ZERO

Бодрость после разговора с отцом схлынула. До ужаса хотелось спать: глаза слипались, голова налилась тяжестью, зевота одолевала каждые две минуты, если не чаще. Попрыгала на месте, ощущая себя последней идиоткой, стоя здесь в одиночестве. Летчики — еще один пункт договора между уцелевшими базами. Информация, полученная в ходе полетов, делилась между всеми. Таким образом, мы могли обеспечить им безопасность, ведь другие — незарегистрированные объекты — сразу же сносили «зенитки». Летчики смотрели, какие районы и города были оккупированы, где остались живые, где происходило движение стада — большого скопления зараженных. Раньше все были единым целым, но, когда живых стало значительно меньше, чем мертвых, мир разделился, и каждый защищал только свою территорию. Небо расколол рев двигателей. Показались два истребителя. Ведущий — «Призрак-1», за ним — «Призрак-2». Они сели жестко, с пробуксовкой по растрескавшемуся бетону. Первый остановился в десяти метрах от меня. Кабина распахнулась, и из нее спустился пилот. Высокий, поджарый, в черном комбинезоне. На лице маска-респиратор, сдвинутая на подбородок. Глаза холодные, острые, как лезвия. В правой руке планшет с картой. Я двинулась навстречу. Стоило нашим взглядам столкнуться, как карие радужки стали заполняться теплом. — Ну привет, моя. — Фаяз. Я притянула друга в такие долгожданные объятия. У нас почти не было времени, чтобы перекинуться хотя бы парочкой слов. Фаяз постоянно был в небе, а я искала на земле человечество, которое, кажется, никому больше не нужно. Позволив себе еще одну лишнюю секунду, я нехотя отступила, но не смогла отпустить. Ладони легли на плечи, глаза жадно скользили по уставшему лицу. — Иванна, здравствуй, — поздоровался со мной второй пилот, проходя мимо. Кажется, его звали Игорем. Я не запомнила. Мазнув равнодушным взглядом, вновь вся обратилась к Фаязу. — С ночи? — спросил он. — Да. — Иди отдыхай. Невольно закралось подозрение. — Гонишь? — Просто устал. — Фаяз попытался улыбнуться. Вышло плохо. — В чем дело? Коротко вздохнул, оглядел мои ладони на своих руках. — Ничего, моя. Приблизился, поцеловал в лоб. А затем отстранился совсем и пошел вперед. Стало... неприятно, что уж скрывать. Фаяз отдалялся. Намеренно или нет, но выстраивал между нами стену, к которой я была не готова. После смерти... Лены мне стало необходимо держать всех своих в поле видимости. Скорбь душила, приходила во снах, сдавливала грудь, а переживания добавляли еще больше тревожности, усугубляя ночи. Я двинулась следом. — Зачем пришла-то? — спросил он, оборачиваясь. — Отец сказал прийти. — И тебе тоже? — Да. — М. — Что — «м»?! — Ты же в курсе, что зреет? Не уверен, что тебе стоит в этом участвовать. — Что? Это еще почему?! Да стой ты! Я выбежала вперед и преградила путь, вынуждая Фаяза остановиться. Он поднял глаза к нему и прикрыл веки. — Иванна, будет лучше, если ты будешь заниматься только тем, чем занималась. — Да почему?! Усталость, тревога, да весь чертов апокалипсис давил на плечи, а это… поведение Фаяза раздражало до сжатых пальцев и скрипа в зубах. — Ну?! Чего ты молчишь! Фаяз, черт возьми! Я тряхнула его за руку, но он скинул ее. В глазах полыхнуло что-то чуждое, тяжелое и холодное. Совсем не похожее на моего Фаяза. — Хочешь правды? — Он подошел вплотную, и мне пришлось вскинуть голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. От него пахло бензином и кожей. — Я считаю, что твоя идея с отрядом — херня. — Что?.. — То, Иванна. Ты была там? Видела, что там происходит? — Была! — Нет, сейчас все иначе. Даже хуже, чем было в первый день! Я вижу это каждый день своими глазами. Ты хочешь выйти за периметр?! — Фаяз резко отвел руку назад, но глаз с меня не сводил. — Знаешь, что ты там будешь делать? Убивать, Иванна. Каждый раз ты будешь выходить и убивать зараженных. Своих соседей, бывших друзей! А знаешь, кого еще? Живых. Потому что там происходит настоящий пиздец. Каждый хочет спастись, они готовы идти по головам, убивать детей, женщин. Да всех! Если ты выйдешь туда, то вернешься другим человеком. — А ты думал, что я буду здесь просиживать штаны?! — Пусть его слова и правдивы, но это не значит, что я соглашалась с ним. — Ты забыл, чему мы учились всю жизнь, Фаяз? Убивать! Нас бы отправили всех черт знает куда и явно не в бумажках ковыряться. — Может быть, а может, и нет! У тебя есть шанс избежать этого, а ты лезешь в самое пекло! — Ты знаешь почему! — Нет, не знаю! — Да потому что кроме меня некому! — Я вскинула руки, не веря, что это вообще требовалось объяснять. — Мы скоро умрем, а это никого не волнует! Даже тебя! Ты… ты изменился! Фаяз выходил из себя. Он часто и шумно дышал, зрачки расширились, заполняя собой радужки. А после моих слов так и вообще рассмеялся, с силой сжимая ладонями лицо. — Изменился, да? Резко все напускное веселье сошло. Лицо стало каменным, чужим. За два шага он сократил между нами расстояние настолько, что стало нечем дышать. Пальцы сжали мои щеки и с силой притянули к себе. Он почти зарычал мне в лицо: — Так смотри, что будет с тобой. Ты права. Я охиреть как изменился. И хотел уберечь от этого тебя. Только вот забыл, что ты никогда не прислушивалась ко мне. Грубо отпихнув меня, Фаяз пошел вперед, проводя рукой по лицу. Мне только и оставалось смотреть ему вслед, заполняясь горьким сожалением: кажется, я теряла своего друга. Его нужно спасать. Только вот я не знала как.

***

Мы зашли в командный зал. В центре стоял стол из сваренных металлических листов, окруженный стульями. На столе раскинулась карта местности, исписанная пометками и торчащими булавками, отмечающими опасные зоны и пути отхода. Рядом мерцали экраны старых мониторов, передавая прерывистую картинку с камер наружного наблюдения. В углу гудел генератор, распространяя запах солярки. Радиостанция с протянутой к вентиляционной решетке антенной беспрерывно потрескивала. Отец уперся двумя руками в стол, тыкая на карту, рядом Анна, что стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него со скепсисом, и Даяд, что внимал каждому слову. Виктор — отец Полины — сидел полубоком и что-то записывал в блокнот, периодически постукивая карандашом по подбородку. Здесь также были и офицеры, которые стали командирами отряда отца, мать Радика — Лилия, что отвечала за связь и была радистом, как и мы. Фаяз сразу направился к отцу. Тот, услышав приближение, обернулся и, увидев сына, ощутимо выдохнул. Прерывая дела, потянулся к нему, прижимаясь лоб ко лбу, и коротко кивнул. С другой стороны от отца расположился Моше, он был одет в белый халат и, уперев локти в стол, прислонился к рукам, внимательно слушая отца. Над ним стоял Адам. Стоило мне войти, мы сразу встретились взглядами. Адам тут же подошел ко мне и подхватил кисть, массируя пальцами костяшки. Я благодарно ему улыбнулась, и мы вместе подошли к столу. Фаяз подчеркнуто на нас не смотрел. — Почти все в сборе, — кивнул нам отец. — Дождемся остальных и приступим к финальному обсуждению. Ждать больше нельзя. — О чем вы? — Стоило вопросу слететь с губ, все взгляды обратились ко мне. — Вы уже планируете нападение? — Не планируем, — сурово начала Анна. — Уже готовимся к выходу. Я изумленно уставилась на отца. — Уже? — Ты думала, мы здесь развлекаемся? — вновь одернула меня Анна. Как же она меня раздражала! Стояла рядом с отцом, говорила со мной так, будто я обязана ей подчиняться. — Я не с тобой говорила. Все замолчали. Тишина стала обволакивающей. Адам сжал мою ладонь, а я подалась вперед. Отец что-то сказал мне, но я не разрывала зрительного контакта с этой женщиной. Нас спасла открывшаяся дверь. Радион придерживал створки, пока Полина, держась за локоть Карима, перешагивала порог. Я сразу же бросилась к ней, отпуская Адама, и встала с другой стороны. Подруга выглядела не очень хорошо. На четвертом месяце беременности ее фигура нисколько не изменилась, только слегка выпирал крошечный живот. Его и вовсе можно было не заметить, если не знал о беременности. Еды не хватало даже с нашими передачами. Кожа бледная — она мало выходила на воздух после того случая. Карим, наплевав на все запреты, переехал к ней, хотя летчиков расселили в более удобные помещения. Светлые волосы напоминали солому, под глазами круги. Полина плохо спала — ее мучили кошмары. — Зачем ты пришла? — спросила я тихо. Карим недовольно поджал губы, а Хорек мягко улыбнулась, чуть сжав мои пальцы. — Иди сюда. — Лилия отодвинула ей свой стул, а сама встала. Радион поцеловал мать в щеку и замер позади, скрестив руки. Мне не нравилось, что происходило. — А теперь начнем, — сказал отец, избегая моего сурового взгляда. — Разведданные. Анна начала доклад, рассказывая расстановку объектов на базе, численность и какая система обороны. То, что я слышала, мне не нравилось. Требовалось ручное вмешательство хакера, чтобы отключить основные системы видеонаблюдения и обрубить связь. Дальше диверсионная группа из малого состава проникнет внутрь по заброшенному туннелю. После открытия ворот, которыми и должна заняться группа, выступает тяжелая артиллерия. — Мы можем использовать дроны, — начал Вадим. — После отключения их систем они могут быстро атаковать объект. Полина кивнула. Что происходит?! — Газ. Слова Моше заставили всех умолкнуть. — Что? — Пусть дроны распылят газ. Адам. Бегло скосив на меня взгляд, Адам послушно выступил вперед. — Я синтезировал газ. Мы сможем быстро всех ликвидировать. Отец задумался. Они действительно раздумывают над тем, чтобы полностью зачистить всех?.. — О чем вы говорите? — я не смогла удержаться. — Там же люди! Обычные, как и мы! Там могут быть дети! Адам сглотнул. Я не могла поверить… — Либо мы, либо они, — прозвучал голос отца. Никто не возразил. — Я все еще против участия Полины, — вдруг произнес Фаяз, сильнее вгоняя меня в ступор. — Что? — Я повернулась к подруге. Она отвела взгляд. — Ты из ума выжила?! — Девчушка, умерь свой пыл. Руки задрожали, зубы сжались, а губы стали подрагивать. — Не говори со мной так, — прорычала я, глядя на Анну. — Вы все из ума выжили. Она же, черт возьми, беременна! — А еще она один из лучших спецов, что у нас остались. Я посмотрела на отца. Как он мог так размышлять? — Я предупреждал тебя, Иванна. Это недетские игры. Я обвела взглядом комнату. Ни ее отец, что пусть и выглядел огорченным и не разделяющим этот сюр, ни все остальные, ни человек, что всегда трепетно растил меня и сестру… Никто не возражал. Либо они, либо мы. — Вы такие же чудовища, как и зараженные! — рявкнула я. — Вы ничем не лучше! Вы все! Делайте что хотите, но она не будет участвовать в этом. — Иванна, — несмело начала Хорек. — Заткнись! — У нас нет выбора! — процедил отец. — Выход есть всегда, просто вы не хотите его искать! А ты, — я быстро подошла к Полине и потянула ее на себя. — Вставай! — Но… — Живо! Радион? — я посмотрела на друга, и он коротко кивнул. — Карим? Они оба, поддерживая Полину, направились к выходу. Я повернулась к отцу, встречаясь с ним взглядом. Мне было не страшно бросить ему вызов, если не могли остальные. К моему удивлению, комнату стал покидать Фаяз. На его губы закралась тихая улыбка, от которой мне стало немного легче. А когда я повернулась к Адаму, то обнаружила, что он тоже собирался уходить, только его за руку стиснул отец. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь пересилить друг друга. Я не знала, что мне делать, но все вновь решил Фаяз. Быстрым шагом дойдя до Адама, он положил руку ему на плечо и наклонился чуть ниже, перехватывая взгляд Моше. — Какие-то проблемы? Если бы взглядом можно было убить, Фаяза бы уже не стало. — Нет, — прошипел подобно змее отец Адама и отпустил руку. — Пошли, герой, — усмехнувшись и хлопнув еще раз Адама по плечу, сказал Фаяз. Не тратя время на разговоры, я пошла следом. В спину мне донеслось: — Вся в тебя, мать твою.

***

Тем же вечером я сидела за столом и смотрела на спящего в своей кровати Адама. Свеча откидывала причудливые тени. В голове роились мысли, и я никак не могла выцепить нужной. Радион предложил, чтобы мы все переехали в один общий ангар, где сможем присматривать друг за другом. Мы все согласились, но решили обсудить это завтра. Полина и Карим, ругаясь, закрылись в комнате. Фаяз тепло улыбнулся и сказал, что мной гордится, но что-то придется решать, ведь такое мне не простят. Адам выглядел плохо. На его теле расцвело десятки синяков, происхождение которых он отказался мне раскрывать. Я попросила остаться его у меня. Прийти к решению мне помешал стук в дверь. Напрягаясь, я вынула пистолет из кобуры — мало ли на что способна мстительная стерва Анна. Адам не проснулся, поэтому я в одиночестве подкралась к двери, стискивая оружие. — Кто? — Это я, Ива. — Пап? Нахмурившись, я раскрыла дверь на несколько сантиметров, внимательно осмотрела его и только потом вышла. — Ты что, думала кто-то придет за тобой? — Отец выглядел обиженным. Я не ответила. Постояв несколько долгих минут в тишине, он, наконец, заговорил: — Ива. — Выдохнул, отведя взгляд. — Ты была права. Это точно не то, что я ожидала услышать. — Что? Папа усмехнулся и покачал головой. — Это моя вина, что ты мне не веришь. Знаешь, я так долго думал… Вспоминал. Когда Лены… когда ее, — снова судорожный выход. — Я был разбит. Нет. Я до сих пор разбит, малышка. И ты… Ты ведь тоже ушла от меня. Он поднял на меня взгляд, полный боли и отчаяния. — Вас двоих больше не стало в моей жизни. Но ведь вы… Ты все, что у меня осталось. Осторожно, очень-очень медленно, папа поднял ладонь, желая коснуться моей щеки. Он делал это так нерешительно, что у меня сжалось сердце. На половине пути я сама схватила его за руку и притянула к своей щеке. Губы папы задрожали. — Малышка, мне так жаль. Мне очень жаль. Мы… Мы прислушаемся. Иванна, ты была права. Во всем. Мы не будем вмешивать Полину. Но нам очень нужна эта база, но мы придумаем другой способ, слышишь? Я все сделаю правильно. Чего бы это ни стоило. И тебе дам то, что ты просишь. Отряд. Он у тебя будет.