ZERO

Адам

Этого недостаточно! — Если усилить формулу, это приведет к летальному исходу. — Именно этого я и хочу! — Но… — Ты зазнался, Адам, — Моше приблизился почти вплотную. Моя ладонь лежала на столе, а отцовская подбиралась все ближе. Я мог бы убрать руку, но не стал. — Делай, что велено! — В этом нет никакого смысла! — Я покачал головой, стараясь не коситься на пальцы. — После распыления такого газа наши люди не смогут войти внутрь, пока он не выветрится! — Наденут противогазы! — Но… Глаза отца сузились. Он ненавидел споры, ненавидел, когда кто-то не соглашался с ним. Я всегда послушно исполнял то, что от меня требовалось. Но раньше все разработки были безликими. Мы делали, а потом передавали в другие руки. Дальнейшая судьба нас не касалась. Так было легче — считать, что твое дело лишь придумать, создать, а выбор, что с этим делать, переложить на других. Сейчас же я точно знал, что будет происходить с моими разработками. Моше одним движением всадил ручку в перепонку между пальцами. Не так, чтобы проткнуть, но точно принести значительное неудобство. Веки дернулись, рот вытянулся в прямую линию — большего выдавать я не собирался. Дверь открылась — Моше отошел. Я спрятал ладонь в подмышку, поворачиваясь к вошедшему. Инга в светлом потрепанном медицинском халате держала стопку бумаг и испуганно переводила голубые глаза от одного к другому. — Чего тебе? — рявкнул отец. — Адель попросила передать вам. Это от… Виктора. Моше шумно выдохнул и, обогнув стол, навис над девушкой. — Читала? — Н-нет. — Врешь?! Инга замотала головой. — Что там написано? Пришли ответы на наш запрос? — Я не знаю. — Пошла вон. — Хорошо. — Инга быстро закивала, но затем посмотрела на меня. — За вами пришли. — Кто? — вместо меня спросил отец. — Хафисов. — Ты идиотка? Какой из троих? Инга сглотнула. — Фаяз. Моше оскалился. — Твой защитник пришел. — Отец подмигнул мне, но все же отступил. — Скройся. Но, — он наставил на меня палец и закончил фразу на иврите: — завтра новая формула должна быть у меня. Не сделаешь, пожалеешь не только ты. Понял? Отвечать я не стал.

***

— Давай еще раз. Фаяз снова расставил мишени. Точнее, поднял две из десяти, которые у меня чудом вышло задеть. — Мне кажется, это бесполезно. — Бесполезным будешь ты, если не научишься стрелять, — усмехнулся он. — И прекрати выкрикивать непонятные мне проклятия. — Будто их смысл непонятен! — Ты ужасно материшься. А говоря на своем, лишаешь меня эмоций. — למה רק הקשבתי לך? (Зачем я только послушался тебя). — Ага. Стреляй. Я принял положение. С недавних пор Фаяз начал обучать меня владению оружием. Мои результаты в стрельбе всегда были посредственны, но я не видел смысла — раньше не видел — улучшать их. Одна банка упала. Фаяз одобрительно кивнул. Ежедневно он спасал меня из лап отца и отводил в поле за казармами, чтобы никому не мешать и не пугать. Фаяз… присматривал за мной. Это было непривычно и странно. Но чем больше я узнавал его, тем лучше понимал его. Этот человек не мог по-другому. Если нужна помощь — он оказывал. Если защита — то защищал. Еще одно попадание. — Давай-давай. Не отвлекайся. Мне действительно хотелось научиться. Стать лучше. Уметь быть полезным не только в закрытом кабинете, но и суметь защитить. — Собьешь пять, разрешу похвастаться перед Иванной. — А без твоего разрешения я не мог этого сделать? Выстрел — промах. Я скривился. — Да она тебя за пять на смех подымет, а если меньше… Ну, можешь попробовать, — сказал Фаяз и хохотнул. — Она хороша в стрельбе? — Она лучшая во всем. Я скосил взгляд, ощутив привычный укол ревности. Но он быстро ушел, стоило увидеть расслабленное выражение лица Фаяза. В нем подкупало именно то, что если он становился твоим другом, он действительно был им. Я… доверял ему. — Может быть, я стану больше похож на вас, — сказал я быстрее, чем подумал о значении произнесенного. Фаяз усмехнулся. — Мне кажется, твой плюс именно в том, что ты на нас непохож. Этакий ботан-бегун. — Я не ботан! Растения меня не интересуют! Фаяз закусил нижнюю губу, сдерживая смех, и покачал головой. — Стреляй давай, не ботан он, блин. Через полчаса мы сидели на земле. Высокие колосья шелестели у нас за спиной. Близился вечер. Небо грузно нависало над нами, пленяя взгляд грязно-оранжевым цветом. Вдали качались деревья. Если смотреть только на них, могло показаться, что в мире все как прежде. Нет ни смерти, ни чудовищ. Все хорошо. — Есть будешь? — спросил Фаяз. — А что у тебя? — Какие мы избирательные. Дядя Леван вот предал. Фаяз вытащил из сумки два небольших контейнера. Всего на базе, помимо наших семей и нас, пятнадцать бывших спецназовцев, восемнадцать технических специалистов, двенадцать медиков. И их семьи. В целом около сотни человек. Летчиков было всего четыре, включая Карима, который летал только на вертушках. Фаязу приходилось брать по несколько смен подряд. На вылеты его стали отправлять почти сразу, как все началось. И уже тогда его вечное спокойствие и самообладание начало давать крупные трещины. Он никогда не говорил, что делал, но догадаться было несложно. Если я занимался разработкой средств устранения, то Фаяз напрямую устранял угрозы. Очаги зараженных. Людей… Точно так же, как мне нужно было найти отдушину, Фаяз искал хоть какую-то нить, чтобы оставаться собой прежним. Еще тогда, спасая Иванну, родилось зерно нашей дружбы. А теперь оно становилось лишь крепче. — Опять насобирал тебе? — Нам! Он открыл крышку и протянул контейнер мне. Обычная еда, щедро приправленная специями, защекотала ноздри и раздразнила желудок. — Это что за херня? Фаяз перехватил мою ладонь и грубо расправил пальцы. На перепонке набухла красная точка. Я вырвал руку. — Опять? Я отвернулся. — Пиздец, — Фаяз с остервенением швырнул крышку, — Иванна знает? Тишина. — Значит, нет. Блять! Ты понимаешь, что так может продолжаться! Если она поймет, да… Пиздец! Его убить нужно. Он произнес это так буднично, что я рассмеялся. — Спасибо. — Я серьезно. — Я тоже, Фаяз. Спасибо. Но мы не сможем сделать это. Он умен. Без него не будет лечения. — Да разве от этого дерьма возможно лечение? — быстро говорил Фаяз. — Он скорее угробит нас. — Я привык к такому. — К такому нельзя привыкнуть. Иванна… — Иванне знать не обязательно, — твердо произнес я, поворачиваясь к нему. — Она неглупая. — Она сейчас занята. Моя грустная улыбка отзеркалилась на лице Фаяза. — Ей так проще, — начал он, — спасать кого-то. Попытаться. Вместо… сестры. На некоторое время мы замолчали, поглощая еду. Когда я только узнал, что Иванна небезразлична Фаязу, то совершенно не знал, что с этим делать. Соперничать с ним — нереально. Но, к моему изумлению, Фаяз сам отошел на задний план. В нем было это страстное благородство рыцаря. Он уважал решение других и никогда не пересекал черту. Поняв, что мы с Иванной вместе, он просто принял это и решил не мешать. Однако у Фаяза была еще одна особенность. Стоило ему войти в чью-то жизнь, то без него дальнейшее существование не представлялось. — Знаешь, — начал я, — у меня никогда не было братьев. Фаяз замер, покосившись на меня. — Мне бы хотелось, чтобы у меня все-таки он был, и чтобы он был похож на тебя. — Ну ты и выдал, придурок. Давай ешь и снова стреляй. Хватит с меня братьев, — сказал он, а сам рассмеялся. В этот раз пятерку я тоже не выбил.

***

Хотелось спать, усталость пожирала. Я не помнил, когда спал больше четырех часов. Сначала я решил отправиться к Иванне, но потом решил, что не стоит отвлекать ее от смены. Ноги понесли меня дальше. Закончу обход и тогда отдохну. Постучав в железные двери, стал ждать. Глаза слипались, и я тряхнул головой. — Кто? — послышался голос Карима. — Адам. Когда я вошел, мы быстро пожали руки друг другу и направились в нужную комнату. Полина лежала на кровати и смотрела в окно. Ее состояние, несмотря на бледность кожных покровов и недоедание, все равно считалось более-менее приемлемое. Увидев меня, девушка улыбнулась. — Адам! Привет. А где Адель? — Мама сегодня занята в лаборатории, попросила меня задать тебе вопросы и все записать, а завтра уже она придет. Карим подоткнул подушку под ней, помогая усесться удобней. — Чай будешь? — спросил у меня. — Да, пожалуйста. Пока Карим ушел, я послушал сердцебиение плода стетоскопом и отметил в тетради. Затем с помощью сантиметра отметил округленность плода. — Маленький, да? — забеспокоившись, спросила девушка. — Еще нагонишь, — я улыбнулся. — Первый триместр вышел тяжелым для тебя, да и большинство женщин начинают набор только к пятому месяцу. Пришлось экстренно изучать все, что я смог по теме беременности. Мать делилась знаниями, я выискивал в памяти все, что помнил с обучения, изучал книги, которые мама умудрилась взять с собой. — Адам, я маленького роста, я уже должна походить на бочку! — Не нервничай. Все будет хорошо. Женщины рожали и в худших условиях. На этих словах в комнату зашел Карим, от которого чувствовалось исходящее напряжение. Он поставил чашки, расплескав чай. — Карим, — тихо позвала Полина. — Не говори со мной, когда я зол. — Карим! — Что?! Его глаза широко распахнулись, брови свелись к переносице, а губы сжались. — Прекрати. — А что, я должен радостным козлом здесь скакать, пока он убеждает тебя, что все хорошо? — Но ведь… — Даже не начинай, Адам! Я думал, ты на моей стороне, а ты так же, как и остальные, потакаешь ей! — Хватит, Карим! Мы уже десятки раз обсуждали это! — Нет, ты просто решила, не спросив меня! Ты приняла это решение за нас двоих! Приятного чаепития! Карим бросился прочь из комнаты. Полина закрыла глаза. — Я считаю, что он прав, — добавил я. — И ты туда же! Полина взяла побелевшими пальцами кружку и отхлебнула чая. План захвата базы обсуждался уже долгие недели. Каждый шаг был продуман, однако существовала огромная загвоздка. Чтобы отключить систему, нужно личное вмешательство. Способных на такое на базе было только двое. И это Полина с отцом. И если последний будет вершить дела прямо на месте, то ему нужен помощник поблизости. Полина вызвалась без колебаний. По ее мнению, опасность грозила ей не больше, чем в остальное время. Ее должны подвести на машине как можно ближе, а затем увести. Но всегда был шанс, что что-то может пойти не так. Однако никто, кроме Фаяза и Карима, особо не возражал. На том и решили. — Ты же понимаешь, какой это риск, Полина? — Понимаю! А еще я понимаю, что если мой ребенок родится здесь, то будет либо большим от радиоактивных отходов, либо нас просто прибьют! Я поджал губы, понимая, что случай с нападением на нее решил слишком много. Полина отчаянно хотела сбежать отсюда и была готова пойти на что угодно. — Я не больная и небесполезная! — Никто этого не говорит. — Я справлюсь. — Полина… — Я справлюсь! Я покачал головой. — Иванна не даст этому произойти, — вдруг сказал я, отмечая, что использовал фразу Фаяза. Полина же вновь улыбнулась. — Иванна — идеалист. Посмотри, что она делает сейчас? Да, черт возьми, она собрала целую станцию, чтобы выискивать людей! А дальше что? Куда их девать? Ты сам знаешь, как нам нужен дом, а не его подобие! И я могу помочь ей, нам, всем! Этот разговор происходил уже десятки раз, но ничего никогда не менялось. Но в этот раз все пошло не по сценарию. Иванна ворвалась на собрание и одним своим присутствием разбудила целый рой пчел. Происходящее никому не понравилось, особенно когда изменения вносились перед окончательным шагом. Однако это ее не волновало, Иванна забрала Полину и покинула штаб, забирая всех нас с собой. В голову невольно закрался вопрос, насколько распространялась эта преданность и как далеко мы готовы зайти? Насколько готов я? В свете маленькой свечи я держал Иванну в своих руках. Она сидела на моих коленях, глядя прямо в глаза. Пальцы поглаживали мягкую кожу, губы нежно касались шеи, а движения бедер были неспешными, неторопливыми. Хотелось растянуть эту ночь на века. Мягкая и податливая, Иванна льнула ко мне, отвечая на ласку. Она хмурилась, натыкаясь на очередной синяк, но на каждый вопросительный взгляд я отвечал более требовательным поцелуем. Я крал у мира эту ночь и не очень не жалел. Между касаниями мне пришел ответ. На все. Я готов на все.