FATE

                    

***

             

[Sara Hickman — Mad World]

                           Джейк не решается рассказать Хисыну — ничего. Сидя в парке на скамейке и глядя пустым взглядом на добавленный в КакаоТолк контакт, он даже едва ли дышит. А как он мог? Хисын расспрашивал его о последних годах жизни после съёмок, Джейк лгал, как мог, рассказывая о банальных базовых вещах. А потом слушал ещё час о том, как сложилась жизнь Хисына. О том, как невероятно тяжело было отпускать ребят, а потом ещё тяжелее привыкать к будням айдола, потому что компания всё же сжалилась над ним и позволила сольный дебют. Хисын буквально платил и всё ещё платит кровью за эту мечту. Но едва ли жалеет, хоть и улыбается так разбито, будто вот-вот готов всё закончить. И Джейк не смог пустить ему пулю в лоб прямо там, в забегаловке, сказав о том, что вся эта жизнь — неправда. Ведь, что если Хисын разбит, но глубоко внутри всё равно наконец-то счастлив? Они поговорили и об остальных ребятах. Джейк наврал с три короба про терапию после шоу и нарушения памяти, а ещё сколько лет прошло. Он сказал, что помнит только Хисына из-за их близкой дружбы и Сону из-за того кошмарного случая. Хисын дважды поменялся в лице, Джейк это отчётливо заметил. Сперва его глаза как-то странно блестнули при упоминании их близости, и Джейк это ещё припомнит, а после — потухли. Совсем потухли, став глухо чёрными, когда Джейк оговорился о Сону. Хисын тогда заказал себе стопку соджу, удивив даже официанта.       — Я общался с ним первое время, — тише продолжил Хисын, после паузы и выпитого алкоголя; взгляд опустил в стол, будто прокручивал перед глазами всё заново. — Сколько мог, помогал финансово, морально пока подготовка к альбому шла. Просил его маму не говорить, что скидываю деньги, которые она решила откладывать. Компания…они, конечно, и палату оплатили, и операцию, и лечение. И ещё там скинули компенсацию, но я понимал, как это ничтожно мало с нашими ценами на медицину. И как это ничто в сравнении с их доходами от сонбэ…поэтому помогал. А потом…получил письмо от Сону. Джей слушал молча и дрожал плечами.       — Мама рассказала ему обо всём. Не выдержала, когда Сону сказали, какое будущее его ждёт, а он попытался покончить с собой, — совсем тихо шелестел Хисын, сжимая пальцами пустую стопку. — Им хватило денег замять дело, заткнуть всем рты и не пустить ни единого слуха в сеть. Но не хватило денег оплачивать Сону восстановление до конца. А я…психолог сказала, что помощью ему я замаливал собственный грех. Что остался с ними и дебютировал. Сону в письме написал то же самое… — кусая губы, Хисын был на грани слёз, но держался. — Сказал, чтобы я перестал и забыл о нём навсегда, потому что моя помощь не искренняя и моё имя всегда будет напоминать ему о том, что он больше не сможет ходить. Не то, что танцевать и выступать… У Джейка тогда остановилось сердце. В их вселенной у Сону были значительные проблемы с лёгкими, операции, восстановление, но бесконечное желание жить полной жизнью и стать айдолом, несмотря ни на что. Эта вселенная не дала ему даже шанса на исполнение своей заветной мечты. Но дала шанс на простую жизнь. Без жестких графиков, диет, папарацци… Джейк хмыкает. Вряд ли бы кто-то был рад отстутствию таких сложностей, когда взамен у тебя отбирают ноги. Он крутил в руках телефон и наблюдал за мимо идущими людьми. Река Хан переливалась в почти закатном свете, и таким же оранжево-красным обливалось сердце Джейка. Вот соберёт он их всех, а что дальше…? Да и кого собирать? Хисын, да, он был в относительной доступности. Сону? При желании, его можно было найти. Из рассказа Хисына, Джейк узнал, что с ними был и Ники, а значит, если не вернулся, он тоже был где-то в Сеуле. А остальные? Об остальных оба они не знали ничего. Только вот, если Джейк знал хотя бы их имена и даты рождения, Хисын не знал об их существовании вовсе. А искать трёх людей вот так…ещё сложнее, чем иголку в стоге сена. Да и знать бы, сколько у Джейка на это есть времени? А что, если его нет? Поднимаясь со скамьи и пряча мобильный телефон в карман куртки, Джейк вздыхает тягостно и заправляет длинные каштановые волосы за уши, бросая последний взгляд на воду. И замирает, словно получая токовый разряд в грудную клетку. И нет, он не сошёл с ума, ему не превиделось. Человек, стоящий чуть поодаль, опираясь на трость одной рукой и делая фотографию воды другой, — совершенно точно Ким Сону. И Джейку бы броситься через газон, через лавочки, настигнуть долговязую, худощавую фигуру в длинном черном пальто и обнять крепко, чтобы кости захрустели. Но он стоит, примерзший к земле, и просто смотрит на то, как изменившийся Сону делает фотографии красивого заката на реке. Джейк впитывает каждый миллиметр его. Чуть отросшие, прямые каштановые волосы, широкие острые плечи, на которых висит тяжелое чёрное пальто, скрытая высоким воротом свитера шея, костлявые пальцы охватившие трость и ноги-палочки в узких брюках. Джейк всецело ощутил пустоту. Да, именно её. Словно он смотрел на чужого человека. По профилю, что ему удалось увидеть, это был всё тот же Сону только с заострившимися чертами лица. А по ощущениям — кто-то, кого Джейк совсем не знал. И это болезненным вакуумом разрослось в груди. Имел ли он право…? Но прежде, чем он успевает об этом подумать, холодные карие глаза впиваются в него на расстоянии. И Джейк уже не может сдвинуться с места не потому, что шокирован внезапной встречей, а потому, что было бы стыдно сбежать прямо сейчас. Как будто он в чём-то виноват. Как будто в глаза Сону ему смотреть стыдно. Сразу за двоих. И первым внезапно движется Сону, заставляя Джейка внутренне вздрогнуть. Сжимая полные губы в тонкую линию и хмуря густые брови под отросшей чёлкой, Сону уверенно, хоть и покачиваясь, идёт к нему. Это он тот, кто идёт напролом. Мимо лавочек, через газон, игнорируя табличку «запрещено». Он с такой решимостью направляется к застывшему Джейку, что кажется, вот-вот и начнётся скандал. Или случится удар. И Джейк даже готов… К чему Джейк не готов, так это к тому, что с губ Сону срывается тихое:       — Нашёл всё-таки. Потому, что Джейк даже не искал. Потому, что Хисын не говорил о том, что он искал тоже. Потому, что Джейк совсем не знает, какие взаимоотношения были у него здесь, с этим Сону. Но в карих глазах рассыпается осколками холод, вновь обнажая тот тёплый карий, который Джейк помнит. И сверкает слезинками замершими непоколебимая сталь, что в Сону была всегда, прикрытая неподдельной и такой очаровательной нежностью. Искренность и чистота, что в любом мире на вес золота.       — Мы можем поговорить, Сону? — робко просит Джейк, сжимая руки в кулаки, чтобы не кинуться, не обнять.       — Думаю, нам стоит, — также тихо отвечает Сону, смаргивая слёзы с ресниц и разворачиваясь к дорожке, по которой уходит вперёд первым. Джейк припускает следом, позволяя Сону вести себя куда-то. В кармане куртки Джейка, часы начинают буквально вибрировать, напоминая о себе и прожигая ткань ближе к сердцу. И, может, Джейк и не имел права в самом деле, он не знает. Но знает, что выбора у него — точно нет.              

***

             

[Arcane, Twenty One Pilots — The Line]

                    Сону выбирает уютное кафе неподалёку, но не заходит внутрь. Останавливается у столика на летнике, несмотря на погоду. Джейк ёжится, он уже продолжительное время был на улице, но не смеет перечить. Сону не ушёл, Сону не послал его куда подальше. А значит, Джейк будет с ним там, где Сону захочет, чтобы они были. Прохладное дерево резного стула неприятно жмётся к коже через тонкую ткань джинсов, но Джейк следит за Сону, что осторожно и медленно усаживается напротив, заметно выдыхая и приставляя трость к себе ближе. Он не смотрит на Джейка, будто его тут нет вовсе, берёт в руки пластиковое меню и изучает. Джейку кажется, что слишком долго. Но на деле — это просто для него время течёт ненормально.       — Выбрали что-то? — пугает его внезапно появившийся официант. — Хотите пледы? Это последняя неделя, когда веранда работает, так что у нас сейчас двадцать процентов скидки на заказы сюда, — ослепительно улыбается парень, не переставая тараторить. Джейк внимательно следит за Сону, что, прикрыв глаза, глубоко вздыхает.       — Капучино и брауни, пожалуйста, — сдержано говорит он, отставляя от себя меню, но не поднимая глаз. Он сцепляет костлявые пальцы в замок на столике. Джейк промаргивается и собирается с мыслями, глядя на официанта.       — Американо, пожалуйста. И один плед.       — Ожидание около семи минут, — кивает парень и исчезает за распахутыми дверьми маленькой кофейни. Джейк вновь возвращает взгляд Сону, на губах которого дрожит едва заметная, едкая ухмылка.       — Не изменяешь себе? У Джейка не от погоды, от такого Сону леденеют все внутренности. Несколько ещё часов назад перед ним был наивный, добродушный и очаровательный подросток. С мягкостью в щеках, с розовизной в губах и яркостью в распахнутых карих глазах, что лучились усталостью, страхом, но радостью. Предвкушением и бесконечной верой. Теплом. Сейчас перед ним сидела оболочка Сону, натянутая на чьи-то очень уставшие и переломанные кости. Казалось, даже закатное солнце не попадает на него, огибает, мимо светит. Не способное пробиться сквозь внутреннюю черноту, что так сочилась наружу. А прошло ведь в этом мире всего четыре года. А что же будет дальше, если Джейк всё так и оставит? Но даже не это режет слух. «Не изменяешь себе?» Даже в этом мире Джейк выбирает американо. Сону вероятно это помнит по записи не состоявшегося шоу. Однако же, сам он внезапно выбирает то, чего Джейк мог бы ожидать от Сонхуна в своей вселенной. От Чонвона, может быть. Но никак не от Сону. И он рискует.       — Да, — кивает он. — В отличие от тебя. И замирает, в ожидании опровержения или согласия. Какой Сону здесь?       — Мне всё-таки уже не семнадцать, — пожимает плечами Сону. И то, как он держится… Джейк никогда бы не смог узнать его таким. Слишком уверенный, слишком прямой и холодный. Таким он мог бы увидеть лет через десять Джея, если бы они не смогли дебютировать. Возможно, Ники, но даже в нём Джейк не уверен. А тут Сону…самый ярко горящий из них всех. Вот так безжалостно резко потух.       — О чём ты хотел поговорить? — Сону наконец поднимает на Джейка усталый взгляд из-под длинных ресниц. Колкий, слишком прямой и пустой.       — А ты? Сону снова холодно кривит уголки губ.       — Раз ты так меня искал, что нашёл, значит у тебя были причины, — кивает он. И у Джейка они есть. Сону себе и представить не может даже какие.       — Тебя разве искал только я?       — Хисыну я это запретил, — откидываясь на спинку стула, Сону позволяет официанту поставить перед ними заказ и тут же обнимает пузатую чашку пальцами. — Он бы не стал дальше пытаться, зная мой характер. Да и занят теперь слишком, ему ни к чему возня с непонятно кем. А вот тебя все эти годы не было. Только вот почему? Не отвечай, — мотает он головой. — Риторический вопрос.       — Сону… — вздыхает Джейк, останавливая его. Сону хмурится. — Я хотел поговорить с тобой не о шоу. На лице Сону впервые эмоции. Хоть какие-то, пусть даже и растерянность с недовольством. Всё лучше, чем ничего.       — Разве у нас есть общие темы?       — Поверь мне… — шелестит Джейк, ероша свои волосы и опираясь локтями о столик, он отодвигает кофе подальше. — Нет, Сону…правда, поверь мне.       — Ты слетел с катушек после того Ада и только сейчас тебя выпустили из клиники? — хмыкает Сону. — Потому, что знаешь, я поверю в это охотно.       — Не был я на этом шоу. Точнее… Джейк осекается. Брови Сону выгибаются в удивлении.       — За тобой присматривают?       — Сону… — выдыхая обреченно и накрывая лицо ладонью, Джейк пытается подобрать слова. — Выслушай меня, пожалуйста.       — Весь во внимании.       — Хотя теперь, после твоих размышлений, моя история только убедит тебя в том, что я с ума сошёл… Джейк цыкает языком и тоже откидывается на спинку стула, глядя вверх. В темнеющее закатное небо, сквозь тонкое покрытие крыши веранды, на колышащиеся огоньки, что ещё были выключены. Как теперь рассказывать Сону о часах, о другом мире? А может и в самом деле просто сдаться в клинику? Пролежать остаток этой чужой жизни в четырех белых стенах кажется более правдоподобным, чем искать всех ребят по всей Корее и пытаться воззвать к их сердцам.       — Ты когда-нибудь думал, что эта жизнь — не твоя? Сону сперва замирает. Джейк видит это по тому, как его дыхание обрывается, а кончики пальцев становятся белее прежнего, вжатые в кружку. А затем вдруг начинает смеяться. Тихо сперва, беззвучно почти. А потом всё громче…и громче. Пока не запрокидывает голову, позволяя увидеть Джейку, как по щекам его катятся слёзы, а бледная кожа краснеет. Этот смех взрезает внутренности буквально. Джейк сжимается весь, но ждёт, внимательно наблюдая за истерикой Сону. Разглядывая в этих осколках человека — Сону своего. Где-то там, глубоко, между трещин.       — Встретиться спустя четыре года вот так внезапно, чтобы задать этот вопрос? Серьёзно? — качая головой, Сону утирает лицо ладонями, подушечками пальцев давит на глаза и стирает остатки слёз. Складывает ладони в молитвенном жесте и прикладывается к ним носом и губами, глядя Джейку в глаза. — Что же с тобой такого произошло, Джейк-хён? — без тени улыбки шепчет Сону. — Что же с тобой стало…       — Я очнулся в параллельной вселенной, — вместо всего, как на духу, выдаёт Джейк. Обреченно совсем, взгляд пряча в своей кружке с американо, где жидкость чёрная-чёрная, как его надежда. — И потерял всё.       — Мне кажется это каждое утро, — чуть слышно признаётся Сону. Не стесняется больше слёз, что катятся по щекам. — Каждый раз, когда я открываю глаза, а возле тумбочки трость. А до этого рядом с кроватью стояла коляска. А в самом начале это просто была куча бинтов и голоса врачей о том, что я никогда не смогу встать. Вся моя жизнь после того дня — чёртова параллельная вселенная. И я четыре года, как в Адском дне сурка. Джейк недолго думает, прежде чем протягивает руку и сжимает мягко запястье Сону, отрывая его ладонь от лица. Действует, как привык в своей обычной жизни, не в этой, и крепко сжимает тонкие пальцы, силясь хоть как-то эмоции Сону забрать себе, утешить. Сону в его мире плакал частенько, немного стеснялся, но слишком эмоциональным и чувственным был. Этот Сону даже плачет так, что хочется, чтобы весь мир извинился и отвернулся, что застал момент его слабости. С таким Сону им никакие испытания были бы ни по чём. Но такой Сону — исключительно результат множества внутренних переломов и оборвавшейся навсегда одной линии жизни. Такой Сону — не живой. А что, если таким Сону бы в итоге и стал после дебюта и нескольких лет в индустрии? Джейк охает, чувствуя, как остро в сердце вошла эта мысль. Физически её почувствовал, заставив Сону перед ним нахмуриться и сжать его руку в ответ. Можно ли ему сомневаться? Он даже не задумывался, к чему могут привести его сомнения, если он перестанет бороться. А борется ли он за них всех? Или только за себя, пытаясь всё вернуть? Стрелка в старинных часах, спрятанных под курткой в толстовке, слишком громко щёлкнула в его висках.       — Что с тобой? — встревоженно спрашивает Сону, вглядываясь в искаженное болью лицо Джейка.       — Я не шутил, Сону, — тихо выдыхает тот, не отпуская мягкой прохладной ладони. — Это не аллегория.       — О чём ты?       — Про вселенную. Сону, это всё — другой мир. Это всё — ненастоящее. А было ли так на самом деле? Сону совсем ничего не понимает и хмурится сильнее, но руки не отпускает тоже. Была ли их встреча такой уж случайной?       — Тебе знакомы какие-то из имён? — хмурится теперь и Джейк. Сону не сбежал. — Нишимура Рики?       — Он был с нами на шоу, — поджимает губы Сону. В его глазах загорается тьма. — С ним что-то случилось?       — Пак Сонхун?       — Понятия не имею.       — Ян Чонвон.       — Я не знаю.       — Пак Джей?       — А? Инфлюенсер? — сметение прошивает лицо Сону, стирая хмурость. — А он тут при чём?       — Инфлю… — Джейк встряхивает головой. — Ты знаешь его?       — Пол мира его знают, — сужает глаза Сону. — Ты последние два года правда что ли где-то заперт был?       — Сону, это всё не шутки… — отчаявшись, Джейк падает лбом в столик. Пальцы Сону в его руке слегка шевелятся, но Джейк не отпускает. — Мы все знакомы. Мы все были вместе… Он не видит Сону. Не знает, но может представить, как тот вздыхает тяжело, возможно, глаза закатывает. Быть может считает про себя секунды, когда сможет уйти. А может быть, проклинает момент, когда решил сам подойти к Джейку сегодня. Но Сону удивляет. Сону Джейка до дрожи доводит, когда меняется вдруг в голосе, тихонько и так знакомо до боли произносит:       — Что ты имеешь в виду…?       — Это не настоящая жизнь, Сону, — бубнит Джейк в столешницу, закрывая глаза. — Мы все, всемером, вместе с Хисыном, живём другую жизнь. Но я понятия не имею, как нас всех вернуть туда…       — Хён…?       — Да?       — Как ты можешь это доказать?       — Да никак, чёрт возьми… Выдыхая это,. Джейк поднимается и открывает глаза, внутренне вздрагивая. Улица затянута сумерками, а крыша веранды над их головами сияет множеством золотистых огоньков, отражаясь блеском в распахнутых карих глазах, так доверчиво и по-родному смотрящих на него сейчас. Совсем как всегда…       — Сколько серий было у этого идиотского шоу? Сколько успели отснять?       — Три, — шепчет Сону. Джейк только сейчас начинает ощущать то, как крепко его тонкие пальцы вцепились в чужую ладонь.       — Про призраков ты начал говорить позже…       — Что… Обезоруженность. Вот, что было на лице Сону. Упавшая завеса, треснутая и разнесенная в щепки защитная маска, растопленная слезами и тоской холодность. Он смотрел на Джейка так, будто не верил и хотел верить ему одновременно. Так, будто он до последнего отрицал вероятность правидвости его слов, но где-то в глубине души так хотел бы в них верить…потому, что не хотел больше жить здесь.       — Ты призраков видишь, — шелестит Джейк. — А ещё тебе Сонхун нравился. И ты хотел, чтобы как у нас с Хисыном всё было.       — Так вы…у вас правда…       — Да. Но не здесь, — цыкая языком, Джейк качает головой и протирает лицо холодной ладонью. — Может и здесь. Я не знаю, понимаешь? Я не знаю ничего о жизни здесь. Я очнулся несколько часов назад и…это не моя жизнь. Это всё…я никого здесь не знаю.       — И ты совершенно не помнишь съёмки, — слетает с губ Сону. Он мягко и осторожно высвобождает свою руку, и Джейк разрешает. Не чтобы Сону сбежал. Сону просто берёт салфетки и вытирает сбежавшие слёзы. Но Джейк уже понимает — Сону не уйдёт. Всё, что осталось от рухнувшей и истлевшей надежде в Сону — зацепилось за Джейка сейчас. И даже, если весь этот его рассказ казался до жути абсурдным и ненастоящим… Сону готов был поверить во что угодно. Лишь бы тоже больше не жить здесь.       — Я помню, — легко протестует Джейк. — Но наши съёмки. В моём мире. Не в этом…       — Я, кажется, окончательно сошёл с ума, — ворчит Сону, вытирая слёзы. — Не ты. Я.       — Тебе можно в гости?       — А? Сону растерянно моргает, замирая салфеткой над левой щекой. Джейк неловко поводит плечами.              — Не знаю…я уточняю. Я не…я совсем разучился контактировать с людьми в обычном мире.       — Можно. Нужно только маме позвонить.       — Поедешь ко мне? — со всей серьёзностью спрашивает Джейк. Шмыгая носом, Сону всего секунду колеблется, прежде чем коротко кивает.       — Даже если я понятия не имею, что происходит… — слабо усмехается он, комкая салфетку. — Всё лучше, чем то, как я живу последние четыре года. И, если фасад невероятно твёрдый, непробиваемый и холодный, за ним непременно всегда будет скрываться что-то до бесконечности хрупкое и нежное.