Мир за гранью.

Спустя несколько недель жизнь Элиаса приобрела своеобразный, томительный ритм. Он был похож на маятник, колеблющийся между приступами паники и периодами оцепенения. Его живот достиг таких размеров, что, казалось, вот-вот бросит вызов законам пространства и времени самостоятельно. Первокурсники, наученные горьким опытом (и парой синяков от трости Элиаса), уже не осмеливались подходить с просьбами «потрогать», но провожали его взглядами, полными благоговейного ужаса, как будто он был живым вулканом, готовым вот-вот извергнуться. Даже Лиам притих. Его шутки стали реже и осторожнее, будто он боялся, что одна неловкая фраза может спровоцировать рождение целой армии наследников прямо посреди столовой. Велла, напротив, стала его тенью. Она появлялась везде, куда бы он ни пошёл, с сумкой, набитой целительными зельями, амулетами против боли и, на всякий случай, парой запасных свитеров – «малышу может быть холодно». Элиас пытался сохранять подобие нормальности. Он вёл свои занятия, координировал миссии, даже пытался медитировать, хотя единственной доступной ему позой теперь было положение полулёжа, подпираемое десятком подушек. Но внутри всё было сжато в тугой, тревожный узел. Он ловил себя на том, что прислушивается к каждому шевелению, к каждому новому ощущению, пытаясь разгадать их скрытый смысл. Именно в таком состоянии – физически огромный, морально истощённый и находящийся на грани нервного срыва – он сидел на очередном совещании у Вейланда. Обсуждалась рутинная проблема сбежавших пикси в оранжерее, но Элиас почти не слышал доклада. Его внимание было приковано к странному, тянущему ощущению внизу спины. Оно было не болезненным, а… настойчивым. Как тугая струна, которую кто-то медленно, но верно начинал натягивать. — «Просто устал, — пытался он убедить себя. — Слишком долго сижу в этой неудобной позе». Он попытался незаметно изменить положение, но это не помогло. Напротив, ощущение лишь усилилось, распространившись волной на весь низ живота. Это не было похоже на пинки или икоту. Это был ритм. Чёткий, неумолимый ритм, напоминающий отдалённый барабанный бой, призыв к чему-то неизбежному. Вейланд что-то говорил о необходимости усовершенствовать защитные купола оранжереи. Алистер, стоя у карты, кивал. Элиас смотрел на них и вдруг с абсолютной, кристальной ясностью понял: всё. Началось. Мысль была настолько чудовищной и простой, что у него перехватило дыхание. Он замер, его пальцы впились в подлокотники кресла. Ещё одна волна, более сильная, прокатилась по его телу, заставляя мышцы живота напрячься и затвердеть. На этот раз это было уже не просто тянущее ощущение, а полноценная схватка, короткая, но недвусмысленная. — «Нет. Не сейчас. Не здесь. Посреди совещания о пикси!» — Элиас? — голос Вейланда прозвучал как будто издалека. — Вы что-то хотели добавить? Элиас поднял на него взгляд. Он чувствовал, как его лицо покрывается липким потом. Он попытался сказать «нет, всё в порядке», но вместо этого издал странный, сдавленный звук, когда следующая схватка, нахлынувшая с ужасающей скоростью, сжала его внутренности в тиски. Все взгляды в комнате устремились на него. Вейланд нахмурился. Алистер, всегда спокойный, сделал шаг вперёд, его глаза сузились. — Элиас? — снова спросил директор, и в его голосе появилась тревога. — Я… — Элиас сглотнул. Ему потребовалась вся его воля, чтобы выпрямиться и произнести следующую фразу с подобием достоинства: — Кажется, мне требуется… экстренный отпуск. Прямо сейчас. Он попытался встать, но новая, ещё более мощная волна боли приковала его к месту. Он ахнул, его пальцы с такой силой вцепились в дерево, что, казалось, вот-вот оставят вмятины. Мир поплыл перед глазами. Вейланд застыл с выражением полной растерянности на лице. Алистер, напротив, действовал молниеносно. Он пересек комнату за два шага. — Схватки? — коротко спросил он, его голос был низким и собранным. Элиас мог только кивнуть, закусив губу. Стыд, паника и всепоглощающий ужас смешались в нём в один клубок. — Интервал? — продолжал допрос Алистер, опускаясь на одно колено рядом с ним. — Я… не знаю… не успел… — прошептал Элиас. — Только началось… но они… они сильные… Вейланд, наконец, опомнился. Он вскочил с места, и его лицо приобрело решимость, которую обычно он сохранял для совещаний о вторжении демонов. — Лазарет! Немедленно! — он резко дернул за шнур звонка, и где-то вдали раздался пронзительный звук. — Алистер, помоги ему! Я… я вызову главного целителя! Комната погрузилась в хаос. Вейланд засуетился, бормоча что-то о «несвоевременности» и «протоколах». Алистер, не теряя самообладания, попытался помочь Элиасу подняться. — Можешь идти? — спросил он. Элиас сделал попытку, опираясь на руку Алистера, но его тело отказалось повиноваться. Очередная схватка, самая сильная на данный момент, сковала его, заставив согнуться пополам с тихим стоном. — Вижу, что нет, — сухо констатировал Алистер и, не церемонясь, просто поднял его на руки. Вид могучего Охотника, несущего на руках бледного, задыхающегося и невероятно беременного третьекурсника, был настолько сюрреалистичным, что даже Вейланд на секунду застыл с открытым ртом. — Что вы стоите?! — рявкнул Алистер, уже направляясь к двери. — Расчистите путь! Они вывалились в коридор, где их уже ждала группа перепуганных целителей с каталкой. Но прежде чем Элиаса успели переложить, по коридору пронёсся знакомый рёв. — ЭЛИАС! СОСЕЕЕЕД! Лиам, с лицом, побагровевшим от бега, влетел в них, едва не снося дверь с петель. Увидев Элиаса, перекинутого через плечо Алистера, он замер, его глаза стали размером с блюдца. — Чёрт возьми! Он что, рожает? ПРЯМО СЕЙЧАС? — его крик эхом разнёсся по всему этажу. — Блестящая догадка, — сквозь зубы процедил Алистер, передавая Элиаса на руки целителям. — Но… но мы же не готовы! — завопил Лиам, мечась вокруг каталки, на которую укладывали Элиаса. — Я не успел выточить прорезыватель для зубов из адамантита! И погремушку-булаву! Велла появилась следом, тихая и бледная как смерть. В её руках была та самая сумка с припасами. — Я всё видела, — прошептала она, глядя на Элиаса. — В видении. Всё будет хорошо. Процесс займёт примерно семь часов. Пиковая боль наступит через четыре. Тебе понадобится… — СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ СТАТИСТИКИ, ВЕЛЛА! — заорал Лиам. — ЕМУ ПЛОХО! Элиас, лежа на каталке, катящейся по бесконечному коридору, слышал их голоса как сквозь воду. Боль была уже не волнами, а сплошным, раскалённым океаном, в котором он тонул. Он пытался дышать, как учила Велла, но получались лишь прерывистые, хриплые вздохи. И сквозь этот хаос, сквозь боль и панику, он почувствовал знакомое присутствие. Воздух сгустился, заколебался, и у изголовья каталки материализовался Тэнлань. Его прекрасное лицо было искажено гримасой ужаса и ярости. Алые глаза горели, как раскалённые угли. Он схватил руку Элиаса, и его прикосновение было одновременно ледяным и обжигающим. — Кто это сделал? — прошипел он, и его голос был полон такой первобытной мощи, что стены, казалось, задрожали. — Кто посмел причинить тебе боль? — Это… это естественный процесс, Тэнлань, — с трудом выговорил Элиас, сжимая его пальцы. — Никто… не виноват… Тэнлань посмотрел на него, и в его взгляде читалось непонимание. Для древнего существа, чья жизнь измерялась веками, такая грубая, биологическая реальность была чуждой и отталкивающей. Целители, зачарованные и напуганные его присутствием, отступили на шаг. Алистер, однако, не дрогнул. — Отойди, Лис, — его голос был стальным. — Ты мешаешь работе. Тэнлань обернулся к нему, и в воздухе запахло озоном и грозой. Казалось, вот-вот вспыхнет магическая дуэль прямо в коридоре лазарета. — СТОП! Крик Элиаса, полный боли и отчаяния, заставил всех замолчать. Он сжал руку Тэнланя изо всех сил. — Тэнлань… пожалуйста… просто… будь рядом. Не защищай. Не атайкуй. Просто… будь. Глаза Тэнланя смягчились. Ярость уступила место горю и беспомощности. Он кивнул и, оттеснив одного из целителей, встал у изголовья каталки, не отпуская руки Элиаса. Их странный кортеж – каталка с стонущим Элиасом, древний Лис с лицом мстительного ангела, паникующий гном, шепчущая пророчества девушка и невозмутимый Охотник – наконец-то вкатился в родильное отделение лазарета Академии, оставив за собой шлейф из потрясённых целителей и примчавшегося на шум декана Вейланда, который беспомощно стоял в коридоре, размышляя, не является ли всё это очень сложным и затянувшимся сном. Двери закрылись. Для Элиаса Ляо Харистона, пережившего Безмолвный Хор и битвы с титанами, началось самое страшное и самое удивительное сражение в его жизни. А за дверью его верные друзья, каждый по-своему, готовились к бою. Лиам уже начал чертить на полу защитные руны, Велла закрыла глаза, пытаясь увидеть благополучный исход, а Тэнлань, не выпуская руки Элиаса, смотрел на дверь с таким выражением, будто готов был в одиночку штурмовать врата ада, если за ними его возлюбленному будет причинён хоть малейший вред. И где-то там, впереди, их ждало чудо. Страшное, болезненное, но самое долгожданное.