Созданный

Утро началось с редкой для Серёжи роскоши — тишины. Не надо было мчаться на пары, не надо держать лицо перед студентами, и даже голова, обычно гудящая от постоянных забот, словно притихла. Он сидел на краю дивана, пил тёплый чай и прислушивался к звукам квартиры: шорох хвоста о пол, осторожные шаги босого Вани и мерное капанье воды из крана на кухне. — Се-рё-жа… — неуверенно протянул Ваня, показывая на ведро и пылесос, словно это были магические артефакты. — Мы… у-би-рать? Сергей только вздохнул, поднялся и взял в руки пылесос. — Будем. А то эта квартира скоро зарастёт слоем пыли, как музей. Ваня оживился: глаза загорелись, ушки навострились. Для него это и правда походило на игру. Но как только Сергей включил пылесос, издавший резкий гул, парень вздрогнул, зашипел и отпрянул, хвост распушился, а уши прижались к голове. — Не бойся, он не кусается, — Сергей даже усмехнулся. — Хотя, если будешь мешать, и до этого дойдёт. Осторожно приближаясь, Ваня всё же согласился попробовать. Правда, вместо того чтобы водить шлангом по ковру, он размахивал им, как копьём, гоняясь за клубами пыли, пока Сергей не остановил его. В итоге мужчине пришлось лично доделывать половину работы, но сам факт того, что «котик» с азартом пытался помочь, его чуть-чуть согрел. Следующим этапом стало мытьё полов. Сергей налил в ведро воду, добавил моющее средство, а Ваня, заворожённо глядя на пузыри, сунул туда руку по локоть. Пальцы пахли лимонным шампунем, и парень радостно захохотал, будто поймал что-то редкое. Хвост в этот момент случайно опрокинул швабру, вода брызнула на пол, и Серёжа, сдерживая раздражение, лишь устало закатил глаза. — Ваня, это уборка, а не цирковое шоу, — пробормотал он, отбирая швабру. — Цирк…? — с интересом переспросил парень, но, видя, что Сергей не в настроении шутить, уркнул и послушно отошёл. На книжных полках дела обстояли не лучше. Ваня зачем-то переставил несколько томов местами, гордый своей «системой», и теперь Сергей с тоской смотрел на перекошенные ряды. Ваня же сиял — будто совершил великое открытие. Когда солнце уже клонилось к закату, квартира наконец преобразилась. Полы сверкали, пыль исчезла, книги, хоть и в странном порядке, стояли ровно, а с кухни веяло лёгким ароматом свежести. Ваня устал, но сиял от счастья, развалившись на диване и лениво подёргивая хвостом. Сергей наливал воду в чайник и впервые за много дней почувствовал нечто похожее на лёгкость. Но радость длилась недолго. На столе завибрировал телефон. Сергей машинально бросил взгляд на экран — и в тот же миг сердце ухнуло вниз. «Ксюша Иванова». Пальцы словно сжались в холодный кулак. Звонок продолжал настойчиво гудеть, вписываясь в вечернюю тишину, а в груди всё снова становилось тяжело и тревожно. Сергей посмотрел на экран, будто на что-то опасное. Сердце гулко билось, но он решительно провёл пальцем по красной кнопке. Гудки оборвались. В комнате воцарилась тишина, только Ваня настороженно смотрел зелёными глазами. — Ра-бо-та? — осторожно спросил он, наклонив голову, и уши чуть дрогнули. — Работа, — коротко ответил Сергей и спрятал телефон в карман. Лгать не хотелось, но и объяснять правду было невыносимо. Они ещё немного прибирали мелочи, складывали одежду и книги, потом Серёжа позволил себе рухнуть на диван. Ваня устроился рядом, мурлыкал тихо, обмахивая его хвостом, словно пытался прогнать все дурные мысли. Ближе к вечеру телефон снова завибрировал — но уже не звонком, а уведомлением из банка. Зарплата. Серёжа невольно выдохнул с облегчением: хоть в чём-то стабильность. Он потянулся к ноутбуку, открыл сайт доставки и, скользя взглядом по меню, вдруг поймал себя на желании сделать вечер особенным. Ни лапши, ни случайных перекусов — а что-то настоящее, вкусное. — Ваня, — он обернулся, — давай сегодня праздник устроим. Хочешь пиццу? Или роллы? — Рол-лы? — протянул парень, будто впервые слышал слово. Ушки насторожились, а хвост вздрогнул от любопытства. — Рыба, рис, водоросли… тебе понравится, — улыбнулся Сергей, нажимая на заказ. Ваня оживился и радостно замурлыкал, как будто уже чувствовал запах рыбы. Он пододвинулся ближе, заглядывая в экран и пытаясь прочитать слова на картинках. В комнате стало тихо и уютно: только ожидание звонка курьера и редкий гул чайника на кухне. На какое-то время тревожные звонки Ксюши отступили, растворились где-то за пределами этой маленькой квартиры. Сергей задумчиво постучал пальцем по столу, глядя на экран ноутбука. Выбрать что-то одно было трудно: аппетит подсказывал сразу несколько вариантов. В итоге он набрал корзину: большую пиццу с грибами — на двоих, роллы для Вани, чтобы тот попробовал новое, и курочку в кисло-сладком соусе для себя. — Будет пир, — пробормотал он себе под нос и нажал «заказать». Ваня сидел рядом, обвив колени руками и внимательно следил за каждым движением Серёжи. Ушки чуть дрожали, хвост то дёргался, то замирал, и он не выдержал: — Се-ре-жа, а кур-ка... вкус-но? Сергей усмехнулся. — Очень. Но я всё равно с тобой поделюсь, не волнуйся. Эти слова вызвали у Вани странное смущение — он отвёл взгляд, но уголки губ всё же дрогнули. Было что-то очень новое и тёплое в том, что ему сразу обещали делиться, словно это само собой разумеется. Чайник на кухне зашипел, разгоняя по комнате уютный пар. Вечер тянулся лениво, тревоги дня постепенно отступали. Когда раздался звонок в дверь, Ваня подпрыгнул, как котёнок от резкого звука, и Серёжа, усмехнувшись, пошёл открывать. Коробки с пиццей, роллами и курицей заполнили стол, и от ароматов голова пошла кругом. Ваня осторожно ткнулся носом в пар от пиццы, потом, под Серёжино «аккуратно, горячо», взял палочками первый кусочек роллов. Получилось неуклюже, половина риса упала обратно, но он всё равно запихнул в рот и тут же зажмурился от удовольствия. — Вкус-но! — выдохнул он и замурлыкал громче, чем обычно. Сергей засмеялся и подтянул к себе коробку с курочкой, но уже знал: Ваня непременно полезет и туда. И он не станет возражать. Они сидели за столом, перебирая коробки и смеясь над тем, как Ваня всё ещё не мог толком управляться с палочками. Он упорно тянулся за роллом, ловил его дважды, третий раз ронял обратно, но при этом сиял глазами и мурлыкал так громко, что Серёжа всё время давился смехом. — Давай я… — начал он и, не выдержав, взял вилку, аккуратно подцепил кусочек курицы и протянул Ване прямо в рот. Тот захлопнул зубами слишком резко, едва не укусив вилку, но мгновенно заулыбался, прожёвывая. — Вкус-но… — проговорил он с набитым ртом и ткнулся плечом в Серёжу, словно в знак благодарности. Сергей, отпив глоток чая, невольно отметил: Ваня стал другим. За эти пару месяцев из болезненно худого мальчишки с костлявыми ключицами и узкими плечами он превратился в стройного, мягкого на вид подростка, в котором появилось больше жизни. Щёки слегка округлились, движения стали плавнее, и всё это почему-то вызывало у Серёжи невольную, тихую улыбку. — Что? — заметил Ваня, подозрительно прищурившись. — Ничего, — Сергей отмахнулся, но улыбка так и не исчезала. — Просто… всё нормально. Когда они закончили с ужином, на столе остались пустые коробки и несколько соевым соусом перепачканных салфеток. Ваня довольно облизал пальцы, потом виновато посмотрел на Серёжу и вытерся рукавом, будто не сразу понял, что салфетки существуют именно для этого. Сергей хотел было сделать замечание, но лишь усмехнулся — слишком уж искренним и беззащитным был этот жест. — Всё. Никаких дел на вечер, — сказал он и потянул Ваню за собой на диван. — Отдыхать будем. — От-ды-хать? — Ну да. Смотреть. Вот, — он открыл ноутбук, щёлкнул по ярлыку, и экран залился мягким светом. Ваня тут же прижался ближе, его хвост нервно дёрнулся и лег на колени Серёжи, словно невзначай. На экране появилась заставка — яркие цвета, японская музыка, бегущие персонажи с огромными глазами и кошачьими ушками. Ваня замер, в его зелёных глазах мелькнула искра узнавания, будто что-то внутри откликнулось. — Это... как я, — сказал он тихо, даже не по слогам. Сергей повернулся к нему и поднял брови. — Ну... да, похоже. Это аниме. — Ани… ме? — повторил Ваня осторожно, словно пробуя новое слово на языке. — Аниме — это японские мультики, — начал объяснять Серёжа, понимая, что Ваня, похоже, впервые слышит об этом. — Там много историй про магию, про дружбу… и вот, иногда про таких, как ты, — он ткнул пальцем в экран, где девочка-неко смущённо моргала на камеру. — Японцы очень любят фантазировать, и у них целая культура выросла на этих историях. Ваня кивнул, но в глазах у него горело недоумение. — Япо-ния… это... где? Сергей задумался на секунду, а потом взял телефон, нашёл карту и показал. — Вот. Это далеко отсюда. Страна. Люди там другие, у них свой язык, своя культура. Ваня наклонился ближе, так что его волосы коснулись щеки Серёжи. Он вглядывался в карту так серьёзно, что казалось, будто пытается выучить её наизусть. Потом снова перевёл взгляд на экран ноутбука. — То… я… от-ту-да? — его голос прозвучал неуверенно, но с какой-то детской надеждой. Серёжа опешил. На секунду он представил себе: Ваня, действительно пришедший оттуда, как персонаж, сошедший с экрана. В груди защемило, и он поспешил улыбнуться, отгоняя странные мысли. — Может быть, — мягко сказал он. — Если хочешь верить в это — почему бы и нет? Ваня замурлыкал, прижался плечом и не отрывал глаз от экрана. Хвост его слегка подёргивался, выдавая волнение. Для него это было не просто кино — это была возможность найти ответ на вопрос, кем он является. Серёжа же, облокотившись на подлокотник дивана, смотрел то на экран, то на Ваню. И чем дольше длился этот мультфильм, тем яснее становилось: ему совсем не важно, откуда взялся этот странный зелёноглазый котопарень. Главное — он здесь. Экран мигнул, и вместо весёлых ярких картинок появилось что-то куда более мрачное и задумчивое. Музыка звучала тягуче, тревожно, с ноткой грусти. Ваня устроился на диване, поджав ноги и положив хвост на колени Серёже, как будто так было удобнее. Он смотрел в экран широко раскрытыми глазами, жадно впитывая каждую деталь. — Это другое… — тихо заметил он, когда на экране появился главный герой с ушками и хвостом. — Да, — подтвердил Сергей. — Это «Loveless». Немного… странное аниме. Но красивое. Ваня кивнул, не отрываясь от экрана. Его уши дёрнулись, когда персонаж впервые заговорил о «потере ушей». Спустя несколько сцен он не выдержал, нахмурился и резко повернулся к Серёже: — По-че-му… уши… исчезают? Сергей вздохнул, заранее понимая, что придётся объяснять. — В этом мире так придумано… будто бы уши и хвост — символ чистоты. Когда у человека появляется первый… ну… опыт… они пропадают. — О-пыт? — Ваня наклонил голову набок, его уши дернулись. — Ка-кой о-пыт? Сергей на секунду закрыл лицо рукой. — Ну… когда мальчик и девочка… или… ну, в общем… когда люди… любят друг друга очень близко. Ваня задумался. Его глаза чуть сузились, в них мелькнуло непонимание, он долго подбирал слова. — Это… дев-ст-вен-ность? Сергей чуть не поперхнулся воздухом. Он замер, уставился на Ваню, потом на экран и обратно, и понял, что от этого вопроса не отмахнуться. — Да… это и есть девственность, — пробормотал он. — Когда человек… ещё не был с другим человеком так близко. Ваня замер, нахмурился и уткнулся взглядом в экран, как будто пытался уложить в голове новую концепцию. Потом медленно посмотрел на Серёжу. — У ме-ня… есть уши. — он тронул пальцами пушистый треугольник на голове. — Значит… я дев-ст-вен-ник? Сергей, чувствуя, как жар приливает к лицу, неловко откашлялся. — Ну… наверное, так получается, — буркнул он, стараясь перевести разговор в шутку. — И вообще, не обязательно об этом думать. Это просто символ. Но Ваня не отставал. Он тихо замурлыкал, придвинулся ближе и снова спросил, глядя прямо в глаза: — А у те-бя… были уши? Сергея будто током ударило. Он отпрянул, пытаясь скрыть смущение, и с нажимом сказал: — Вань, это не важно. Просто смотри дальше. Зелёные глаза не отрывались от него, полные любопытства и наивности, но котик всё же послушался — снова повернулся к экрану и притих. Сергей, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, подумал: Господи, и как ему объяснить такие вещи?.. Когда титры Loveless пошли по экрану, Ваня всё ещё сидел неподвижно, обняв хвост и глядя в одну точку. Серёжа протянул руку, чтобы выключить ноутбук, и только тогда котик моргнул, как будто вернулся из глубокой задумчивости. — Се-рё-жа… — протянул он тихо. — По-че-му… уши тер-ять… пло-хо? Сергей замер. Вопрос был задан с такой искренностью и простотой, что ответить шуткой не получалось. Он на мгновение задумался, проводя ладонью по лицу. — Наверное… потому что люди боятся показаться слабыми или испорченными. Они делают из этого какую-то «тайну», будто потеря ушей — это стыдно. Ваня нахмурился, ушки прижались. — Но… лю-бо-вь же… хо-ро-ша-я. — Конечно, хорошая, — поспешил согласиться Сергей. — Просто… люди иногда странные. Они умеют придумывать правила, которые только мешают. Котик тихо замурлыкал, чуть склоняя голову. В его глазах было отражение ночника и что-то очень детское, чистое. — То-гда… я не хо-чу тер-ять уши, ес-ли это… стыд. Сергей невольно улыбнулся, но улыбка была грустной. Он знал, что придёт день, когда этот мальчишка поймёт всё сам, без его объяснений. Но пока Ваня был здесь — такой наивный, доверчивый — ему хотелось сохранить это сияние в глазах подольше. — Не думай об этом, Ваня. Ты и с ушами, и без — всё равно будешь… — он осёкся, не найдя подходящего слова, и тихо закончил: — …хорошим. Ваня моргнул, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он подполз ближе и тихо обнял Серёжу за плечи, уткнувшись лбом в его руку. — Се-рё-жа… хо-ро-ший. Мужчина не выдержал и, хоть и неловко, обнял его в ответ. От Вани пахло мятным шампунем и чем-то родным, домашним. Сердце Сергея болезненно сжалось, и он подумал: А вдруг он прав — любовь ведь правда хорошая?