Кукловод

Сунагакуре. 37-й год от основания Конохагакуре. Сасори.  Ну, академия была, как академия. Три этажа неплохого здания с большим двором для тренировок, спаррингов, метания и всякого полезного, что могут придумать ниндзя. В общем, всё, как на детской площадке в центре, но гораздо круче. Внутри же всё было… пустовато. Не бедно, а именно пустовато. По прошлой жизни я привык, что в учебных заведениях каждый сантиметр свободного пространства засоряют каким-либо барахлом сомнительного назначения, а куда уже не могут — ставят растения. Здесь же такого не было и, наверное, никогда не будет. Это я молчу про растительность. Пустыня, она такая — неблагоприятная для растительности. В класс же я попал для «элиты» нашего многострадального селения. Тут большая часть были клановыми или потомственными. Про гражданских в принципе можно было забыть. Сейчас шло такое время, когда ниндзя без «предысторий» виделись как пушечное мясо. Сиречь — куча генинов, редкие чунины и редчайшие джоунины слабого прошиба. И никто не хотел исправлять подобное положение дел. Ситуацию можно было сравнить с Авгиевыми конюшнями. Типа, можно попытаться что-то исправить, но никто не хочет заниматься подобным дерьмом, ведь неизвестно, будет выхлоп или нет. Так что пока Коноха в лице Джирайи и Орочимару не докажет, что выходцы из народа «тоже люди», да такие, что способны решать исходы войн, то отношение к гражданским будет слегка (нет, огромным) пренебрежительным. Руководство деревни не то чтобы закапывает таланты, просто требования были настолько высокими, что «проходящих планку» считай и не было. Бредовая система, но только для меня, человека, перед глазами которого есть такие «монстры от народа» в лице Орочимару, Джирайи, Минато Намиказе, Майто Дая и Гая. — Представься, пожалуйста, — попросил высокий, крепкий дед, откликающийся на Саконджи-сенсея. Наш классный руководитель, а по совместительству джоунин в отставке. — Сасори, семь лет, кукольник, — не особо громко и без всякого энтузиазма сказал я. По классу сразу же прокатилась волна шёпота. Ну да, в элитный класс выпускников пришёл малолетка — непорядок. Шёпот набирал обороты, пока один мальчик с каштановыми волосами и зелёными глазами с ленцой не поднял руку. Саконджи обратил на него внимание: — Да, Шото, задавай свой вопрос. — Почему этот шкет имеет право находиться с нами, гениями Суны? — с ощутимым гонором проговорил идиот. Мда… У кого-то ЧСВ раздуто до небес. Если вдуматься, то всех, кто мог безболезненно выпуститься из академии, уже отправили осваиваться в роли генина, а это… Позорище. Настоящие гении не сидят в классе в свои двенадцать, а выполняют задания на благо деревни. Вот почему я не пылаю энтузиазмом при встрече с этими малолетками: хотя теоретически они — «будущее деревни», и заиметь с ними знакомства крайне выгодно, но мешают три фактора: первое — за два месяца особой связи не построишь, второе — минимум половина из них сдохнет в течение года после выпуска и третье — мне лень тратить на них своё время. — Сенсей, может, начнём урок? — спросил я у дедка, показательно проигнорировав болтуна. Ступать в полемику с идиотами — себя не уважать и опускаться на их уровень. Да и смысл обижаться на будущий труп? От такого «унижения» у него чуть сосудики не лопнули, однако сенсей так на него посмотрел, что взрыв был погашен в зародыше. — Садись на любое место. И урок начался. Старик в красках описывал, «кто» за «что» воевал в Первой мировой, плавно перевёл тему на сегодняшний день и попросил пораскинуть мозгами на мотивы Второй войны, тем самым загрузил мозги юных шиноби. Начались разговоры, предположения, споры. Где-то Саконджи-сенсей отметал предположения, где-то корректировал и иногда хвалил. В общем, всё было достаточно интересно, хоть и с капелькой пропаганды. «Это не мы пичкаем вас патриотизмом, а вы сами доходите до него». То есть он делает всё, дабы личинусы шиноби «сами» находили нужный ответ. Спустя час урок закончился, а наш преподаватель воспользовался шансом свалить, оставив нас одних. Угадайте, кто стал главной темой сегодняшних сплетен? Правильно — я. Ладно бы кто-то просто подошёл поздороваться, но самым резвым оказался самоуверенный идиот, который вначале занятия выпендривался. Хотелось закатить глаза, ведь сейчас будет происходить самая клишированная фаза любого учебного заведения — проверка на прочность. Уверен, что Саконджи именно для этого «ушел по делам». Культ силы диктует свои правила: слаб — значит, тебя побьют и дадут мотивацию для тренировок, силён — хорошо, респект и уважение. Варварство, но таков мир. — Слышь, мелкий, что ты тут забыл? Здесь учатся настоящие шиноби, а не дети. Иди домой к мамкиной сиське! — никаких манер, сразу быкует. Никто ничего не сказал, а лишь с интересом посматривал на происходящее, что ещё раз убедило меня в правильности моих выводов. — Уйди, мусор, — и прошелся взглядом, полным презрения. Пакура всегда говорила, что вне пределов моих интересов лицо моё приобретает редкостный снобизм. Видимо, не соврала — у этого разумного лицо перекосилось от натурального бешенства. — Ах, ты! — с криком идиот начал свою «атаку». БАМ! *** Официально заявляю — все канцелярские помещения в Суне делают под копирку. Я бывал в кабинете некоторых старейшин, у Казекаге несколько раз ошивался и вот теперь у директора «академии убийств и насилия». В каждом помещении одно и то же: большой стол, кресло, полки с книгами и цветочки. Да, растительность в пустыне выступает своеобразным показателем статуса. Хозяином данного заведения был, как нетрудно догадаться, дед преклонного возраста. Неудивительно, ведь в деревне процветает почтение к старикам. И на мой взгляд, в Суне чересчур много уделяют внимание старшинству, но сейчас не об этом. Старик был лысым, имел прямую длинную бороду и густые брови. На голове можно было заметить много шрамов, но самым заметным был длинный дугообразный над правым глазом. Мда… Видел я многих стариков у власти, и лишь у единиц не было каких-либо заметных ранений. Осуждающие глаза пожилого человека уже которую минуту пытались пристыдить меня, однако так и не добились успеха. Можно сколько угодно строить конспирологические теории про того идиота Шото типа «он не хотел, чтобы дитятко становилось шиноби так рано», «он просто выполнял приказ проверить новичка», «у него кто-то недавно погиб на фронте» или ещё подобная фигня, но… мне плевать. Полез — получил. Меня его обстоятельства не волнуют. Так что попытки директора пристыдить меня были обречены на провал. — Сколько раз студент Шото «упал на собственный кулак»? — процитировал меня старик. — Семь-восемь. Он был очень крепок, — спокойно выдал ответ, даже похвалил твердолобого. Не каждый может вставать на одном лишь упрямстве. Я хоть и являюсь относительным новичком в бескрайнем море кукольного мастерства, но знаю кое-какие хитрости. В частности было очень легко резким рывком чакра-нитей перенаправить атаку идиота на самого себя. Думал, что столь явная демонстрация силы остудит пыл у мальца. Однако, получив по морде, Шото лишь сильнее рассвирепел. Играть дальше в поддавки мне не прельщало, поэтому завязался «спарринг». Ну, как спарринг, идиот постоянно путался в ногах, бился башкой о твёрдую поверхность и иногда засаживал себе в чувствительные места (чакра-нити рулят). Всё это было совершенно случайно. Честно. — Если бы в будущем произошла подобная ситуация, то что бы ты сделал? — ещё в три года я понял простую вещь: врать шиноби старой закалки — дело неблагодарное. Пока моих навыков лицедейства явно не хватало. — Либо вызов на бой, где побью, либо «тёмная», где опять же побью, — не знаю, насколько старик оценил мою честность, ибо он никак не поменялся в лице. — Так что по поводу моего запроса? А вопрос был достаточно прост: Казекаге-сенсей дал мне жалкие два месяца на освоение всей программы малолетних шиноби. Не сильно много и не сильно мало, ровно столько, сколько нужно нормальному замотивированному человеку, уже имеющему кое-какие боевые навыки. Ведь что такое шиноби в настоящий момент? Воины-наёмники, прущие в бой против врагов деревни. Им не нужны какие-то сильно вычурные знания для того, чтобы резать ближнего своего. Достаточно знать, как кидать кунай, как складывать печати и, может, парочку техник для комплекта. С начала войны запросы были сильно снижены. — Господин Казекаге уже распорядился. Всё необходимое найдёшь в библиотеке, — старик махнул рукой, показывая, что разговор закончен. Я не стал ерепениться — и так повёл себя вызывающе, выплёскивая раздражение последних дней. Поскольку уроки закончились, мой путь лежал в святая святых любого учебного заведения, оплот мудрости предков, бумажный ад, мешанину полезной и не очень информации — библиотеку. *** Библиотека. Наводит ужас и благоговение на любого ученика любых учебных заведений. В моей же ситуации вызывает просто невероятное желание побиться головой об стол. И лишь пристальный взгляд библиотекаря (опять старик) не давал портить государственное имущество. С чего такой негатив к несчастным книгам? Так не к ним претензии, а к авторам данного чтива. Я понимаю, что паранойя в крови шиноби, но делать из самых базовых знаний, доступных в библиотеке, целый квест — перебор. «Если вас настигнет песчаная буря, то ищите укрытие в соответствии с общепринятой нормой и используйте третье построение для создания временного лагеря». Что за чёрт?! Где конкретика?! И ведь такая «обобщённая фигня» была везде. В начале я думал, что к этим «сложным книгам» нужно подходить с пониманием определённого уровня, но нет, жесть у нас начинается с первого учебного года. Та информация, которая должна подаваться в легкодоступной форме, была закодирована, как шифр разведчиков: чтобы только избранные поняли смысл. Остальные — гуляйте. Вот такие нюансы про «общепринятую норму» и «третье построение» должны были разжёвывать в академии преподаватели. Из уст в уста. Защита от вражеских вражин, которая со временем переросла в абсурд. Пфф… В одном месте виделась мне паранойя шиноби. Из серии «секретность ради секретности». Уверен, все вражеские государства, кому было интересно, и так узнали особенности «песочного воспитания». Шпионы с инфильтраторами давно всё разнюхали. И в итоге для бедных студентов осталась лишь таинственность ради таинственности. Стало понятно, что мне не хватит двух месяцев для освоения академической программы, если заниматься поглощением знаний, параллельно подрабатывая криптографом. Поэтому, как любой нормальный человек, я попросил помощи у просвещённой Пакуры. Она лучшая студентка третьего года и всяко сможет мне больше поведать, нежели какие-то мутные свитки. И таки да. Моя подруга за пару часов смогла донести до меня гораздо больше. Притом из Пакуры педагог оказался аховым. К теоретическим знаниям претензий было немного, всё же она была достаточно эрудированная, но вот практический аспект… «Чакру закручиваешь до состояния «вжух-вжух», потом складываешь печать кролика и делаешь технику, как будто в туалет ходишь». Дословный пересказ самой простейшей техники стихии ветра, которую может освоить буквально любой. Суть в небольшом выбросе ветра для расчищения небольшого пространства от пыли. Пещера, домик, сараи там. Пара часов таких занятий дали мне понять — я зажрался. Это родители с бабушкой Чие мне оставляли максимально расписанные свитки, да и сами не скупились на пояснения интересующих меня вопросов, часто приплетая свой многолетний опыт. С их уроков мне всегда было понятно «что» и «нафига». А вот преподавателям в академии было как-то плевать, они тупо заставляли заучивать детей нужную информацию и скупо поясняли её практический аспект. Мне приходилось самому доходить до нужных выводов. — И ведь чем сложнее техника, тем больше «скрытых» нюансов будет присутствовать в ней, которые пока не «разжуют», ты не сможешь выучить, — неожиданно пришедшая мысль вогнала в тоску. И ведь чем больше об этом думал, тем правдоподобнее мне она казалась. Прошерстив память на имена, вспомнил про Минато и Хирайшин, ака Техника Летящего Бога Грома. Максимально имбовая способность на все случаи жизни. Хочешь — режь армии, хочешь — замени логистику всей страны, а коли тебе скучно, то стань ночным кошмаром всех стран: проникаешь во вражеское селение, ставишь метки и потом режимом нон-стоп телепортируешь взрывчатку, яды или биологическое оружие. Будь в мире некий «топ техник», то она бы точно заняла призовое место. И мне её в ближайшие 15–20 лет не достать. Грустно. Я не являюсь сторонником теории заговоров, особенно в мире, где мне приходится жить, поэтому отмету «возвеличивание» Минато как непревзойдённого гения с уникальным типом чакры. То, что Намиказе гений — это правда, но вот абстрактная «пространственная чакра»… Увольте, я про неё не слышал и никто даже не заикался об этой теории. Все эти аргументы рассыпаются от одного факта: чувак смог научить Хирайшину троих своих телохранителей. Имена уже не помню, но технику они творили, пускай упрощённую и совместно. Но давайте будем честными, где целый, грёбаный Хокаге-гений и где три токубе-джоунина? — Что ж вы за люди, коли не хотите оставлять подробности техник? — принцип: «коли гений, то сам допрёт» меня дико вымораживал. Привык к «халяве» от своих предков, а потому задание Казекаге казалось очень простым, однако реальность дала поджопник. Придётся учить, составлять вопросы, а затем отлавливать «просвещённых», дабы они мне их объяснили. Было ещё три других варианта, однако они уже не устраивали меня. Первый — разбираться самостоятельно. Не нравится тем, что придётся заниматься натуральной криптографией. Ради эксперимента попробовал разобраться в двух техниках. Одну по свиткам самостоятельно, другую при помощи Пакуры и её объяснений. Результаты заставили взгрустнуть: потратил два часа на «расшифровку» и минуту на освоение — это обидно. Другую же технику, одного уровня с предыдущей, освоил за пять минут, и то так долго из-за «выдающихся» педагогических талантов подруги. Второй — идти на поклон к деду Эбисо, дабы он выделил нормального «объяснялу». Дедушка это сделает без вопросов, скорее порадуется моему желанию развиваться, однако просить помощи у старшего сразу же после переселения… Это фактически расписаться в моей несамостоятельности. Третий — топать к «учителю» с аналогичной просьбой и получить тот же результат, с нагрузкой в виде охлаждением наших некрепких отношений. Сатецу взялся обучать гения, а не хлюпика, который перед лицом трудностей бежит к нему. — Никто не говорил, что будет просто.