Мир за гранью.

Четыре года – достаточный срок, чтобы хаос обрёл структуру, а непредсказуемость стала привычным фоном жизни. Для Элиаса Ляо Харистона эти годы стали временем парадоксального застоя и стремительного движения. В двадцать один год он по-прежнему выглядел на шестнадцать – его лицо не тронула ни одна морщинка, черты оставались юношески острыми, а в глазах цвета влажного камня лишь прибавилось глубины и неуловимой усталости, которую не мог стереть даже вековой сон. Эта вечная юность, дарованная смешением кровей и закреплённая годами в Безмолвном Хоре, стала источником нескончаемых шуток и лёгкого раздражения. — Слушай, сосед, — как-то утром бухнул Лиам, входя в их ставшие уже легендарными покои в башне «Омега». — Когда мы идём на задание, новички постоянно путают. Они думают, что ты мой паж, а я – опытный ментор. А потом ты открываешь рот, и их мозг вытекает через уши. Нельзя ли как-то... повзрослеть? Хотя бы для приличия? Элиас, в это утро пытавшийся вычистить из волос остатки перманентного розового красителя, которым Лянцзинь в наказание выкрасил его на прошлой неделе (и который не поддавался никаким заклинаниям), лишь мрачно взглянул на него. — Я могу продемонстрировать тебе всю глубину моего «взрослого» опыта, отправив тебя в недельную командировку в болота Скорбящих Русалок, — предложил он сладким голосом. — Говорят, их слёзы обладают омолаживающим эффектом. Как раз для тебя. Несмотря на мальчишескую внешность, Элиас был мозгом и стальным хребтом Академии. Его прозвали «Призрачным Стратегом». Он не носился по полям сражений с мечом наголо. Он сидел в Центре управления, его разум, усиленный резонансом, отслеживал десятки угроз одновременно, а его решения были быстрыми, безжалостно точными и на удивление эффективными. За последний год под его руководством уровень успешных миссий взлетел до 98.7%, а потери среди Охотников сократились втрое. Вейланд, давно отошедший от оперативного управления, смотрел на него с смесью отцовской гордости и лёгкой тревоги – сила, которой обладал Элиас, пугала даже его. Но величайшим испытанием и самым большим чудом по-прежнему оставался Лянцзинь. Пять лет превратили его из ходячего магического инцидента в... ходячий магический инцидент с чётко выстроенной системой ценностей и поразительной изобретательностью. Именно в такой момент их и застала очередная «учебная» тревога. Элиас, сидя в Центре управления, наблюдал на магических экранах за учениями группы третьекурсников в Лесу Зыбучих Песков. Внезапно одна из групп попала в засаду симулякров тёмных эльфов. Ситуация стала критической. — Группа «Бета», отход к скальному выступу! — его голос, усиленный магией, прозвучал в ушах у всех Охотников на полигоне. — «Гамма», фланговая атака слева, дистанция двадцать метров. Используйте ослепляющие сферы. Он отдавал команды, его пальцы летали над голографическим интерфейсом, перестраивая тактическую карту в реальном времени. И в этот самый момент дверь в Центр управления с лёгким щелчком открылась, и внутрь просунулась маленькая темноволосая головка. — Папа? — прошептал Лянцзинь. — Я проголодался. Элиас, не отрывая взгляда от экранов, жестом показал на стоявший в углу шкаф с припасами. — Возьми яблоко, сынок. Папа занят. Лянцзинь, одетый в миниатюрную версию мантии Охотника (подарок Вейланда на четвёртый день рождения), подошёл к шкафу, но не стал брать яблоко. Вместо этого он забрался на свободное кресло оператора и уставился на главный экран, где разворачивалась битва. — О-о-о, — прошептал он с интересом. — Они неправильно делают. — Лянцзинь, не сейчас, — сквозь зубы проговорил Элиас, видя, как симулякры окружают группу «Бета». — Но папа, смотри, — мальчик ткнул пальчиком в экран. — Вон тот большой камень. Если его качнуть, он упадёт им на головы. Элиас на секунду отвлёкся. Камень? Какой камень? Он увеличил изображение. Лянцзинь был прав. Над группой тёмных эльфов нависал неустойчивый валун, который никто не заметил. — «Гамма», — немедленно скомандовал Элиас. — Цель – основание валуна в секторе 7-дельта. Огненный шар, минимальная мощность. На экране вспыхнул огонь, валун с грохотом обрушился, заставив симулякров в панике отступить и позволив группе «Бета» вырваться из окружения. В Центре управления воцарилась тишина. Все операторы смотрели на пятилетнего мальчика, сидящего в кресле и болтающего ногами. — Молодец, сынок, — не поворачивая головы, сказал Элиас, чувствуя странную смесь гордости и лёгкого ужаса. — Спасибо, папа, — Лянцзинь сладко зевнул. — А теперь можно торт? Тётя Велла испекла. В этот момент в Центр управления ворвался Лиам, уже облачённый в полные доспехи, с «Голосом Грома» в руках. — ЭЛИАС! Я ВСЕ СЛЫШАЛ! НАМ НУЖНА ПОДДЕРЖКА? — он окинул взглядом комнату и увидел племянника. — О! Крестник! Ты уже командуешь парадом? Молодец! Учат тебя тут стратегии, а? Не то что меня в его годы... меня в пять лет только учили, с какого конца держать молот! Лянцзинь, увидев Лиама, радостно всплеснул руками и чихнул. Доспех Лиама мгновенно покрылся сложным узором из переплетающихся драконов и рун, которые медленно перемещались по металлу. — О-о-о-о... — прошептал Лиам, разглядывая новый дизайн. — Благородно! Очень благородно! Спасибо, крестник! Элиас с обречённым видом закрыл глаза. Его жизнь была идеальным балансом между спасением миров и предотвращением хаоса, который сеял его собственный сын. Вечером, когда Лянцзинь наконец уснул (после попытки телепортировать свою кровать на шпиль самой высокой башни, чтобы «посмотреть на звёзды поближе»), в их покоях собралась вся их безумная семья. Тэнлань, чья одержимость научным наблюдением за сыном лишь усилилась, демонстрировал новые графики. — Смотрите, — он показывал на голограмму, — его способность к спонтанной телепортации увеличилась на 15% за последний месяц. При этом точность попадания в желаемую точку возросла лишь на 2%. Это указывает на приоритет масштаба над контролем, что характерно для... — ...для пятилетнего ребенка, который просто хочет повеселиться, — прервал его Элиас, с наслаждением потягивая чай, который Велла наконец-то смогла донести до рта, не перехватывая его по дороге для тушения магического пожара. — Именно! — кивнул Тэнлань, совершенно не смутившись. — Его когнитивные процессы... — Его когнитивные процессы привели к тому, что сегодня утром он попытался скрестить библиотечного спрайта с моим ботинком, — мрачно заметил Элиас. — Теперь у меня один ботинок поёт гимны Академии, а второй, кажется, влюблён в кочергу. Велла тихо рассмеялась. — Я предвидела это. В моём видении он также пытался предложить кочерге выйти за него замуж. Кажется, у них будут прекрасные отношения. Лиам, доедая торт, оставшийся от «спасённого» грифона четыре года назад (Велла заморозила его на всякий случай), хмыкнул: — А я вот думаю, а не пора ли крестнику настоящее оружие сделать? Меч, что ли, легкий, но прочный! Чтобы врагов разить, а не по библиотекам шляться! Элиас посмотрел на него с ужасом. — Лиам, если ты подаришь ему меч, я лично использую тебя в качестве тренировочной мишени для отработки заклинаний пыток. — Э-э-э, — гном почесал затылок. — Ладно, тогда, может, щит? Маленький, симпатичный... — НЕТ! Их спор прервал тихий, но властный голос, раздавшийся из угла комнаты. Все обернулись. На пороге стоял Артур Вейланд. За годы его лицо стало ещё более отшлифованным временем, но сейчас на нём читалось нечто, среднее между восхищением и глубочайшей усталостью. — Я пришёл, — начал он, — чтобы обсудить... будущее юного Лянцзиня. В комнате повисла напряжённая тишина. Даже Тэнлань насторожился. — Его способности... уникальны, — продолжил Вейланд, осторожно подбирая слова. — И, как показал сегодняшний инцидент, они уже сейчас могут быть... полезны. Я предлагаю... неформально... привлекать его к тактическому планированию. Под вашим строжайшим контролем, разумеется, Элиас. Элиас почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел, куда ведёт эта дорога. Его сын, его маленький, непоседливый мальчик, уже становился инструментом в глазах Академии. — Директор, — сказал он твёрдо. — Ему пять лет. Его место – играть, шалить и чихать блёстками. Не планировать военные операции. — Я понимаю твои опасения, — кивнул Вейланд. — Но представь, какой невероятный потенциал... Мы могли бы предотвращать катастрофы, ещё до их... — НЕТ, — на этот раз голос Элиаса прозвучал с такой ледяной окончательностью, что даже Лиам вздрогнул. — Он не будет вашим оракулом или тактическим генератором. Он будет ребёнком. Пока может. Вейланд смотрел на него несколько секунд, затем медленно кивнул. — Как скажешь. Но подумай над этим. Мир становится опаснее. И нам нужны все возможные преимущества. С этими словами он развернулся и вышел, оставив их в тяжёлом молчании. Тэнлань первым нарушил его. Он подошёл к Элиасу и положил руку ему на плечо. — Ты прав. Наш сын заслуживает детства. Каким бы... хаотичным оно ни было. — Ага, — хмуро согласился Лиам. — Пусть сначала научится правильно с молотом обращаться, а уж потом пусть мир спасает. Велла молча обняла Элиаса с другой стороны. — Я видела много будущих, — прошептала она. — И в самых светлых из них он был просто счастливым ребёнком. Пусть будет так. Элиас смотрел на дверь, за которой исчез Вейланд, а затем перевёл взгляд на дверь в спальню, где спал его сын. Он, вечно юный, могущественный Охотник, спасший миры, чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо. Он защищал реальность от бесчисленных угроз. Но самой сложной и важной миссией была защита детства своего сына от самого мира. И это была битва, которую он был намерен выиграть. Любой ценой.