Кукловод

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре. Утро начинается с пробуждения, когда мерзкий звук будильника проникает в твою голову, заставляет мозг молить о пощаде. Ещё не открыв глаза, запускаю из правой руки нити чакры, дабы закончить эту страшную пытку. Такой мазохистский способ пробуждения был придуман Эбису, который хотел выработать у меня привычку использовать нити в любом положении и состоянии. К гордости деда и моему недовольству, у него получилось блестяще. Будильник был не простым, а с хитростью. Даже самые базовые куклы нет-нет, да чуть-чуть по-разному управляются. И это не говоря про именитые марионетки — отдельный мир. Проще говоря, к каждой кукле нужен свой подход. Для примера далеко ходить не надо: моей саламандрой нельзя управлять, как обычными гуманоидными марионетками. Она тупо «заглохнет» в попытках выполнить неположенные команды. И если моя кукла просто будет тупить, то у других, при неопытности, она может активировать скрытые механизмы, а именно: метательное оружие, бомбы, яды и всё в таком духе. Будет плохо. Дедовская машина пыток повторяет принцип индивидуального подхода и отключается только от нитей чакры при определённой «кодировке». Сам в шоке, но Эбизо как-то извернулся в конструкции, так что каждый день её «пароль» менялся. «Тренируй, Сасори, адаптивность к новым марионеткам». И каждое утро мне приходится подбирать ключ, чтобы отрубить мерзкий звук. Первые разы это занимало десятки минут, теперь — две секунды в полубессознательном состоянии. — Ещё полчаса до назначенного времени, — заключил я, смотря на часы. Как обычно, никого не было, лишь мои марионетки ожидали меня у выхода. Кивнув на свои приготовления, я отправился пополнять запасы своих сил или, по-простому, — есть. За время трапезы пытался придумать планы, выходило с переменным успехом. Кое-какие комбинации у меня были, не зря с Пакурой постоянно тренируюсь. Однако интуиция твердила — этого мало, думай креативнее. Если соперником будет генин — надо убрать яды, если чунин — можно не сдерживаться, но подготовить противоядия, джоунин — бей всем, не стесняясь. И тут стоял ещё вопрос испытания. Ладно, бесполезно думать. Меня могут вообще послать куда-нибудь за пределы деревни. — К чёрту всё, информации мало, — быстро собравшись и ещё раз проверив амуницию, я вышел в сторону здания Казекаге. Негоже заставлять людей ждать. *** — Идём. Ладно, я удивлён… Очень сильно удивлён. Да я в шоке! Думал, что мне назначат какого-то левого чунина, может быть, не особо сильного джоунина, или на худой конец Сатецу выделит своего АНБУшника, но нет — мир явно хочет меня поразить. В условиях войны, когда верхушка деревни должна безвылазно сидеть по своим кабинетам или куролесить по полю боя, сам Третий Казекаге собственной персоной нашёл время на шестилетнего пацана. Не верю! — Господин Сатецу, вы — теневой клон? — мужчина, посмотрев на меня с каплей удивления, ответил: — Нет, — сказал, как отрезал. Хотелось продолжить «допрос», однако Казекаге не дал: — Не задавай глупых вопросов. После нескольких шагов он запрыгнул на верхушку дома, развернулся и посмотрел на меня. Понятно. Меня проверяют на то, смогу ли я использовать верхнее перемещение. В этом нет ничего сложного, провернёт даже самый тупой генин, прослуживший полгода в корпусе, но обычно такое ожидают от детей постарше. Благо, умеем, любим, практикуем. — Хм… — ни грамма удивления. Ощущение, что Сатецу заранее знал… ах, да… он глава деревни шпионов и диверсантов. — Не отставай. В начале скорость была в пределах моих возможностей, потом пришлось сильно напрягаться, и только под самый конец надо было выжимать все силы. Сатецу меня проверял. Это было до боли очевидно и заставляло выкладываться по полной. — Отдых пять минут, после мы начнём тренировочный бой. Можешь использовать всё, что угодно. — едва отдышавшись, услышал я слова моего «проверяющего». Итак, у нас есть сильнейший Казекаге — одна штука, шестилетняя личинка шиноби — ещё штука, и сомнительные перспективы битвы. Нет, я не буду, как Наруто, что волнуется за сохранность джоунина в тренировочном тесте — это тупо. Свои силы не принижаю, но трезво оцениваю. Сейчас достаточно одного джоунина, чтобы меня спеленать. С чунина — пятьдесят на пятьдесят. Если свежий, недавно назначенный или неопытный, то шансы есть, а так — маловероятно. Пять минут мне дали не только на отдых, но и для обдумывания какого-нибудь плана. И я воспользуюсь возможностью по полной. *** Третий Казекаге Сатецу.  Наблюдая, как Сасори спокойно стал приводить себя в порядок, Сатецу сам себе кивнул и поставил мальчику ещё один маленький плюс. Как бы Коноха ни пропагандировала равенство и подобный бред, все шиноби следовали культу силы. Универсальное правило: «Чем больше кулак, тем больше правды» — оставалось актуальным всегда. Сильнее всего подобное проповедовали Кумо и Мизу, только у первых это было ещё в более-менее нормальных рамках, тогда как туманники возвели его в какой-то извращённый культ. У остальных скрытых сёл поклонение силе было на приемлемом уровне. Сатецу знал, какое «давление» испытывают находящиеся с ним ниндзя. Строгая иерархия шиноби, где с детства воспитывали уважение к авторитетам, заставляла даже закалённых джоунинов испытывать робость перед главой деревни. Лишь те, кто обладал определёнными качествами, могли оставаться спокойными перед ним. Зачастую это были старейшины деревни — старые шиноби, знавшие его с самого детства, имевшие огромное влияние на политику и сами не обделённые силой. Сасори же не подходил ни под один критерий, однако особого страха не проявлял. Так, сильное удивление при первом появлении. — Господин Казекаге, я могу использовать яды? — через пару минут поинтересовался Сасори. Были и минусы отсутствия страха перед начальством — задают глупые вопросы. Хотя… Вопрос с ядами всё же был правильным. Сомнительно, что Сасори стал их мастером, но чем чёрт не шутит, и маленький гений мог создать формулу с отборной отравой. Это не убьёт Сатецу — для подобного яда надо соблюсти много специфичных условий, — лишь доставит много хлопот. Для подавления будет задействована чакра, меньше чакры — меньше выносливости, что в условиях войны опасно. В любой момент какому-нибудь фронту срочно понадобится помощь. Ну и ещё борьба с отравой вынудит его меньше работать с документами. Ни для кого не секрет, что чем сильнее шиноби, тем он выносливее. Для Сатэцу не спать пару дней и не потерять продуктивность было легко. По его подсчётам, ему нужно где-то три часа сна раз в три дня — и всё, он с энтузиазмом будет пахать на благо деревни. Обычно он такое «экстремальное» времяпрепровождение не практиковал, однако сейчас у него завал из-за перевода деревни на военные рельсы. Как бы Сатецу и его совет ни готовились к войне, к ней никогда нельзя было полностью подготовиться. Постоянно вылезали проблемы, требующие его внимания. — Противоядия есть? — мальчик уверенно кивнул. — Тогда можешь. — опять же, яды маленького отравителя вряд ли на него подействуют, и всё же даже минимальный шанс надо убирать из уравнения. С большим выбросом дыма на поле появились три марионетки: саламандра, ворона и муравей — всё, как докладывали АНБУ. Пусть Сатецу заранее знал об этом, подобная демонстрация всё равно чуть поразила его. Обычный генин-кукловод может управлять одной-двумя марионетками за раз, чунин — от трёх до четырёх, джоунин — пять и более. Чие с её десятью марионетками «Чикоматцу» — уникум. Второй после старухи мастер марионеток в деревне, Иори, может управлять всего восемью. Конечно, есть ещё условности с качеством управления на соответствующем уровне, вроде: сила марионеток чунина должна быть на уровне чунина, но даже так три марионетки в шесть лет — очень неплохо. Осталось только определить уровень мальца. Для такого дела Сатецу ограничил свои сенсорные способности — магнитные поля давали нечеловеческое восприятие. Поскольку все шиноби хоть немного, но носили с собой металлы, то он, как обладатель стихии магнетизма, мог чувствовать их. — Начинай! — с его командой вокруг них взорвалось облако дыма. Сасори получил ещё один плюсик за то, что не стал, как подавляющее большинство самоуверенных детей, идти в лобовую атаку. Кукольникам вообще вредно сражаться в открытую, и, видимо, старшие родственники доходчиво объяснили это мальчику. На его несчастье, даже активно ограничивая сенсорику, превосходные чувства Сатецу до боли легко рисовали картину происходящего: скрип марионеток — подготовка к использованию механизмов, дуновение ветра и лёгкая смена направления дыма — мальчик спрятался в левой части полигона, в радиусе тридцати–сорока метров от Сатецу, щелчок с левой стороны — марионетка приблизилась и запустила механизм, свист ветра — этот механизм оказался запуском снарядов. Все действия были сделаны по канонам кукловодов и очень даже быстро. Только, оставив за скобками то, что Сатецу досконально знал тактики мастеров марионеток, — опыт не являлся шуткой. Любой более-менее опытный джоунин сможет понять происходящее и совершить ответные действия. Казекаге увернулся от летящих кунаев, в воздухе блокировал удар марионетки («Карасу») и, используя её в качестве опоры, прыгнул от истинной атаки — отравленного газа от муравья («Куроари»). Неплохо, комбинации без излишеств, но действенные. Приземлившись, Сатецу заметил, что саламандра уже взяла разгон и готова в него врезаться. Быстрая печать — и на пути марионетки возникает песчаная стена достаточной прочности, чтобы остановить её продвижение. После подобного Сатецу был слегка смущён. Не тем, что был вынужден применить технику против шестилетки, а тем, что бессознательно воспользовался отчётом АНБУ для противодействия тактике мальца. Профессиональная деформация каждого уважающего себя синоби — использовать всю доступную информацию для борьбы с врагом. В записях АНБУ, которые он получил после расследования, говорилось о многом, в том числе и о марионетках. У саламандры есть возможность выстреливать толстым кабелем в качестве жала или орудия сдерживания. Отпрыгни он ещё раз, этот трос имел бы все шансы (нет) поймать его в воздухе. А так комбинация прервана, и битва продолжилась. И она его не разочаровала. Хотя Сасори интересно составлял комбинации атак и никогда не повторялся, его арсенал был скуден. Нет, мальчик показал себя на «ура», но он просто тасовал атаки: распылить яд, дабы оттянуть его к месту, где Сатецу ждёт саламандра с кабелем, или использовать кабель марионетки, чтобы заставить отступить к месту с распылённым ядом. В общем, бой был занимательным, было жалко его прерывать. — Пора заканчивать. — с самого начала у него был примерный диапазон нахождения Сасори, и с течением битвы область уменьшалась, пока не осталось место, где прятался молодой кукловод. Техника стихии ветра подняла облако песка, а сам Казекаге за мгновение, шуншином, переместился к мальцу и одним движением вытащил его из укрытия. Помимо обычных физических слабостей кукловодов на ближней дистанции, существовало ещё условие нитей чакры. Это не расстояние — мастера марионеток могут «выворачивать» их, дабы они не попадали под техники врага, а вот вплотную — нет. Одно движение — и марионетки безвольно падают на песок. Сасори просто мастерски умел маскировать нити, и обычный шиноби вряд ли бы их увидел — лишь крайне сильные сенсоры. — Ты проигра… — хотел было Сатецу чуть пожурить мальца, а потом похвалить, как резко отбросил его в сторону. Слишком спокойное лицо, слишком много азарта было для того, кто проиграл. «Ловушка», — крикнула интуиция. И не зря — это оказался клон, к которому привязали ядовитую бирку. Лёгкое шипение с правой стороны и… — Неплохо! — держась за сенбон двумя пальцами, отозвался Казекаге. Последняя атака была прямым эталоном пути шиноби: атаковать, когда враг уверен в победе, да и ещё замаскировать звук полёта в шуме взрыва… Всё было на высшем уровне, только угол атаки был ожидаем. — Прятаться в собственной марионетке, тем самым нивелируя слабость в ближнем бою. Ты гений, Сасори. — Спасибо за добрые слова, господин Казекаге, — поняв невербальный посыл об окончании битвы, Сасори вылез из марионетки. — Но мне ещё многому нужно научиться. Вы же не использовали ничего разрушительного. У Сатецу дёрнулась губа — у мальчика завышенные ожидания к самому себе. Хотя это к лучшему, ведь только ставя перед собой грандиозные цели, можно стать кем-то великим. Новое поколение обещает быть многообещающим. Осталось их только грамотно натаскать… натаскать… обучить… — Так, я могу поступить в академию? — от неожиданного вопроса Сатецу внутренне усмехнулся. При показанном, Сасори можно смело давать генина, а через пару месяцев после освоения, — чунина. Это всё равно, что молодой и крайне ядовитый скорпион просился в «место обучения» личинок. Глупое растрачивание времени. — Будешь моим учеником? — нет, такой потенциал не будет растрачен впустую. Наилучшим решением было бы оставить Сасори на попечение Чие, однако после произошедшего это будет сомнительным решением. Обиды от родственников малец не забудет, и вряд ли сможет беспрепятственно перенимать опыт у взбалмошной бабки. Это повлияет на его дальнейший путь как синоби. — Зачем вам всё это? — подозрительно сощурился мальчик. Появилась ещё одна причина — немногие молодые шиноби способны устоять перед шансом стать учеником Казекаге, и ещё меньше готовы задавать вопросы. — Твой потенциал. Ты очень перспективный, малец. С сомнительными патриотическими качествами и задающий неудобные вопросы. Такие либо дохнут в попытках что-то изменить, либо перманентно устраняются на каком-нибудь задании. Я хочу раскрыть твой потенциал и не допустить подобного. — А «сглаживание» отношений с моими предками идёт приятным бонусом? — тут даже отпираться не стоит, поэтому последовал кивок. — Мне надо подумать. — Хорошо. — надо отправить АНБУ следом и проследить за его дальнейшими действиями: к кому пойдёт, с кем начнёт советоваться или чем себя займёт. — У тебя время до завтрашнего дня. Если решишься, то в 12 часов жду у кабинета. Нет — не приходи и считай, что разговора не было.