она громко выдохнула. Но это длилось всего секунду. — Тебя ждет отец наверху, — сказала она на иврите. — Скоро поднимусь, — также ответил я. — Сейчас же! Все слышали нашу перебранку, но не понимали. Однако напряженное выражение лиц дало некоторое представление. — Я же сказал: скоро! — рявкнул, сам того не ожидая. Светлана рядом нахмурилась, Полина смотрела на меня. Карим чуть развернулся, чтобы видеть боком мою мать. — Полина, Иванна сильно голодна, — сказал, уже обращаясь к девушке. Мать дернула губой. — Хорошо, — она кивнула, на глазах у нее появились слезы. — И спасибо. Спасибо, что вы нашли ее. Полина положила ладонь на живот и двинулась по лестнице дальше. Светлана подождала их, а потом они вместе отправились к выходу. Наконец-то я позволил себе посмотреть на мать. Она стояла прямо напротив, оглядывая меня с ног до головы. — Иди, — еще раз сказала жестко. Ничего не отвечая, я поднимался наверх, прекрасно осознавая, что меня ждет. С каждым шагом ноги становились все тяжелей, и я заставлял себя подниматься. Открыв несколько дверей, я нашел нужную. Моше стоял ко мне спиной, что-то записывая в блокнот. Он слышал, как я вошел и прикрыл дверь, но не обернулся. Когда его захватывала какая-то идея, отец никогда не отвлекался. Нужно было ждать. Столько, сколько потребуется. Я сжал кулаки, когда наконец-то отец убрал блокнот в задний карман брюк. Он обернулся, так же как и мать, быстро осмотрел меня. — Оно стоило того? Я даже не думал. — Да. Уголок губ дернулся. А потом он за два шага преодолел расстояние между нами. Мне понадобилась вся выдержка, лишь бы не отшатнуться. Кулак пришел под ребро — и я скрючился, но указательным пальцем Моше подлез под ребро, больно натягивая кожу и вызывая у тела дикую дрожь. Он сдавливал ребра с двух сторон, заставляя меня сжимать зубы. Таким образом он заставил меня стоять прямо. Пальцы второй руки сжались на моей челюсти. — Что ты успел узнать? Его глаза бешено бегали по моему лицу. — Я видел, — палец залез еще глубже, — как кусали. И они обращались. — И все? Я это тоже видел. Что полезного ты смог узнать?! — Возможно, животные не заражают. Но это только предположения. — Доказательства? — Я приведу, — прохрипел я. — У тебя будут сутки. В следующий раз, когда решишь перечить мне в открытую, я лично пристрелю ту, что тебя отвлекает от работы, а затем и тебя. Отец отпихнул меня. — Собирайся, мы едем на базу.