Вопреки мечте тени обернуться светом

Комната Рико никогда не менялась. Как и половина Кевина. Пусть он покинул свой дом год тому назад, Рико по сей день питает глупые надежды, что Кевин вернётся. Скэриэлу это было на руку, в то время как другие подумали бы, что такое детское поведение — не норма.   Лоу вновь стоял внутри комнаты Короля. Осматривал давно знакомые углы, вновь отмечая, что ничего не обрело неизвестность.   — Скэриэл, чем ты занимался на банкете? — подозрительно мягкий голос донёсся до ушей нападающего.    — Заманивал Готье в вашу ловушку, мой король. — осторожно ответил он.   — Обжимаясь с ним и мило беседуя? — тут Скэриэл и осознал: из этой комнаты ему целым не выйти.    — Это необходимая жертва, мой… — он не договорил. Мимо щеки пролетел стакан, благо, пустой.   Хрупкое стекло разбилось вдребезги, столкнувшись со стеной. Кровать Кевина была окутана острыми осколками. Лоу не вздрогнул, а лишь опустил взгляд. Всё шло не по его плану, и это ему не нравилось. Контроль Скэриэла над Рико уже довольно силён, а потому восстановить доверие после небольшой ревнивой сцены не составит труда, однако уйдёт лишнее время. Лоу может опоздать к назначенному собственным планом дедлайну.   Лицо Скэриэла обрело виноватый вид, словно он по-настоящему каялся и боялся.   — Простите, мой король… — прошептали его губы, искусно подбирая едва уловимую дрожь.   — Простить? О, Скэриэл. Мне над этим придётся подумать.   Лоу мысленно усмехнулся, сжимая руки в кулаки.   — Ты только мой. Моя собственность, как и вся свита! Ты. Моя. Игрушка. Личная шлюха. Моя псина, которая не смеет делать и шага без моего приказа! Понял?   — Да, мой король. Подобное больше не повторится, я даю вам слово.   Скэриэл уже добрые три дня мог говорить с Рико в неформальной форме, однако сейчас это опасно. Ребёнок и без того зол, а если нападающий продолжит наглеть, то вовсе взорвётся. Лишь его цель заставляла терпеть все унижения от Мориямы.    Каждый день Скэриэла не равнялся аду, как у других воронов. Каждый его день — новый шаг к исполнению мечты. А Рико всё так же остаётся инструментом, который в конечном итоге будет сломан пополам.   Удар пришёлся в левую щёку. Кожу обожгло, но не успел Лоу поднять глаза, как ощутил следующий удар, уже в живот. Парень согнулся, отступая назад. Рико взял его за подбородок, подняв чужой взор на себя.   — Скэриэл, Скэриэл… ты так прогибался под меня ради места рядом со мной.   — Не ради этой цифры, мой король, поверьте мне!   — Я не могу, — прошептал азиат, прежде чем нанести удар в живот. В этот короткий миг во всём образе Рико отразилась истина, ранее неведомая Скэриэлу.    Лоу закашлялся. Ярость пыталась заполнить разум, однако он не мог позволить себе такую роскошь. По крайней мере — сейчас.   Сильный иммунитет не позволял сразу упасть в беспамятство, а потому Скэриэлу пришлось дойти до удара головой о стену, чтобы наконец потерять сознание.     — Мразь, — выдохнул Рико, падая на свою койку. — Заебало.   Парень сидел на кровати, закинув голову назад и опираясь руками о матрас. Он любил причинять боль — это было его способом снять стресс. Он не волновался о том, что кровь запачкает простыню. Не волновался о еле дышащем Скэриэле. Ему не свойственно думать о ком-то или о чём-то, помимо своей репутации и благополучия.   Ведь так устроена его личность, верно? 

***

 

Скэриэл пришёл в себя на холодном полу. Всё ещё в комнате Рико, но один. Он стал оценивать своё физическое состояние: синяки будут, а с ними и сотрясение. При попытке подняться руку обожгло острой болью. Взглянув на правую ладонь, парень заметил осколок, что вонзился чересчур глубоко. Рико знатно повеселился с телом Лоу.   Присев, Скэриэл опёрся спиной о стену, чтобы поддерживать хоть какое-то подобие равновесия.   «Дело плохо», — пронеслось в запутанных мыслях.   Мир в глазах не обрёл чёткость, как и мысли — порядок. Лоу без остановки напрягал голову, чтобы ничего не забыть. Помощь ему не окажут — придётся работать самому.   «Готье, Оливер… Хитклифы, Морияма», — перечислял нападающий, желая скорее обрести тишину.   В ушах звенело. Даже тишина казалась невыносимой. Благо, в Эверморе всегда было темно, а в комнате Рико — погашен свет. Усталость окутывала тело, желая вновь утопить Лоу в пучине сладкого безвременья. Однако парень сопротивлялся. Бледный лоб прижался к предплечью, что осталось на коленях. Скэриэл дышал рвано, ибо до сих пор восстанавливал силы. В ушах эхом раздались чьи-то шаги, направлявшиеся к комнате — либо к соседям, либо к Рико. Через минуту стало ясно, кто гость — Рико. Хотя в этом помещении его лучше описывало слово «хозяин», ибо комната принадлежит ему. Скэриэл медленно поднял голову. На разбитой губе виднелась застывшая кровь, как и на лбу.   — Сходишь в лазарет, как только запомнишь мой приказ, — произнёс Рико, подходя к своему рабочему столу. Сев на кресло, парень подкатил к нападающему. Он встретился с Лоу взглядом и произнёс следующее: — Ты поговоришь с одним человеком. Сценарий слов я тебе передам. Твоя цель — уговорить его устроить семейный ужин, дабы наладить отношения с «братом».   — Кто?.. — хрипло произнёс Скэр.   — Дрейк Спир. Из игры выходит Миньярд. Тот, который не в себе и нянчится с Абрамом.   — Понял, мой король.   — Всё запомнил?   Скэра хватило лишь на то, чтобы промычать положительное «угу», после чего он отдался рукам небытия.

***

 

Натаниэль узнал о планах Рико, и ему это совсем не нравилось. В последнее время, по наблюдениям азиата, Нил и вправду проводил больше времени с тем Миньярдом. Если же он привяжется к нему, то окажется слаб. Нат знал, что должен был предупредить их. Хотя бы попытаться спасти. Но почему же его заполняла… обида? Обида за то, что брат, оставивший его на восемь лет, так быстро открылся какому-то незнакомцу. Открылся ли он или нет — неизвестно. Но если Рико выбрал его, то Миньярд без сомнений что-то значит для Нила. Он что-то значит, а Нат — нет?   Родной брат — пустое место?   Всю жизнь Натаниэля заставляли подавлять свои эмоции, поэтому он глубоко выдохнул перед выходом из своей комнаты. Рука коснулась ручки, а после дверь отворилась. Нат зашагал по знакомым коридорам. Снова к выходу. Ичиро обещал, что достанет номер Нила этой ночью, поэтому они собирались встретиться. Эндриэль, помяни его чёрт, встретил его на выходе.   — Здравствуй, седовласка, — улыбнулся Нат. — А мой ненаглядный не будет меня встречать лично? — Недостоин. — Фу, какой ты грубый. Что, Алан не даёт? — левая бровь рыжего взмахнула вверх, показывая всю дерзость характера, которую большую часть времени наблюдала лишь основная свита. — Не твоё дело, Веснински, — нахмурился Астерис, наверняка желая добавить красок в самодовольное лицо Ната.   После столь доброжелательного приветствия парни направились прочь от гнезда. Поскольку камеры всегда выключались при визитах Ичиро, Нату не пришлось бегать по слепым зонам, прижимаясь к стене и прячась за кустами алых роз. Машина стояла прямо на границе забора, а потому долго идти не пришлось, и Натаниэль снова оказался в тёплом автомобиле.   — Где номера? — Ни привета, ни поцелуя? — Ичиро, не томи.   Морияма усмехнулся и отдал парню папку с нужной информацией.   — Мне бы хватило только номера. — И это вместо благодарностей? Как жестоко, — Ичиро изобразил недовольство, что заставило рыжего тяжело вздохнуть.   Вместо слов Нат притянул мужчину, сидящего на месте управления, за галстук, чтобы оставить на чужих губах поцелуй. В планах Веснински было мигом отстраниться, однако намерения Ичиро абсолютно точно противоречили этому. Азиат мягко коснулся подбородка рыжего, не дав разорвать сплетение губ. Нат не совсем успевал за темпом Мориямы, а потому в одно мгновение сбил дыхание. Это позволило обрести свободу от поцелуя быстрее привычного, пусть он и был желанным.   — Наглый какой, — буркнул недовольно Веснински, не желая показывать своё смущение. — Я тоже скучал, — в ответ улыбнулся Ичиро.   Ичиро наконец вернул внимание к машине. Набирая номер брата, Нат краем глаза и с огромным наслаждением наблюдал за тем, как они покидают гнездо. Дописав сообщение, парень откинулся назад, наконец прижимаясь затылком к жёсткому подголовнику. Голубые глаза уставились на ночное небо. Внутри было неспокойно. В его душе вновь затаилась прозрачная надежда, что он смог помочь брату спасти нечто дорогое. Может, это было эгоистично, но таким образом Нат также желал восстановить хорошие отношения с близнецом. Хотя бы нейтральные — как во время отсутствия бабушки.   — Я скоро улетаю в Нью-Йорк, — из чужих уст раздались отвратительные для ушей Ната вести. — Опять. Надолго? — эта новость расстроила парня. Ему не хотелось отпускать Ичиро, поскольку совсем скоро его ожидала встреча с братом. — Скорее всего. Отцу становится всё хуже и хуже. — Какое живучее создание, — раздражённо выдохнул Нат. Его совсем не радовала новость Ичиро. — Я оставлю с тобой Эндриэля. — Мне что, с ним на свидания ходить? — зло усмехнулся Веснински, представляя, как гуляет с Астерисом и его парнем. — О, ты признал, что наши встречи — свидания? — Пошёл ты, — Нат уставился в окно. — Ну и ну. Ты расстроен, — рыжий ничего не ответил, ведь правду нельзя было оспорить. — Ниэль, давай покатаемся на коньках? — У тебя и в этом талант? — Нет, ранее меня это не интересовало. Хочу попробовать как-нибудь. Ну так что? — Можно.   После этих слов в машине послышалась музыка. Ичиро знал, что тишина — запрет в этом дуэте. И эта его внимательность к мелочам невероятно удивляла Натаниэля.

***

Тренировка была убийственно скучной. Кевин гонял Нила по полю. Иногда изощрённость методов Дея выглядела настолько неестественно, словно ему эти приемы приснились. А следить за ними двумя звучит как отдельный ад. Глаза слипаются, а тело требует отдыха. Иногда – особенно, когда они задерживаются допоздна, – ощущение, что ты остаёшься спать прямо на трибунах. Эндрю крутил в руках нож, который не часто удавалось увидеть просто так. Нож был единственным развлечением. Будь парень под таблетками к досугу могла бы добавиться язвительность по поводу их странных тренировок. Глаза бегали по полю в попытке зацепить хоть что-то интересное и не обращать внимание на этих двух психов. Хотя, даже если лис отвлекается, в памяти останутся эти довольные гримасы и упражнения, которые они выполняют. С незаинтересованностью. третий поднялся с места, он решил оставить ходячие справочники по экси и походить по лисьей норе. Да, коридоры были знакомы и одинако однотипны, но по крайней мере это было лучше, чем смотреть как два парня изматывают и так истощенное тело. Ноги вратаря привели его к раздевалке, тут было не так шумно, как на поле и не так тихо, как в кабинете Ваймака. Он раскинулся на скамейке, сверля потолок взглядом. Единственным развлечением все так и оставалось лезвие, которое продолжало прокручиваться в руке. Это помогало сосредоточиться на действии, а не мыслях. Эндрю перестал крутить нож, когда вдруг на телефон пришло уведомление. Проблемой было то, что это был не его мобильное устройство, а Нила. Стотическая гримаса Миньярда показа удивление, лишь слегка приподняв левую бровь. Это был неизвестный номер. "Ещё один уровень головоломки?" – подумал парень, и холодно сканировал текст с телефона. На экране было сообщение: "Опасайся завтрашнего дня. Держи самого ебанутого под присмотром". Третий лениво отвернулся от сотового и переключился обратно на раздевалку. Он лишь сделал небольшую пометку в голове, что об этом стоит поговорить с младшим. Светловолосый был готов заснуть прямо здесь, но его помутневший от усталости разу сразу прояснился, когда Кевин открыл дверь в раздевалку. – Вот ты где. – тихо буркнул Дэй, не сказать, что он не привык к резким исчезениям Эндрю с поля, - под таблетками это происходило ещё чаще, – но все равно выглядел усталым. – Ты. – безразлично сказал голкипер, показав на Джостена кончиком телефона, и кинул мобильник ему в руки. – Проверь. И с ощущением выполненной работы юноша направился вниз к машине. В руках у него уже красовались ключи, которые крутились на его указательном пальце. Близнец сел за руль, чуть постукивая по нему. Через пару минут на горизонте показались и темноволосые. – В машину. – коротко сказал Миньярд, мысленно находясь одной ногой в кровати. Второй послушно сел вперёд, а Нил остановился перед дверью что-то обдумывая. – Тебе отдельное приглашение нужно? – холодно проговорил третий. – Ты видел то сообщение?... – на немецком просадил нападающий. – Не сейчас. После этих слов источник головных болей сел на положенное место.

***

Наблюдение за семьей Ники было утомительно. Эндрю диву давался, как его рот еще не был разорван от столь широкой улыбки. Или же его удивление тоже было воздействием таблеток? Ах, известно лишь любимому богу Лютера.   Всю продолжительность дня Эндрю не отпускала мысль о сообщении, что пришло Нилу. Им так и не удалось поговорить. И лишний стул, что был так великодушно оставлен за столом, не отпускал внимание солнечных глаз.   «Самый ебанутый… я, что ли? Или Кевин?» — мимоходом подумал Эндрю, прежде чем встать и покинуть общий стол.   Позже он заметил, что за ним последовал Лютер. Оставаться с этим лицемерным верующим не было желания, однако веселья ради Эндрю великодушно уделил тому крупицу своего внимания.   — Эндрю, я понимаю, что наши отношения чересчур сложны. Бог видит, я… — Ближе к делу, Лютер. Моё время не бесконечно. — Может, ты хочешь исправить всё, чтобы семья вновь воссоединилась? — Даже слышать не хочу. — Но. — Никаких «Но», Лютер! — повысил голос Миньярд, сделав шаг ближе. Это заставило старшего отступить. Эндрю знал, как давить. — Хорошо, в таком случае, можешь ли ты принести алкоголь на втором этаже?   Эндрю ничего не ответил. Эффект таблеток скоро должен сойти на нет, сменяя веселье на безграничную апатию. Его молчание сочли за положительный ответ, а потому светловолосому пришлось идти за бутылкой вина. Выбор подобной безвкусицы был очевиден: его ведь считали священным напитком божеств.   «Даже здесь умудрились удивить абсурдностью поведения», — подумал Эндрю.   С его лица уже стерлась улыбка, а потому входил он в нужную комнату в своем обычном темпе. Вновь спокойный, равнодушный и словно мертвый.   Карие глаза наткнулись на огромную тень на полу. Нахмурившись, парень мигом нашел обладателя тени. Радужка глаз задрожала, а в горле встала огромная преграда, не позволявшая Эндрю создать лишний шум. Пульс стал столь громким, что казалось, будто он был слышен абсолютно всему миру. Однако его голос, что раздался, никто не мог заглушить. Оторви Эндрю себе уши, при всем желании он бы никогда не смог не расслышать этого человеко-подобного монстра.   Теперь ясно для кого был тот лишний стул. И кого именно нужно было оберегать Нилу.    — Здравствуй, Эй-Джэй. — улыбнулся ему его личный мучитель и монстр. Комнатный или подкроватный — неважно. Он всегда был… нечистью. — Нет, — только лишь выдохнул Эндрю, прежде чем его голова столкнулась со стеклом.   Парень увидел красный цвет. Это кровь? Вино? Ничего не было ясно. Глаза мутнели? Даже в таком состоянии Эндрю пытался дать отпор. Он хотел отступить, но когда оказался схвачен, пытался навредить ножом, однако не успел. Чужая рука схватила его за волосы, с огромной силой ударив висок парня о стену. Сознание и внутренние силы сильно пошатнулись, а потому Миньярд вновь был подобен безвольной кукле в руках сводного брата. Дверь закрылась. В ушах звенело, но его голос все еще был четким и мерзким.   — Эй-Джэй, я так рад нашей встрече. — за этими словами раздался смех, что был не менее отвратителен голоса. — Полагаю, твой брат-близнец прибыл благодаря тебе. Это столь чудный подарок для воссоединения, братец мой. — Не смей! — едва смог прохрипеть Эндрю, как Дрейк зажал ему рот рукой.    Другая же указательным пальцем прижалась к его губам. Тот же жест, что и всегда, значащий:    — Молчи, маленький ублюдок, если не хочешь, чтобы я тебя убил здесь и сейчас.   Эндрю сопротивлялся. Настолько, насколько позволяло его состояние. Он царапал руки, лицо мерзавца, пытался высвободиться. Сам не заметил, как слезы смешались с кровью, медленно капая со щек.   — Ты меня сегодня так радуешь, братишка. Раз уж твой подарок еще не присоединился к нам, я предлагаю подготовить тебя. — Его омерзительная улыбка отпечаталась в памяти Эндрю. Снова.   Миньярд дёргался, поскольку уже давно наплевал на собственное состояние. Это не понравилось Дрейку, из-за чего перетащенный на грязную кровать Эндрю получил еще несколько ударов, но уже в живот. Его лицо прижалось к подушке, что вскоре залилась кровью. Вдохнуть нечем, бороться — лишь руками.   — Ну-ну, какой нетерпеливый, — игривый голос продолжал отчетливо бить в барабанные перепонки. — Дай же мне подготовить тебя, Эй-Джэй. — его омерзительный рот не хотел затыкаться, что заставляло Эндрю желать лишиться слуха.   Он ощущал касания. Чувствовал, что одежда покидает его, оголяя столь противное ему тело.   «Нил бы ни за что не нарушил запретную черту с прикосновениями», — послышалось в мутной от недостатка воздуха и многочисленных ран голове.   Он ощутил, как чужой грязный язык коснулся его плеча. Руки дёрнулись в попытке схватиться за ножи, но Дрейк не позволил.   «Нил бы не позволил себе…» продолжал голос, но Эндрю воспротивился ему. «Он лишь мираж. Он не спасет».   Рука Дрейка продолжала вжимать лицо парня в подушку, вторая же обездвижила руки, прижимая запястья к изголовью кровати. Он чувствовал, как он входит. Резко, без предупреждения. Кажется, потекла кровь.   — Будет тебе вместо смазки. Ты ведь не расстроишься из-за того, что я встречаю тебя не совсем подобающе?   Эндрю ощущал каждый толчок, приносящий боль. Сопротивление сошло на нет. Остались лишь боль и смех. Дрейк продолжал толкаться в него. Миньярду на миг показалось, что ему вновь семь. Что он снова упорно молчит, дабы Кэсс, любимая женщина, заменившая мать, спокойно спала, не беспокоясь ни о чем. Молча терпел, чтобы утром вновь видеть улыбку Кэсс. Толчок — боль — Кэсс. И так было всегда. Неужели Кэсс приносила одну лишь боль?   Именно поэтому Эндрю не заслуживает любви. Она всегда приносила ему исключительно страдания. Это проклятье никогда не снять с бренного тела.

***

— Нет, ты должен взять за это ответственность, — сквозь зубы проговорил Миньярд.   Он зажал нападающего между машиной и собой. Он не стал прикасаться, да и сам Нил не горел желанием пренебрегать правилами. На первый взгляд — опасно близко, но обжигающе яростно. Их дыхания слились в одно. Эти чёртовы глаза. Их хочется выколоть или хотя бы вырвать со всеми нервами — без возможности восстановления.   — Эндрю, послушай…   — Нет, это ты послушай. Я сотню раз говорил, что это паршивая идея, и в итоге меня никто не послушал. Так что либо ты собираешь все свои манатки и уёбываешь, пока я не разорвал наш контракт, либо выкладываешь всё как есть — на блюдечке с каёмочкой. Если я усомнюсь хоть в едином твоём слове, ты окажешься глубоко под землёй, а если повезёт — будешь скитаться по миру, от кого бы ты там ни убегал.   Томное молчание наполнило воздух. Стоило сразу бросить Джостена, когда он нарушил договор. Но почему? Почему парень хочет услышать оправдание? Почему желает увидеть в его глазах стыд за действия? Почему молчание режет больнее ножей? Нутро кричит и требует ответа, чтобы он промолвил хоть какой-нибудь звук.   — Молчишь. Видимо, ответ очевиден… — к горлу подступил ком.   Он не был готов расставаться, тело не слушалось, но разум заставлял переступать сквозь себя. А может, это очередная побочка от таблеток, о которой так любезно не сообщили?   — Я не знаю, — тихо произнёс одиннадцатый. — Это был неизвестный. Думаешь, я стал бы специально говорить о сообщении, если знал о его происхождении?   — Ты лис. В твоей голове стоит программа на обман. Сделай так, чтобы ты звучал более убедительно.   — Я говорю правду.   Не замечая в Миньярде никаких перемен, нападающий продолжил:   — Не верь мне. Поверь Эрлу.   — Очередная твоя личность? От тебя ложью так и прёт. Будь хоть немного оригинален, — прошипел голкипер.   — Это моё настоящее имя. Мне дала его мать.   Светловолосый застыл — он проверял Джостена. Тяжёлый взгляд, сухие губы, смешанный мир, в котором были только они. Эндрю долго тонул в глазах Нила, в его тепле, в его запахе. В этот момент каждое мгновение было напитано им. Парень был готов утонуть в этом, отдаться эмоциям. Но мимолётная трезвость, которая приходила так же редко, как Новый год, оставляла его в здравии. Этот Пиноккио — всего лишь развлечение, которое может дольше других держать интерес к своей персоне. Просто головоломка, которая наскучит через неделю. Но вот проклятие — почему это лживое существо залезает под кожу всё дальше и цепляется всё отчаяннее? Надо оттолкнуть его. Это лишь мираж, рассеянное подобие человека, больная фантазия.   — Эрл, — проговорил Эндрю, пробуя имя на вкус. — Долгожданная правда. Как жаль, что её приходится из тебя допытываться. Но не будь ты таким, было бы совсем-совсем неинтересно, — последнюю фразу он сказал с чрезмерной игривостью. — Оставайся таким же забавным, долбаный пазл, и, может, ты продержишься чуть дольше.