Куколка

      Пуэрто-Рико, 22 августа 2007 года

***

Но прежде, чем продолжить повествование, стоит слегка приоткрыть завесу семейной идилии так похожей на ту, что так часто можно лицезреть на множестве рекламных буклетиках США 1950-х, где неизменно есть счастливая семья, живущая свою лучшую жизнь, успешно закрывая глаза на всю ту грязь, что не вписывается в идеальную картинку. И не сочтёт читатель наше маленькое подглядывание чем-то неправильным, отнюдь, всё в рамках разумного, в конце концов, полагаю, что хочется глотка свежего воздуха после погружения в пучину отчаяния и грязи. Солнечный свет с трудом просачивался сквозь плотные шторы с замысловатым узором в виде тропических растений, отбрасывая зеленоватые тени на мраморных стенах, отчего-то чёрные прожилки кажутся похожими на притаившихся в траве змей, ждущих возможности ужалить в самый неподходящий момент, на высоченный сервант, более похожий на скалу, что обязательно придавит всем своим весом, на миниатюрные, похожие более на кукольные чашечки, блюдечки, чайнички и кофейнички, на висевший рядом портрет в золотой раме с подписью «22 августа, 1907 год», придавая даже какой-то жути изображенному на нём мужчине, бывшем никем иным, как Ричардом 1 оченно похожим на самого Ричарда 2: с тем же прищуром, с той же полуулыбкой уверенного в себе человека, принявшего свою тень, своего внутреннего демона, отбрасывали тени и на вытянутый, более похожий на гроб стол, где уже ждали своего звёздного часа приготовленные лучшими поварами блюда, на мраморный пол, превращая его в бездну ада, падая на стулья, делая их похожими на уродливые осколки тарелки, коею разбили в припадке неконтролируемой ярости и постарались после прихода в себя склеить. И посреди всего этого зеленовато-коричневого фона особенно чётко выделялась лишь фигурка подростка, кащавшаяся среди всей этой величественности особенно маленькой и невзрачной. Не трудно догадаться, что этим подростком был никто иной, как сам Ричард 2, коему в апреле исполнилось семнадцать лет, что особенно радовало его грешную душу и тешило его самолюбие, в конце концов семнадцать это его любимое число, всегда приносящие ему удачу, да и если, и так, то его план точно будет удачлив, но об этом после, мой дражайший читатель. Рассуждать о планах, конечно, хорошо, но куда лучше претворять их в жизнь, а посему, удобно расположившись на своём стуле, закинув ногу на ногу, неосознанно копируя манеры своего отца и закинув руку на спинку, занимался воплощением плана, хотя, нет, хорошо проводил время в приятной компании своего пока ещё единственного ребёнка, смотревшего на самого Ричарда с с каким-то даже щенячьим восторгом, будто Ричард это вовсе не тот, кто в скором времени разрушит всю психику напрочь, а добрый и всезнающий волшебник, умеющий творить самые настоящие чудеса. Самому Ричарду это даже льстило, хотя, ему впринципе нравилось, что кто-то действительно любил его просто так, но это лишь нелицеприятная правда и простая человеческая слабость, коею он с удовольствием выжжет в себе. Не то чтобы Ричард с самого своего рождения был монстром, это было бы неверным суждением, читатель, с рождения Ричард был совершенно другим, слишком уж чистым, слишком уж добрым, но детство, лишенное радости жизни наложило свой отпечаток на формирование его, как личности, но какие-то зачатки, конечно, сохранились, такие, как любовь к ближнему, точнее исключительно к своему ребёнку, но и то эта любовь была не совсем уж и человеческой, скорее, любовью коллекционера к своей самой дорогой в коллекции кукле, коею он любит и вкладывает все свои силы, всё своё время на то, чтобы она имела товарный вид и радовала глаз, но чуть что, он без сожаления сломает её, приобретя новую, но всё же и в этом было больше любви, чем к той же Ирэн, коея была необходима лишь для создания маленькой копии её же, пусть и слегка неудачной, но необходимой для юного гения, потому как юный гений это лучшее, что может быть. Что говорить, само отношение Ричарда было схожим и с тем, как Испанская Империя относилась к дорогим сердцу колониями, таким же почти собственническим и полным контроля, а себя же Ричард считал чудесным отцом, всё же, он с самых первых дней был вовлеченным, создавая ощущение того, что он единственный, кому не плевать, кто всегда рядом, всегда поддержит и в принципе самый надёжный и адекватный среди хаоса дома, только ему можно доверить все секреты, даже если потом он использует их против тебя же, но это мелочи. Ричард обожал свою роль, он вжился в неё настолько хорошо, что ему казалось, будто он и правда всегда был таким добрым, таким эмпатичным, слишком правильным и... Человечным. Для него, как истинного рационалиста вся эта эмоциональная привязанность к "вещи" казалась чем-то неправильным, пугающим, но он не мог как-либо контролировать это странное состояние, коее проживал день за днём, не мог контролировать и то, как с гордостью, будто этот маленький ребёнок не просто родился месяц назад, а совершил Великое открытие, говорил о своём ребенке, как впервые позволял себе отказать во многом Дженнифер лишь потому, что это могло навредить его ребёнка, а вредить ребенку мог исключительно он. Конечно, Ричард пытался оправдать себя тем, что это просто такой период и на самом деле он действует так потому как, он не гордится, а просчитывает насколько выгодно, он не защищает, а приберегает лучшее для себя, клятвенно обещал, что больше так делать не будет, но всё равно делал, обвиняя себя в излишней человечности. Но ладно это странное отношение, это странное желание постоянно оберегать ребёнка от всех, куда больше его удивляло то, как всё так же неосознанно радовался тому, как это маленькое создание улыбалось именно ему каждое утро, каждый день, стоило только ей заслышать его имя, его неизменно пугало и то, что он сам того не желая хочет постоянно тискать это маленькое существо, говорить какая она чудесная и как ему с ней повезло, да и сам лишь тот факт, что этот глупенький ребёнок видит в Ричарде в первую очередь защитника удивлял сильнее всего на свете, что он невольно отказывался от следования сценария. Особенно сильно это стало заметно лишь в августовский день, когда следуя всё тем же сценариям, в моменты идилии ему хотелось разрушить всю эту атмосферу счастья, ударить, заставить перестать радоваться, ведь если что-то вызывает дискомфорт это надо убрать, к тому же, Дженнифер ведь в своё время делала так же, но что-то не вышло, рука просто не поднялась это сделать, оставившись в момент перед самим ударом. Но ничего, Ричард выжжет в себе эту слабость, он больше не будет впринципе бить рукой или замахиваться, нет, он будет делать больно по-другому, он будет всегда-всегда держать руки за спиной, чтобы тот случай больше не повторился, он будет всегда носить перчатки, лишь бы не чувствовать ровным счётом ничего. И сейчас он всё так же, убедившись, что его никто не видит, предавался своему маленькому грешку, в конце концов, может, это и не грех вовсе, а простая слабость? Кто знает? Да и пока Дженнифер нет, то можно себе многое позволить в рамках разумного. — Только представь: бескрайнее море, лазурные волны, белоснежная пена и среди всей этой красоты особенно выделяется флотилия испанских кораблей. Куда они плывут? Хороший вопрос с твоей стороны, конечно, же нести свет и католичество, это очевидно, удивительно, что ты не знаешь таких простых вещей, ты ведь родилась в одной такой колонии, а значит должна была бы знать, но никогда не поздно знать что-то, тем более ты хороший слушатель. Итак, иметь много колоний это есть хорошо, все они поставляют много классных вещей, например, какао. Вот что такое само по себе какао? Это бобы из которых делают шоколад, но тебе его нельзя, поэтому ты не поймёшь всей прелести. Ну или, допустим, табак. Тебе его тоже нельзя, но не в этом суть, суть в том, что пока другие Империи страдают из-за того, что им не дают как и раньше получать много классных вещей прямиком из Индии, Испанская Империя не сидит сложа руки, она действует. Ведь знаешь почему? Потому что, что толку страдать, если островов много и кто знает, может там будет даже лучше, чем в той же Индии? Вот она — испанская смекалочка в лучшем её проявлении! И знаешь, смекалочка ведь сработала хорошо, я бы даже сказал оченно хорошо. Ты только посмотри: чудесный остров, чудесные пляжи, чудесные пейзажи, вроде и классно, а вроде и нет. Почему нет? Потому что свой курорт есть и дома, а новых территорий нет. Поэтому все эти пейзажи не волнуют, волнует то, что золота много. А что такое золото? Это такой металл из которого делают украшения и прочие интересные вещи. Вот, например, эта рама, вроде рама и рама, а ведь она сделана из золота и золота не абы какого, а привезённого с этого самого острова. Но золото быстро истощилось и надо искать остров, где золота будет больше, но жалко бросать такую хорошую вещь. Мне бы тоже было жалко. Поэтому здесь и стали выращивать свой, так сказать, доморощенный, табак и развивать сельское хозяйство, потому как польза быть всегда должна. Хотя, пользы было много, знаешь как сильно много? Потому как, островок располагается хорошо, он закрывает собой более богатые колонии и его не жалко в случае бросить на растерзание той же Англии, но и оставлять его бесхозным тоже не очень, вдруг его кто другой присвоит, а так он свой, почти родной, он поставляет вещи, много вещей и защищает, одни сплошные плюсы. Но это что касается организаторских моментов, важно и то, что когда другие колонии под пагубным влиянием всяких Англий стали бунтовать, только этот маленький островок остался верен Испанской Короне, вот она — настоящая примерная колония. На вес золота, которого уже и нет, а всё равно приятно, правда, островок потом отжали, но это не сильно важно, важно, что пользы было много. Вот такие вот дела, если сказать тебе вкратце, - закончив своё повествование, начатое исключительно лишь для того, чтобы скоротать время перед приходом Дженнифер, коея обязательно всё испортит, Ричард, по-старой доброй привычке выудил из кармана брюк пачку сигареток и, выбрав самую на его взгляд привлекательную, закурил. Честно говоря, он не знал о чём говорить с ребёнком, но если надо, то он, конечно, поговорит, в конце концов это отличная возможность вспомнить старое, освежить память и просто поговорить о всяком отвлеченном, всё равно его речи вряд-ли поймут, поэтому можно хоть проклинать всех и вся, но Ричард всё же сомневался в том, что его не понимают, нет, глядя на этот внимательный взгляд и серьёзное выражение лица ребёнка, он лишь раз за разом считал, что очень даже и понимают, а посему чуть ли не с первых дней рассказывал множество довольно серьёзных вещей, подробно комментируя чем он собирается заниматься и как его это всё достало, но сегодня ему не особо и хотелось говорить о всех этих договорах, сделках и прочем, что его тяготило...