Не ты, не я — мы

      На столе дымился чай, но никто не пил. Командор Зоэ говорила долго, порой нудно. Микаса едва не клевала носом, слушая, — и так спала плохо, а тут снова посреди ночи подняли.       — Та-а-ак, — протянул капитан. — Значит, с помощью этого газа нас и выводили?       — Ваших предков, да, — Зоэ закивала и потёрла глаза под очками. — Титан Прародитель создал кристаллы. Как в пещере Райссов, например. Но те светятся, а эти — дают силу эльдийцам.       — Кристаллы не похожи на газ, — он наклонил голову, ожидая ответа.       — Пол вращается, от трения идёт нагрев. Энергия механического движения переходит в тепловую — классический пример диссипации энергии. Температура в зоне контакта взлетает, атомы в решётке начинают дрожать, связи ослабевают…       — Ханджи, — капитан устало вздохнул. — Попроще.       — С помощью трения, — командор потёрла ладони друг о друга, — из кристаллов выделяется газ. Если сильно нагреть лёд, пойдёт пар. Наш газ на острове тоже добывают из кристаллов. Тот, что использовал Зик в Рагако, вероятно, тоже.       — И?       — Этот газ пробуждал в эльдийцах способности как у обращенцев в титанов. Так и появился ваш род Аккерманов.       — В огромных уродов не обращаемся и спасибо, — капитан саркастично закивал.       — Мы же и так Аккерманы. Почему газ на нас действует? — спросила Микаса, теребя ночнушку на коленях.       — Хороший вопрос, — командор указала на неё пальцем. — Чистокровные Аккерманы были сильнее. Регенерация, объединение тел, разумов.       — Ну, мы это со стен и переписали. Знаем, — капитан поёрзал на стуле, садясь удобнее. — И?       — Но сколько поколений уже сменилось-то. В вас столько намешалось… Газ вернул всё, что смог.       — Только нам это не сдалось, — шепнул он, скосив взгляд на Микасу. Смотрел не по-солдатски, а глубже, более лично. — Долго туда ещё шляться?       — То, что вы приносите... Воздуха больше, чем газа. Чистого материала слишком мало. Вот бы добыть сами кристаллы, — Зоэ начала стучать пальцами по столу.       — Ну так пусть добудут, мы-то чего? — капитан откинулся на спинку стула, поднял руки, потянулся.       — Проведёте Азумабито в лабиринт?       Аккерманы переглянулись. Будто их спрашивали.       — Куда ж денемся? Планируйте, потом зовите, — вздохнул капитан и ушёл к себе. Судя по скрипу кровати, досыпать.       Командор взяла чай, немного отпила, потянулась к вазочке с печеньем. Микаса рассматривала свою дверь. Её пока не отпускали.       — Ох, тяжело тебе с ним, наверное? — откусила кусочек, крошки рассыпались по столу. Микаса захотела стряхнуть их в руку, как обычно делал капитан, но сдержалась.       — Нет.       — Тебя брали телохранителем Эрена, а не уборщицей и прачкой, — командор подвинула печенье к Микасе, но та помотала головой. — Эрену защитники, оказывается, не нужны. Может, лучше тебя помощницей Азумабито сделать? Сольёшься с толпой.       — Меня всё устраивает.       — Понятненько. Давай, наверное, всё же к ним в лабораторию…       — Я могу отказаться? — Микаса заглянула Зоэ в глаза.       Если честно, заниматься одним и тем же было проще. Разные дела нагружали, руки и ноги не слушались, зеркально повторяли резкие движения. Подобное уже случалось.       Тогда Микаса тренировалась в зале, растягивала мышцы, неспешно разрабатывала суставы. Конни вдруг выпрыгнул из-за спины, набросился, попытался взять в захват. Получил по скуле, но от боли взвыл не он, а Микаса. По её кулаку разошлись порезы, хлынула кровь.       Оказалось, капитан протирал пыль в серванте. И, когда Микаса замахнулась, бездумно повторил. Так и разбил стеклянную дверцу рукой. Рана отразилась на обоих.       Зажило быстро, почти мгновенно, но Конни всё видел. И, конечно, разболтал. Не только ребятам, командору тоже. А она подсуетилась и проверила, внезапно порезав Микасе руку в присутствии капитана. Так и разузнала о связи Аккерманов.       — А? — Зоэ удивлённо задрала брови. — Конечно, можешь. Я думала, ты из вежливости.       — Нам с капитаном так проще, — уткнулась взглядом себе в коленки. — И я не против вести хозяйство.       — Хорошо, как знаешь. Давай спать, — встала, по-матерински погладила Микасу по спине и ушла к себе.

°°°

      Микаса весь день поглядывала на шкаф, где лежала её книжка. Нет же, их. На самом интересном прервались. Больше так и не читали. Грустно, даже как-то обидно.       К вечеру капитан тяжело вздохнул, взял томик с полки и сел за стол. Одними глазами указал Микасе на соседнее место. Её грудь надулась, глаза засияли. Конечно, он почувствовал, что она хочет.       Сидели на дистанции. Так, чтобы оба видели книгу, но не могли друг друга коснуться. Микасе было всё равно. Хоть в разных комнатах, зданиях! Главное — они могли снова читать. И после обсуждать главы до самой ночи.       Чтение отвлекало от насущных проблем. Расслабляло, завораживало. Ещё и настроение поднимало, когда они обговаривали прочитанное.       И вот, как всегда, Микаса повернулась к капитану. Уже было открыла рот, но сомкнула губы обратно. Она подметила одну деталь. Едва заметную, незначительную. За которую невольно цеплялся глаз.       Ухо. Правое было надорвано, рассечено старым шрамом. На самом кончике виднелась ямочка. Эта деталь казалась слишком личной, сокровенной, доступной далеко не каждому — след был виден лишь с близкого расстояния.       И вот, прошло уже несколько дней. Вечера коротались за столом над книгой. Каждый раз, обсуждая ту или иную сцену, Микаса смотрела только туда. На маленькую, но загадочную ямочку на кончике уха. Она не могла перестать размышлять, какая история скрывалась за этим ранением.       Капитан «заработал» его на одной из вылазок за стены? Или же в Подземном городе от руки человека? Рана выглядела старой, она явно была получена много лет назад. Теперь она стала частью его облика, будь то шейный платок, идеально выбритый затылок или терпкий запах кожи, раскрывающийся под конец дня.       Странное чувство, интересное. Не навязчивое. Желание узнать больше проснулось в Микасе впервые. Относительно капитана уж точно.       У него была семья? Если не жена и дети, то старшие родственники? Братья, сёстры? Она ничего не знала. Да никто не знал.       Подобные мысли удручали. Почему Микаса вообще интересовалась кем-то кроме Эрена? Он был семьёй Микасы, её всем. Однако, казался зачитанной до дыр книгой.       Каждая страница знакома, каждое слово предсказуемо. Она знала Эрена как облупленного. С самого детства они шли вместе, преодолевая преграду за преградой.       Капитан же походил на новый том приключенческого романа, написанного на другом языке. Микаса была готова выучить новый алфавит, лишь бы погрузиться в тайны, скрытые в идущих в другую сторону строках.       Она испытывала интерес к капитану. Жуткий, нестерпимый. Столько лет служили плечом к плечу, но только сейчас, вдали от дома, Микаса увидела его как человека, а не лучшего солдата, своего наставника. Обычно капитан прятался за грубой маской, но по вечерам, перед тем, как открыть книгу, снимал её, сам того не замечая.       Их обсуждения прочитанного переплетались с давними воспоминаниями. Не общими, а теми, о которых хотелось друг другу рассказать. Капитан не называл имён, говорил об умерших кратко, рвано. Но настолько ёмко, что они казались живее живых.       Микасе хотелось узнать капитана лучше. Безостановочно задавать вопросы. Один за другим, пока голос не сядет. Но она трусила, немо распахивала рот, подобно рыбе. Боялась, что едва установившийся между ними уют треснет, разлетится на мелкие кусочки.       Им нельзя было сближаться. Оба это прекрасно понимали. Они бойцы, готовящиеся к новой войне. Чего стоили те объятья на диване? Теперь им было неловко касаться друг друга. А во что обойдётся личный вопрос? Проверять не хотелось.       Микасе оставалось анализировать жалкие крупицы, неаккуратно брошенные капитаном в разговоре. И запоминать, собирать в общую картину.       Он заметил её рвение. Конечно, почувствовал. Как без этого? Но капитан ничего не говорил. Вёл себя как обычно. Может, чуть чаще смотрел искоса, изучающе. Прямо как и Микаса на его правое ухо.

°°°

      Леви закатил глаза. Ханджи забежала к нему без стука, разбудила, буркнула быстрое «завтра в лабиринт идёте с учёными» и убежала.       Стоило переговорить с Микасой. Наедине. Поэтому вплоть до лабиринта молчали. Микаса оборачивалась на каждый его вдох — ждала разговора, чувствовала, что он предстоит.       Темнота обволакивала комнату. Баллоны шипели, вбирая в себя газ. Аккерманы присели на корточки. Леви глянул на Микасу.       — Нам нужно придумать шифр, — постучал пальцами по баллону. — Сигналы сможем подавать. С Азумабито легче будет. Небось тут, без Ханджи, больше спрашивать начнут, — Леви задумался. — Чувствуешь? — сжал кожу у себя на предплечье. Микаса несогласно промычала. Надо сильнее. — А так?       — Да, — потёрла ущиплённое место.       — Лишнее не болтаем, если не спрашивают. Но молчать тоже нельзя. Отвечаем по минимуму, лучше вообще односложно. Если что, я подскажу. Запоминай. Правая рука — «да», левая — «нет», — поочерёдно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Так ещё незаметнее.       Глаза Микасы заблестели, она довольно кивнула — план понравился. И тут же несильно, но ощутимо укусила себя за язык:       — Это может быть «я». А это — «н», — надавила на свой нос ногтем. — «Щ», «л», «п», — повторила с щекой, лбом и подбородком. — Так можно передавать целые слова.       Леви поднял брови. Выглядело это уморительно: тыкать себя пальцем по лицу. Для Азумабито хватит «да» и «нет». Но сама идея шифра казалась полезной. Стоило его хорошенько продумать.       — С «а» проблемы будут, — Леви на эту букву вспомнил всего одну часть тела. Вообще неподходящую.       — А что у нас на «а»? — Микаса свела губы вбок, размышляя.       — Ничего. Пусть кончик языка, она ж частая. А «я» сбоку дальними зубами.       В штабе опробовали новый «шифр». Сидели в разных комнатах и общались, щипая себя за ту или иную часть тела. Понимали интуитивно, какая именно буква. Леви это позабавило, давно ничем таким ребяческим не занимался. А может, и вовсе никогда.       Буквы буквами, тут разобрались. Следовало придумать «команды» и для целых слов. Место у колена означало «подойди». Им Леви и воспользовался, когда вечером понадобилась помощь. Микаса не торопилась, хотя он ущипнул себя за ногу уже дважды. Леви цыкнул языком и скомандовал «живо», передав слово по буквам.       Микаса появилась почти сразу, прибежала с кухни. С полным стаканом в руках. А в глазах — куча вопросов без ответов.       — Это чего? — осмотрел пенную жидкость. Кажется, выпивка Кирштейна и Спрингера. Ханджи иногда позволяла им баловаться по вечерам.       — Пиво, как вы и попросили, — часто моргала, не сводя с Леви взгляда.       — Я имел в виду «живо», — вздохнул, возвращаясь к стирке. — Помоги развесить, — дёрнул головой вверх, к бельевым верёвкам под потолком.       Да, Леви просто не дотягивался. На ближние ещё как-то закинул, но на дальние — ни в какую. «Двухметровая леску натягивала, не иначе», — думал он.       И внезапно услышал смешок. Точнее, его подобие. То, на что была способна Микаса: выдох носом, всего на миг.       — Чего эт тебя развеселило? — глянул искоса, продолжая ворошить бельё в тазу с крахмальной водой. Ответ был очевиден, но Леви не верил, что Микаса опустилась до шуток про его рост.       — Извините. «Ж» — это живот.       Микаса позабыла об их шифре, не обратила внимания на боль в ноге, задумалась. А после растерялась, когда ощутила щипок за мягкое место. Затем — икру на ноге, висок и рядом с глазом, который в их шифре выступал «оком». «Пиво», — сразу пришло ей в голову. Не «зиво» же, если «зад». Странно, но мало ли, зачем это капитану? Вот и принесла стакан пенного, как его называл Конни.       — Жопа тоже «ж», — Леви повёл плечом. И отвернулся, пряча ухмылку — с Микасы перенял. — Поможешь, нет?       — Сейчас, — натянула шарф до носа, скрывая губы, и присела к тазу.

°°°

      Воздух в лабиринте пропитался чужим страхом. Трое учёных Азумабито прижимали к себе инструменты, словно оружие. Фонари с парадизскими кристаллами дрожали в их руках. Они шагали прямо за Аккерманами, дышали им в спину.       Леви в очередной раз наступили на пятку. Сапоги только испортить не хватало! Он не выдержал.       — Булки расслабьте. Нет здесь никого, — Леви резко обернулся.       — Всё равно страшно, — вздрогнул учёный, когда кто-то шаркнул подошвой.       — Самое страшное прямо перед тобой, — закатил глаза и пошёл дальше.       Микаса плелась рядом. Молча, с идеально прямой спиной. Иногда смотрела на учёных. Будто проверяла, не потеряли ли кого по пути.       До круглой комнаты добрались быстро. Вошли внутрь не все — одного учёного пришлось заталкивать. Проход закрылся с противным скрежетом.       Пол пришёл в движение. Обычно пламя факелов гасло, но теперь, с кристаллами, в комнате оставался свет. Микаса и Леви присели, опирались руками о пол. Учёные натягивали противогазы, метались, пытались касаться стен, но тут же одёргивали руки.       Густая пелена газа наполнила комнату. Вращение замедлилось, постепенно остановилось. Учёные тут же бросились простукивать пол, замерять что-то прибором в воздухе.       Леви встал рядом с Микасой, присоединился к молчаливому наблюдению. Вскоре учёные забрались под пол, пробив пустоту. Изнутри сияли кристаллы. Эти тоже светились, хоть и слабее.       Учёные работали в перчатках по локоть, отламывали куски с помощью щипцов. Складывали их в колбы, тщательно закупоривали.       Обратно шли долго. Один из учёных оживился, прилип к Микасе, начал заваливать вопросами. Как капитан и подозревал.       — Госпожа Аккерман, — нагнал её, стал идти рядом. — Можно спросить?       — Спрашивайте.       — Как быстро газ начинает действовать? Что именно вы чувствуете, когда вдыхаете его? Какая боль передается? Повреждения? А пар при исцелении… Какой он температуры? Он может обжечь кожу?       Капитан никаких знаков не подавал. Микаса ответила на все вопросы. Сухо, кратко, по делу. На всякий случай изредка переглядывалась с капитаном. Он не реагировал, значит, всё шло как надо.       — А эмоции? Они тоже, да? — продолжал напирать учёный. Микаса кивнула. — И страх с гневом? — тот же ответ. — Мышечная боль? Зуд?       — Зуд чуть-чуть. Боль в мышцах как и обычная боль.       — Сон?       — Если один спит, другой может бодрствовать, — монотонно прошептала Микаса.       — Вкус еды?       — Если сильный, то да.       Микаса помнила, как капитан кривился, стоило ей съесть что-то чересчур солёное. И сама ощущала острую пряность от выпитого им чая — какой он только ни пробовал. Даже с перцем! Микаса этого не понимала, ей нравился обычный зелёный. Капитан же решил испить все виды, которые находил в здешних магазинах.       — Нужда опорожниться? Вам приходится одновременно?..       — Слава Марии, нет, — буркнул капитан откуда-то сзади.       — А удовольствие?       — В каком смысле? — сказала Микаса ещё тише, чем раньше.       — В прямом.       Капитан прикусил язык. И свой, и Микасы заодно, чтобы молчала. «Я». Пришла его очередь отвечать.       — Не проверяли, — скучающе ответил капитан, нагнав со спины.       — Можно провести эксперимент?       В левую ладонь Микасы больно впились чужие ногти. «Нет». Она дёрнула рукой, рассмотрела розоватые полумесяцы на коже — капитан продолжал сжимать кулак.       — Мы тебе лабораторные крысы, что ли? — легонько пнул учёного по ноге, подгоняя. — Шуруй давай, пока в шею не погнали.       Леви и без того хватало неловкости. Да, они с Микасой — одного поля ягоды. Но всё же разный пол, возраст, звания... После того случая с объятиями они больше друг друга не касались.       Теперь же учёные лезли ещё глубже. В то, о чём в армии говорить было не принято. Для Леви уж точно.       Удовольствие. С чего ему передаваться? Они же Аккерманы — идеальные солдаты. Не кролики, не кобели и суки, а оружие. Леви бы с радостью ответил «нет», но наверняка знать не мог. И проверять, уж точно, не хотел.       Сколько они были связаны? Недели две? Где-то так. И пока, к счастью, никакого совместного «удовольствия» не ощущали. Вряд ли хоть какой-то аспект их способностей ещё не открылся. Леви надеялся, что всё было именно так.       Они наконец выбрались из лабиринта. Учёные сразу же засеменили к лестнице на выход. Аккерманы же шли позади.       — Ну, ничего, кристаллов наберут, от нас отстанут, — решил подбодрить Леви. Микаса почему-то ничего не ответила.       И вплоть до штаба молчала. О чём-то думала. Стояла у плиты, даже когда чайник закипел. Леви сам наполнил чашки, обходя Микасу по дуге. Когда все разошлись по комнатам, оставив Аккерманов одних в зале, она наконец подала голос.       — Я хочу проверить, — не смотрела на Леви, встала со стула, подошла к соседнему.       — Что, прости? — нагнулся над столом, не давая ей себя коснуться.       — Разрешите? — уложила руки на спинку его стула. Леви замер. Пар от чая согрел подбородок. — Я помну вам шею, — потянулась пальцами, коснулась его воротника. — У меня болит.       А, это. Вот, в каком смысле Микаса поняла «удовольствие». Массаж.       — У меня тоже, — Леви чуть расслабился и сел нормально. — Ладно.       Прохладные руки аккуратно коснулись его плечей. Напряжённых, почти каменных. И мягко надавили, провели вдоль мышц. Расслабление побежало по спине Леви искристыми волнами.       — Передаётся, — выдохнула Микаса и убрала руки.       — Это всё? — ляпнул недовольно, почти обиженно.       Ему никто так не разминал плечи. Осторожно, медленно. Ханджи иногда делала ему массаж, пока болтала, но так грубо, что шипел даже непробиваемый Леви.       Микаса потёрла пальцы о ладони, осмотрела его с ног до головы.       — Хотите ещё?       — А ты нет?       Микаса выждала пару секунд, а после скользнула пальцами по его мышцам. Правда приятно. Лучше того, о чём Леви сначала подумал. Он млел под её руками, аж глаза прикрыл. Знал, что давила она куда надо, потому что чувствовала на себе.       Когда его совсем разморило, Микаса закончила. Вяло села на соседний стул, потянулась к остывшему чаю.       — Здорово, — немного отпила, плавно перекатывая плечами.       — Мягко сказано, — потёр разогретую шею. И перешёл на шёпот, чтобы никто другой не услышал: — Спасибо.

°°°

      Под бровью защипало. Да так сильно, что глаз заслезился. Леви чуть не уронил мыльную тарелку на пол.       — Ай! — резко развернулся, выругавшись шёпотом.       Вряд ли Микаса решила передать ему «о» таким образом.       — Извините, — она подняла голову.       За столом сидела, зеркальце держала. И смотрела виновато-виновато, даже брови на лоб задрала. Леви прищурился. Одна была тоньше другой.       — Выщипываешь, что ли? — стряхнул мыльную воду с рук.       — Саша сказала, надо, — пожала плечами. — Буду аккуратнее.       Леви кивнул. Со всеми бывает, подумаешь. Он продолжил мирно домывать посуду. Пока Микаса не ущипнула нежную кожу пинцетом снова. И ещё.       — Да сколько можно, — прошипел, прижимая палец к веку. Даже кровь пошла! Леви сполоснул руки и размашисто зашагал к столу. — Дай сюда.       Выхватил пинцет, сел на соседний стул, придвинулся к Микасе. Хотел попросить её раздвинуть ноги, но передумал — сам колени в стороны расставил. Микаса же своими упёрлась в его сидение.       — Вы умеете? — недоверчиво покосилась на его руку.       — Не впервой, — Леви вздёрнул брови. Микаса, судя по реакции, не поняла — нахмурилась только. Тогда он приблизился и дал рассмотреть получше.       — Ого, — наклонила голову и перешла на шёпот. — Вы брови выщипываете.       В груди Леви что-то защекотало, заискрилось. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять. Микасу охватил искренний, почти детский восторг. Ей хотелось улыбнуться. Но на её лице не дрогнул ни один мускул. Только глаза иначе засияли. Теперь она смотрела с чистым, неприкрытым интересом. Но ничего не спрашивала. Как и по вечерам за чтением. Леви хмыкнул.       — Порядок должен быть везде, — решил ответить на незаданный вопрос. — Всё?       Микаса несколько раз кивнула и закрыла глаза. Леви приподнял её подбородок, оставил на нём руку. Щипал брови быстро, умело. Даже форму красиво подровнял. В конце он легонько подул ей на веки и отряхнул скулы рукой.       — На, — протянул зеркальце.       — Вот тут ещё, — посмотрелась и указала на уголок брови.       — Ровно смотри, — взял её лицо двумя руками, покрутил, присматриваясь. Да нормально всё было. Хотя, один волосок всё же выбивался.       Оба вздрогнули от громкого шума. Кто-то кастрюлю уронил. Судя по шуму, не одну. Леви обернулся, Микаса посмотрела туда же одними глазами — её никто не отпускал.       В проходе застыла Блаус. На полу валялась какая-то утварь. Наскоро собрав всё с пола, она убежала обратно на лестницу.       — Чего это она? — Леви вырвал последний неугодный волосок.       — Не знаю, — Микаса пожала плечами и глянула в зеркальце. — О, вот теперь отлично. Спасибо.       Леви кивнул ей и задумался.       — Куда она убежала-то? — мотнул головой в сторону входной двери в штаб.       — Сейчас узнаю.       — Смотри, чтобы её никто из учёных не поймал.       Микаса вышла на лестницу, чуть не врезалась в Сашу. Та так и стояла с кастрюлей и половником в руках. Они улизнули в комнату Микасы. Она даже рот не успела открыть — Саша тут же затараторила. Шумно шептала, прикрывала рот ладошкой, прижимала к себе пустую кастрюлю.       Рассказала, что они с Конни давно подозревали. Даже Жан что-то подмечал! Мол, Микаса с капитаном так сблизилась после лабиринта. Стали постоянно вместе время проводить. А теперь…       Саша завалила её тонной вопросов. А вот у Микасы слова никак не находились. В голову пришло только капитанское:       — Чего?       — Я — могила! — Саша уверенно закивала. — Интересно аж жуть, как вы к этому пришли… Расскажи!       — Капитан выщипывал мне брови, — Микаса скрестила руки на груди.       — Да не ври! — махнула рукой. — Я видела, что он собирался тебя поцеловать!       Микасе такое никогда в голову не приходило. Стало слишком странно. Стыдно, даже немного страшно. Привычный мир будто бы дрогнул — кто-то подножку поставил. Ну как «кто-то». Саша своими словами. Ей бы поменьше времени с Николо проводить...       Мысль вспыхнула подобно спичке.       Капитан ведь мужчина. Как Микаса запросто подпустила его к себе так близко, позволила касаться лица? Ответ прост. Доверяла ему целиком и полностью. Не только брови свои разросшиеся, но и жизнь!       Однако, уже сверкнула искра. Пламя задалось, разгорелось.       Микаса касалась его плечей, медленно перекатывала мышцы под пальцами. Сама предложила, даже настояла. Хотела проверить. Опять же — из интереса, всё никак не ослабевающего.       Этот огонь хотелось задуть. Но горел ведь, упрямо так. С издёвкой.       Как тот «массаж» выглядел со стороны? Увидь их, Саша тоже бы подумала об этом? А капитан что мог решить? И, самое страшное… Что теперь думала об этом Микаса?       Да ничего! Слишком нелепая мысль, чужая, неправильная! Куда она Микасе? Она тут же выбросила это из головы.       — Я не вру, — протяжно вздохнула. — Он выщипывал мне брови, — повторила, понизив голос, и указала себе на лоб.       — Правда, что ли? Ну ладно, — Саша будто даже расстроилась. — Со стороны иначе выглядело.       Микаса поджала губы и мягко выпроводила её из своей комнаты.       Вечером капитан невзначай спросил о «массаже». Сказал, спал после него хорошо. Микаса как-то нелепо оправдалась — даже не запомнила, как. Закрылась в своей комнате, кусала губы, смотрела в стену. А после всё же согласилась на массаж — раз капитан попросил, значит, беспокоило. Но плечи Микаса размяла самой себе. Эффект же тот же. Просто без лишних мыслей.