FATE

                    

***

             

[Porch Light — Recognize You]

                    В полумраке большого зала лишь рассеянный свет от ближайшего фонаря, что падал сквозь окно под потолком, и тихое сопение. Джейк сидит, облокотившись спиной о зеркало и вытянув ноги, пока на матрасе в другом углу в обнимку спят уставшие Рики и Сону. Весь последний час он сидит в тишине, поглядывая на свой молчащий телефон, в ожидании ответа от Джея или Чонвона, которым они вместе решились написать. И наблюдая за парой. Такой сейчас кажущейся ему правильной, но такой не укладывающейся в голове, если вспоминать его Рики и Сону. Из его жизни. Рики…другой. Уверенный, взрослый, любящий. Не слепо влюблённый котёнок, следующий за Сону по пятам, а заботливый и вполне опасный тигр, за которым теперь следует сам Сону. Рики говорит — Сону слушает, не наоборот. Рики говорит — Сону делает, не наоборот. Рики решает — Сону соглашается. Джейку очень странно и непривычно видеть такую динамику, как для его ребят. Но вполне себе даже правильно вот для этих. Они уснули с час назад, когда Сону уже устал неудобно ютиться на креслах-мешках, а Рики устал от его кряхтения, подготовив матрас и плед из подсобки. Джейк хмыкает про себя. Подумать только, Рики всего семнадцать, но он бы сроду так не сказал, наблюдая за ними двумя сегодня. Сону очень правильно смотрелся под его крылом заботы. И это было пока то единственное, что выглядело таким правильным в этом неправильном мире. Джейк вздрагивает всем телом, не ожидая, что в тишине и покое огромного зала вдруг раздастся вибрация его телефона, лежащего на его ладони. От имени, светящегося на экране, вздрагивает и сердце. Джейк, как может тихо, подрывается с места и вылетает из зала, тут же принимая звонок загнанным тихим голосом:       — Хисын?! Забывая про уважительное «хён», потому что…в самом деле, а когда он последний раз его так называл, кроме как в этом мире?       — Джейк… Но один только звук дрожащего голоса — переворачивает всё внутри. Джейк слишком хорошо его знает, Джейк до последнего вдоха знает, как звучит Хисын, когда плачет.       — Что произошло?! — и Джейк думает о самом худшем…       — Я не…я не знаю, как…как это сказать…       — Прямо. Пожалуйста, Хисын. Вдох. Вдохни со мной, ага? — Джейк делает вдох, слышит скепсис, а после рваный короткий вдох. — Ещё раз. Ещё раз и глубже.       — Брось…       — Вдох! — почти командует он. И Хисын слушается. Джейк слушает его глубокие вдохи, короткие выдохи, терпеливо, глядя в стену и стоя в тёмном коридоре танцевальной студии. Пока Хисын, наконец, не заговаривает со слабой усмешкой.       — Не помню тебя таким.       — Таким переживающим? — качает головой Джейк, опадая спиной о стену.       — Таким уверенным и резким ко мне, — шепчет Хисын. Джейк слышит, как стыд скребётся по горлу. А ещё, как в динамике шуршит постель.       — Извини, — выдыхает он.       — Нет-нет…всё хорошо. Просто…очень непривычно. Джейку это всё сейчас непривычно тоже.       — Так что стряслось?       — Боже, я…я надеялся забыть, — вздыхает снова глубоко Хисын. — Знаешь…плохой сон.       — Серьёзно? — Джейк даже скептично вздёргивает бровь, жаль Хисын не видит его.       — Мгм.       — Из-за которого ты позвонил мне.       — И мне уже за это стыдно. Я разбудил тебя?       — Где ты живёшь?       — Что?       — Район. Где ты живёшь? На том конце провода ненадолго повисает тишина, как если бы Хисын раздумывал о том, может ли он раскрыть в простом звонке свой адрес. Или о том, может ли он доверять Джейку…?       — А что? — усмехается Хисын. — Хочешь приехать и спеть колыбельную?       — Вообще-то хотел предложить прогуляться, — фырчит Джейк, прикусывая нижнюю губу. — Но твоё предложение куда интереснее.       — Боже, Джейк! Джейк практически видит, как краснеют скулы, шея и даже кончики ушей Хисына. Улыбается невольно, ожидая, пока Хисын придёт в себя и ответ ему, перебарывая смущение. Они ведь повзрослели здесь. Но их чувства и поведение, в самом деле, словно и не менялись. И пожалуй это тот якорь, за который сейчас так держится здравомыслие Джейка.       — Где ты? — спрашивает Хисын в ответ.       — Не поверишь. В студии у Нишимуры.       — Что?! Серьёзно?! — восклицает Хисын так, что Джейку приходится убрать телефон от уха. — Кидай гео-локацию, я выезжаю!       — Эй, стой! — посмеивается Джейк. — Куда ты поедешь посреди ночи, а, популярный айдол?       — А у меня по-твоему машины нет?       — Личной?       — Публичной, — цыкает языком Хисын. И Джейк видит, как он закатывает глаза. — С водителем. Но могу и такси вызвать, мне не трудно.       — Давай лучше я? Вдруг твои списания с карты проверят.       — Мою личную карту не имеют право проверять. Но, если так хочешь побыть джентельменом…я скину тебе адрес. Жду. Джейк прыскает смешком, потому что Хисын внезапно сбрасывает звонок. И уже в следующую минуту присылает свой адрес. И как же невыносимо Джейку хочется рвануть туда, остаться с Хисыном наедине…но он оборачивается на дверь танц.зала, и лишь заказывает такси, пересылая Хисыну все необходимые данные. И остаётся в ожидании, решая забрести обратно в комнату, в которой они с Сону были, пока Рики был занят. Яркий синеватый свет от автомата освещает небольшое помещение. Джейк останавливается напротив, пряча руки в карманы и нашаривая там часы. В отражении какой-то очень уставший парень, похожий на него рассматривает часы так внимательно и долго, так тяжело и хмуро. В отражении, которое прерывается яркими баночками с напитками, упаковками со снеками и серебристыми кольцами-держателями. Джейку придётся рассказать Хисыну обо всём сегодня. Сейчас, как только тот приедет. Хисына нужно будет уговорить остаться с ними всеми правдами и неправдами. Им вчетвером придётся как-то связаться с остальными тремя и встретиться всем вместе снова. Только как это сделать? Только как это поможет? От кого: Хисын А как тут заходить…? Джейк смаргивает наваждение и торопливо выходит из комнаты ожидания, чтобы открыть студию. Рики словно что-то знал, оставив ключи в двери, которыми Джейк теперь в нетерпении открывал её, впуская в помещение прохладный ночной воздух и всклокоченного Хисына.       — Да, не выгляжу, как айдол, что поделать, — фырчит тот, заходя внутрь. А Джейку плевать, как Хисын выглядит сейчас. Он для него всегда был и будет самым красивым и любимым. С вот такими взъерошенными смешно и торчащими в разные стороны красными волосами или уложенными ровной шапочкой каштановыми. С вот таким припухшим от слёз и слегк заспанным лицом или при полном макияже для выступлений на еженедельных. В этой огромной чёрной толстовке и пальто, в которых он обнимает себя руками, или в шелковой блузе после первого прогона. Хисын хихикает, так по-родному тепло и тихо, замечая на себе открытый влюблённый взгляд. Джейк даже в полумраке видит, как краснеют под цвет волос щеки.       — Четыре года ведь прошло, — тихонько говорит он.       — И ничего не изменилось, — сухим горлом отвечает Джейк. — И не изменится. Он не понимает, кто движется первым. Но вот Хисын уже у него надёжно спрятан в объятиях, красные прядки путаются под пальцами, жесткая ткань драпового пальто впивается в подушечки, а короткие ногти в его лопатки. Его такой высокий и взрослый хён прячется в руках, утыкаясь холодным носом в шею, и лишь дышит тихо, вдыхая запах Джейка. Так, будто не было этого суматошного дня для Джейка. Так, будто не было этих четырёх лет для Хисына. Так, будто всё на своих местах. Только вот оно не на них.       — Мне нужно кое-что тебе сказать.       — Это был очень странный сон. Говорят они одновременно. Хисын фырчит ему в шею и нехотя отстраняется. Джейк вот-вот запротестует, терять руки Хисына с себя не хочется, его из своих рук отпускать не хочется. Но Хисын лишь перехватывает его ладони, так привычно и просто, словно делает это каждый день. И улыбается так тепло, но разбито.       — Рики здесь нет, да?       — Они здесь, — Джейк осекается, прикусывая губу. Хисын хмурит вопросительно брови. — Чёрт.       — Они?       — Ты бы всё равно узнал, — вздыхая, Джейк берёт его руки крепче, но ведёт не в зал. В ту комнату ожидания. Не включая свет, усаживает его на диван и садится напротив, волнительно перебирая длинные пальцы своими. — Я рассказываю тебе огромную тайну и кое-что ещё, а ты мне свой сон, идёт?       — Ты пугаешь, Джейк, — цыкает языком Хисын, но кивает согласно. — Идёт. Мой сон в сравнение с этой зловещей интригой не идёт.       — Тебе понравится.       — Уверен?       — Это касается Ким Сону. Глаза Хисына резко округляются, а губы размыкаются так, что Джейк действует на опережение и накрывает их ладонью.       — Ш! Пожалуйста.       — Оничтообаздесь? — бубнит Хисын в его ладонь.       — Да. И не только, — бормочет Джейк, медленно открывая рот Хисына и снова беря его за руки. — Не уверен, что они хотели бы, чтобы я это рассказывал. Но не то, чтобы у меня был выбор. Да и ты увидишь…       — Они всё-таки встречаются?! — шикает Хисын радостно. Джейк хмурится.       — Что значит «всё-таки»?       — Брось! Ещё скажи, что не помнишь. И то, как Хисын закатывает глаза… Джейк тяжело вздыхает, опуская взгляд.       — А это второе, о чём я должен сказать. Ребята уже в курсе.       — А?       — Я не помню, Хисын. Их взгляды встречаются. Опасливый и неуверенный Джейка, растерянный и непонимающий Хисына. Он машинально сильнее сжимает пальцы Джейка своими.       — Что это значит? У тебя амнезия? Но ты…меня ты помнишь. И ребят. И…       — И нас. Да. Но не потому, что я помню, — Джейк вдыхает побольше воздуха, собираясь с силами. — А потому, что я буквально каждый день живу в этом. С вами. Но…боже, им это рассказать оказалось куда проще, — он зарывается в карман, чтобы вытащить часы.       — Джейк…       — Мы вчетвером, — не слышит он Хисына, протягивая их на ладони и глядя теперь только на них. — И ещё трое. И вообще-то ещё несколько парней. Мы все…прямо сейчас мы все живём не здесь. Точнее…вы здесь, да. Но…я не из этой жизни, Хисын. Не из этой Вселенной, понимаешь? Нет, ты не понимаешь. Мы…       — Я, — тихо говорит Хисын, медленно протягивая руку и касаясь часов, — ты, Ким Сону, Нишимура Рики, Пак Джей, Пак Сонхун и Ян Чонвон… Джейк застывает, вскидывая шалый взгляд на Хисына, что взял в руки часы, открывая их и глядя на них так, словно они испортили ему всю жизнь. Так, как на них сейчас смотрит Джейк. Который вряд ли дышит, внимая каждому слову, слетающему с бледных губ Хисына.       — Так это был не сон…       — Хисын??? Откуда ты…       — Я не знаю этих людей. Кроме Джея, — мямлит Хисын, крутя часы и поворачивая их к свету, чтобы прочесть гравировку. — Но во сне они казались такими родными…а потом этот взрыв…и я проснулся. Я проснулся с такой глухой пустотой в груди…я подумал о тебе. Я подумал о том, что страшнее всего там было потерять тебя. Джейк молчит, глядя в наполненные слезами глаза Хисына.       — А оказывается, что я теряю тебя здесь.       — Что… Улыбка на бледных губах Хисына разбитая. Болезненная.       — Выходит, что у того Хисына есть ты. А у меня… Джейк не может этого выдержать и дёргает Хисына на себя, обнимая его слишком крепко, до ломоты костей. За двоих. Утыкаясь носом в красные всклокоченные волосы, жмурясь сильно до боли в глазах и сгребая пальцами одежду Хисына, чтобы только тот не вырвался. Но вряд ли у тихо плачущего Хисына есть на это силы.       — Я всё объясню и мы со всем разберёмся, — шепчет Джейк ему на ухо. — Я не оставлю тебя здесь одного.       — Я ведь только нашёл тебя вновь. Я думал…это судьба. Слово, которое Джейк уже всем нутром своим ненавидит. Слово, которое выгравированно теперь не только на часах, но и на его сердце.       — Мы всё исправим, Хисын. Жаль, что исправлять теперь придётся в разы больше, чем Джейк планировал.                     

***

             

[Twenty One Pilots — Routines in the Night]

                          Теперь все они вчетвером сидели, понурив головы и глядя в кружки с кофе, который им навёл Рики, едва они доехали до его крошечной квартиры на окраине Сеула. Ехали молча. Просыпались тяжело. Сразу после того, как Джейк рассказал обо всей горькой правде Хисыну, они решили тихо пробраться в зал, где спали Рики и Сону и дождаться утра. Но ждать не пришлось, потому как встретили их зарёванные глаза Сону и испуганно-злое лицо Рики, держащего Сону в своих руках так, будто его вот-вот отнимут. Этой ночью и они увидели «сон».       — Но наши жизни продолжатся дальше, — утешал Рики Сону даже в такси, пока они ехали к нему домой, отсадив Джейка на переднее сидение. — Никто не отнимет тебя у меня, Сону-хён. Если бы только это помогало. Если бы только это успокаивало Сону, которому пришлось дать каких-то таблеток, о которых ведали лишь они двое. Даже в квартире Рики Джейку досталось отдалённое место. Энтузиазма и любопытства больше не ощущалось, лишь колючий страх и гнетущий холод к нему, сидящему в углу на пуфе и смотрящему на троицу, сидящую на диване в болезненной тишине, пока за окнами занимался рассвет. Помочь Джейку вернуться больше не казалось увлекательным. Страх разрушить их жизни, страх от увиденного — оказался слишком велик.       — Я написал своему менеджеру, — нарушает первым тишину Хисын, глядя покрасневшими глазами в телефон. Рики реагирует первым.       — Что?       — Он заплатит Джею и привезёт его сюда. Якобы контракт на съёмку подписан и ему…нужно быть здесь.       — Спасибо, Хисын… — шепчет чуть слышно Джейк. На него даже не смотрят.       — А остальные? Те двое? — уточняет Рики, сжимая Сону в руках крепче и заставляя того спрятать свое лицо в его шее.       — Я не всесилен, Рики, — вздыхает Хисын.       — Почему… Наконец все три пары глаз уставляются на Джейка. Уставшие, невыспавшиеся, заплаканные. Злые.       — Почему вы думаете, что у вас здесь что-то изменится? — обречённо проговаривает он. — Вы просто поможете мне вернуться к вам же. Только…       — Только кто знает, что случится? — обрывает Рики. — А вдруг это такое условие? Пустить по ветру один из миров. А ты должен выбрать?       — Зачем тебе вообще возвращаться туда, м? — хрипловато отзывается Сону, впервые что-то говорящий за это время. — Неясное будущее с дебютом, подростковые годы, мучения… — он ёжится. — Хисын у тебя теперь и тут есть. Это очень больно колет под рёбра, Джейк морщится и замечает, как задело это и Хисына. И его больше всех, потому что он встаёт со своего места, извиняясь, и уходит из комнаты под виноватый взгляд Сону.       — Хён…       — У Хисына здесь останется Джейк, — уверенно говорит тот, сжимая в руках кружку с кофе. — Я всё сделаю, чтобы они больше не потерялись.       — Ага. А если у этого Джейка за четыре года пропали чувства? А если ты не знаешь, а у него есть парень уже? — сужает глаза Рики. Джейк качает головой, кивая на свой мобильный на столике.       — Тогда он хоть раз бы за сутки объявился. Рики недовольно поджимает губы, проигравший этот словесный бой. Он сжимает Сону в руках ещё крепче.       — С вами ничего не случится. А вот…что с тем, моим миром…я понятия не имею, — шепчет Джейк, отставляя кружку и накрывая лицо ладонями. — Что если для них каждый день, час — последние? Я не знаю, а у них счёт на минуты?       — Остаться здесь было бы настолько дерьмово? — хмуро спрашивает Рики, глядя прямо в глаза. Так жёстко, что Джейку не по себе. — Рядом с матерью, которую ты видишь не раз в пару лет. Рядом с нами, с которыми ты тоже можешь ходить по кафе в любой рандомный день. Рядом с Хисын-хёном…       — Который айдол…       — И который сейчас здесь, — припечатывает Рики сквозь зубы. — Несмотря на это. На наверняка своё расписание. Но он здесь. В жопе мира этого города. Ради тебя. И Джейк наверное не должен, но он чувствует вину. И за то, что дёргает этих людей, и за Хисына, и за то, что оказался в этом мире. Даже, если и сам не знает, как это вышло.       — Это не имеет смысла, — вдруг говорит он. Рики осуждающе смотрит и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но Джейк продолжает. — Вы с Сону касались часов. Но Хисын — нет. Почему тогда он был первым, кто увидел мой мир и тот момент, когда всё раззрушилось?       — Ч…       — Может потому, что я был первым, кто встретил тебя в этом мире? — появляясь в дверях, говорит Хисын. Джейк вскидывает голову. С кончиков красных волос капает вода, лицо ещё влажное и слегка розовое от слёз и воды. — Артефакт может и важен во всём этом, как часть твоего возвращения. Но ты, как тот, кто путешествует — видимо тоже.       — Это всё не имеет смысла… — повторяет тихо Джейк.       — Да ничто не имеет смысла, — огрызается Сону с плеча Рики. — Но вот мы здесь.       — И скоро здесь будет ещё и Джей, — напоминает Хисын. — Которому тоже нужно будет рассказать эту историю. Вряд ли правда он в неё поверит…но ты попробуй.       — Будто у меня есть выбор, — бормочет Джейк.       — Как долго ещё ты сможешь быть здесь? — обращается Рики к Хисыну. — Сону-то я отпрошу хоть на неделю, а вот ты…       — К слову, мне жаль, что такая прекрасная для меня новость о ваших отношениях омрачилась обстоятельствами, — вздыхает Хисын, зачёсывая красные прядки со лба.       — Не велика потеря.       — До обеда точно. А потом у меня расписание до полуночи.       — Сможешь приехать?       — А ты планируешь привязать Пака к батарее? — скалится он. Рики зеркалит его улыбку и фырчит.       — Если потребуется. А Джейку неуютно. Неловко. Стыдно. Будто эти люди, одновременно родные и чужие ему, решают его проблему за него, пока сам он, как бесполезный придаток сидит в углу. И, будто читая его мысли, Хисын вдруг опускает ладонь на его плечо, говоря негромко:       — Ты сделал всё, что мог сейчас, Джейк. И тебе нужно поспать. Ты единственный, кто не спал почти сутки.       — После приезда Джея вздремну, — хмуро отзывается Джейк, тут же накрывая ладонь Хисына своей и сжимая её крепко.       — Думаешь мы не справимся с рассказом? — хмыкает Рики. — Это я расписывал листы и рисовал схему.       — Поверит ли тебе Джей без прямых слов Джейка, — мычит Хисын. Руки с плеча Джейка он не убирает.       — Возьмём количеством.       — Что-то в тебе всё-таки не меняется, Рики-я, — посмеивается он, качая головой и снова глядя на Джейка. — В самом деле. Ляг поспать. И будто по мановению волшебной палочки, под таким строгим и внимательным взглядом Хисына, Джейк впервые ощущает тяжесть. Всех суток без сна, всей погони за ребятами, страха и…       — Мне страшно, — шепчет он, приникая сухими губами к костяшкам Хисына.       — Всем нам, — вторит ему также тихо тот, сжимая плечо. — Но не спать ты тоже не сможешь. Да и…может тебе всего лишь нужно уснуть?       — А мы тут уже развели, — всплёскивает руками Рики, отчего в его объятиях вздрагивает задремавший уже Сону. — Извини, малыш.       — А вдруг и правда? — фырчит Хисын, подталкивая Джейка в плечо и заставляя встать с пуфа. — Вот уж этот Джейк удивится, проснувшись в нашем окружении.       — Будь рядом в этот момент? Улыбка на лице Хисына дрожит, но не теряется. Глубоко в его тепло-карих глазах Джейк видит сгустки чёрной боли.       — Не оставлю ему выбора, — обещает Хисын.       — Спальня знаете где, — вззмахивает ладонью Рики, укладывая Сону на себе удобнее и сам укладываясь на диване комфортнее. Хисын и Джейк вдвоём входят в крохотную спальню, больше похожую на кладовку. Хисын прыскает смешком.       — Зато не с родителями.             — Ауч, — хмыкает Джейк, падая на матрас и касаясь затылком подушки. Тело каменеет мгновенно.       — Без обид. Я бы тоже с ними жил, если бы не дебют. Он не ожидает, но Хисын пинает его ногу и падает вдруг рядом, укладываясь на спину и глядя в потолок, складывая руки на животе.       — Как думаешь…       — М?       — Каков шанс, что спустя четыре года, — чуть слышно лепечет Хисын, — у этого Джейка тоже сохранились чувства?       — Шанс есть всегда, — шелестит Джейк, поворачивая голову и вглядываясь во тьме в профиль Хисына.       — Да. Но какой…       — Если проснётся он — не оставь ему ни единого шанса на сомнение, Хисын. Джейк протягивает руку и накрывает ладонью пальцы Хисына на его животе.       — Первая любовь так просто не забывается.       — Ну что за слащавость, — Хисын явно кривится, но переплетает их пальцы. — А если проснешься ты?       — Тогда просто убедись, что Джей поверил в мою историю и я могу пытаться дальше.       — Тогда…до пробуждения, Шим Джеюн?       — До пробуждения, Ли Хисын. Джейк запоминает тепло тела и руки Хисына, его тихий шёпот и сладкий запах кожи, засыпая и проваливаясь во тьму. Глубоко в душе, Джейку не страшно проснуться в своём мире. Глубоко в душе, Джейку страшно не проснуться в этом.