3 глава. «Кровь»
25 декабря 2025 г., 12:37
Либерио будто с ног на голову перевернули. В город прибывали иностранные послы. На улицах дежурило в разы больше патрульных. У всех подряд проверяли документы.
Наконец назначили точную дату собрания.
В штабе Разведкорпуса стало нервозно. Не только из-за опасности быть обнаруженными, нет. Вот-вот, и они получат ответ на свой вопрос. Что будет с Парадизом? Примут ли остров, или быть войне?
Ханджи двигалась быстро, резко. Не от привычного возбуждения, а от стресса. Арлерт вечно вздрагивал. Остальной молодняк притих. Включая Йегера.
Он постоянно закрывался у себя. Даже крючок приделал. Свет из щели под дверью лился круглые сутки. Казалось, он с ума сходил. Как и Микаса.
Леви устал от её тревоги, вечно холодных рук и искусанных губ — сам тоже начал грызть. Он места себе не находил. На душе мерзко скребло, словно титаны по воротам Троста. Её чувства били так сильно, что было не отгородиться, своими не перекрыть.
В лабиринте Леви молчал, в штабе боялся подходить. Так и сидел в комнате, прожигал дыру в стене, за которой скрывалась Микаса.
Когда вечером пересеклись в зале, она выглядела как обычно. То же спокойное лицо, ровный голос. Но внутри… Внутри неё всё горело.
К счастью, она хотя бы уснула быстро, утянув уставшего Леви за собой.
°°°
Азумабито снова закатили праздник. По какому поводу — Леви без разницы. Кажется, как раз из-за приехавших важных шишек. Всем хотели какие-то безделушки показать. Изобретения по типу летающей лодки (единственное, что он запомнил). Скукота для Леви. Однако, со вкусной и бесплатной едой. Леви вышел в коридор, застёгивая рукав пиджака. Микаса тоже собралась и ждала у выхода, хотя её никто не звал. Даже платье какое-то надела. Простенькое, длинное, плотное. Наверное, Блаус всучила. Микасе всё ещё было плохо. Леви не понимал, с чего у неё так расшалились эмоции. Второй день уже. Хотелось и в угол забиться, и кричать во всё горло. Но она держалась молодцом. Если бы не их связь, Леви никогда бы не узнал о настоящем урагане в её груди. Он сказал Ханджи, что сам пригласил Микасу. Да что угодно бы ляпнул, лишь бы не раскрывать, что она хотела напиться. И спорить с ней, отговаривать — себе дороже. Азумабито встретили гостеприимно, хоть и скромно. Мисочки с различными яствами на столах. Запах рыбы в воздухе. Красивые служанки в неудобных халатах. Разнопёрые чужестранцы в дорогих одеждах сновали по залу, что-то обсуждали. Леви специально избегал их, как и весь этот лоск и шарм. Он попробовал какую-то закуску. На вид — огурцы огурцами, такое и на Парадизе водилось. Но тут же сморщился, схватил тканевую салфетку и выплюнул всё в неё. — Что такое? — Микаса подошла, заглянула в лицо. — Кажись, они их в море мыли, — тщательно вытер рот. — Почему? — Огурцы солёные, с привкусом рыбы. Воды им, что ли, не хватает? Микаса нахмурилась, подхватила кусочек огурца палочками, положила в рот. Леви сразу же скривился — ощутил солоность на языке. — Это соус такой. Азумабито давали мне попробовать ещё на острове. Вам не нравится? — Будто из моря хлебнул, — Леви отошёл от стола. — Здесь часто солят овощи, — последовала за ним, словно тень. — Мерзость какая. — Мясо солёное вам понравилось, — задрала нос, смотря сверху вниз. — Одно дело мясо, рыба. Но овощи? Зачем? Микаса лишь пожала плечами и ушла в сторону сакэ. И прилипла к кувшинам с горячительным. — Сáки пьёшь, — Леви встал сбоку, тоже взял напиток. — Спасибо, что не жёлтое. — Сакэ, — опять поправила Микаса. Шутку ни капли не оценила. — Вы не так держите, — подняла свою пиалу, показала, где лежат её пальцы. Говорила устало, раздражительно. Будто Леви глупость учинил. — За ободок нельзя. Нужно двумя рука… Когда Микаса успела стать такой бесячей? Или это он её так сильно раздражал, что аж передавалось? — Как хочу, так и держу, — перебил её и отпил. Вкусно. С островной бражкой не сравнится. Висок кололо чужим недовольным взглядом. Ну и зачем они?.. Хотелось сгладить углы, спорить было не к чему. Леви вздохнул и взял пиалу так, как она показывала. Микаса довольно кивнула и поуспокоилась. — Откуда ты это знаешь? — Азумабито показывали. На острове они многому меня учили, хотели свозить на Хидзуру, — сделала глоток, второй третий. Пиала опустела. Леви чувствовал её тревожность, но понимал, что беспокоило Микасу не это. Точную причину не знал — не настолько они были сплетены. Вряд ли так её беспокоили проблемы Парадиза. Она была хладнокровным бойцом. Следовала за своим командиром, подчинялась приказам. Но не переживала. Или же Леви её совсем не знал. Когда они читали, у него возникало желание о чём-то спросить. Не по сюжету, нет. Интересно стало, почему Микаса пошла в Разведку. Понятно, что за Йегером гналась. А если бы не он? Куда бы подалась? Вступила бы вообще в армию? Но Леви сглатывал эти вопросы. Нечего сближаться. Они военные, а не друзья. Как минимум, из-за возраста. Потом уже пола. — И чего отказалась? — этот вопрос всё же просочился, слетел с его губ. — Вы бы согласились? — Нет. Микаса многозначительно на него посмотрела, якобы, «вот и ответ». И протянула пиалу слуге, чтобы повторно наполнил. Леви бы сказать ей... Что? Он не знал, почему она пила. Эмоции ощущал, но намерений — никаких. Оттого и сам взял добавку. А потом ещё и ещё. Пока боль в груди не притупилась. В штаб вернулись в первом часу ночи. Леви не помнил даже, как. Ханджи ругалась, что-то бубнила, он отмахивался. Микаса по пути пару раз чуть не грохнулась. Зато улыбалась. Леви не видел, чувствовал. И позволял своим губам растягиваться в такт девичьим. В штабе шуму навели. Кажется, Микаса обо что-то споткнулась — у Леви запекло в пальцах ноги. Шуму было. Из комнаты наконец выполз Йегер, осмотрел пришедших, нахмурился. Тогда Леви понял корень проблемы. Будто бы он менялся. Сердце Микасы упало, провалилось сквозь рёбра. Что ж её так терзало? Вроде, с Йегером они не ссорились. Не при Леви точно. Поэтому он дождался, когда Микаса уйдёт в душ, сцапал Йегера чуть ли не за шкирку. За стол усадил, сам рядом сел. — Что хотели, капитан? — бесцветно, как и всегда после переезда в Марли. — Поссорились? — выдохнул Леви. Судя по лицу Йегера, с запахом выпитого. — Нет, — чуть отвернул от него голову, но вставать не спешил. Леви бы всё равно не пустил. — У меня её терзания уже знаешь, где? — ткнул себе в горло ребром ладони. — Что ты сделал? — Я ничего не делал, капитан, — отвёл взгляд. — А вот вам бы проспаться не помешало. Леви подцепил его стул ногой, придвинул к себе. Йегер его раздражал. Отвечать отказывался, ещё и предъявлять смел. Всё из-за него. И нервотрёпка второй день подряд, и это состояние — иначе бы они не пили. Леви сжал руку на колене Йегера, приблизился к лицу. Раздумывал, как бы побольнее кольнуть. Словом, не делом — тело плохо слушалось, сил совсем не было. Поднял глаза, заглянул в зелёные. И его будто током ударило. Схватило — не вырваться. Мальчишка. Смертник. Обращенец в титана. Атакующий. Прародитель. А на деле — всего лишь Эрен. Леви казалось, что он знал его пол жизни, не меньше. Не тренировал, а следовал за ним. Был благодарен за спасение. Все эти воспоминания пролетали перед глазами. Запаляли одно единственное желание. Следующее за ним — ним ли? — уже какой год. Хлопнула дверь. Раздался топот босых ног по полу. Мокрые шлепки стихли, на лицо Леви упали холодные руки, утянули назад. Микаса. Рот заткнула, со стула стащила, как куклу подняла, взяв под мышками. Леви не успел среагировать, позволил затащить себя в комнату. Даже не понял, чью. — Вы что делаете?! — шептала, но так громко, что хотелось заткнуть уши. Леви наконец посмотрел на неё, поудобнее усаживаясь на полу. Не знал, что лицо Микасы может так краснеть. Щёки аж малиновые. Вдобавок глаза бешеные, волосы мокрые... Да вся она мокрая, только из душа. Халат прямо на мыльное тело натянула. Микаса плюхнулась на пол рядом, раздосадованно выдохнула, провела рукой по лицу. Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Ещё в ванной она ощутила странный трепет. Не её, капитана. Да и тепло от чужого тела. Совсем рядом, так близко. Набросила что попало, выскочила, побежала в зал. Капитан тянулся к лицу Эрена, а тот застыл, вжался в спинку стула. Микаса еле успела. Ещё чуть-чуть, и капитан бы воплотил её мечту в жизнь. Самолично поцеловав Эрена. — А ты всё не делаешь, — с упрёком в голосе шепнул капитан. — Раз хочется, почему нет? — Вы не поймёте, — Микаса сбито дышала, медленно подползла к стене, облокотилась спиной. — Конечно, куда мне, — закатил глаза, посмотрел серьёзнее. — Я-то как раз пойму, — ткнул себя в грудь. — Сколько осталось? Пять? — Четыре. — Ну так в чём проблема уехать с ним на тот же Хидзуру и прожить эти четыре года вместе? Микаса промолчала. Да, она об этом думала. Не единожды. Киёми звала к себе, приглашала пожить на родине предков. Но без Эрена. Титана Прародителя Азумабито укрывать не собиралась. — Не обязательно туда, — промямлил капитан, будто бы читая мысли. — Земель, оказывается, дохрена и больше. — А потом что? — хлюпнула носом — замёрзла мокрой на полу сидеть. — Вытрись и оденься, — Леви потёр над бровью — похмелье потихоньку нарастало. Микаса кое-как встала, пьяно шатаясь. Леви заметил струйку крови у неё на ноге. Откуда-то сверху совсем, с бедра, не ниже. Странно. Боли никакой он не чувствовал. — У тебя там… — вытянул руку, мазнул пальцами по её голому колену, стёр капельку крови, чтобы ниже не стекла, и показал Микасе красный след. — Ой, извините, — сжала ноги. — Держите так, — взяла его за локоть, оставила руку навесу. И засеменила к шкафу короткими шажками. Леви отвернулся. Микаса шуршала полотенцем, после — одеждой. Подошла, присела рядом, с собой тазик притащила. Вымыла его пальцы, тщательно вытерла платком. — Чего это? — Леви перехватил её руку. — Мешочек для мыла, — продемонстрировала шнурок, на котором висело подобие мочалки. — Удобно. — Удобно, — согласился Леви, сильно кивнув. Почти подбородком груди коснулся. — Тоже такой хочу. Микаса молча унесла импровизированную раковину обратно на комод и вернулась, села рядом. Моргала медленно. Леви тоже был готов уснуть прямо тут. — Брилась, что ли? Микаса нахмурилась и непонимающе помотала головой. — Зачем там вообще брить? — Ничего я не брила, — подняла капитана на ноги. Тяжёлый такой, когда расслабленный. — Почему кровь не испаряется, как раньше? Откуда она вообще? Я ничего не почувствовал, — вяло опёрся на стену. — Алкоголь влияет на нашу связь? — Не знаю, — придерживала капитана за плечи, чтобы обратно на пол не съехал. — Если да, я готов чаще нажираться. Надо проверить, — укусил себя за язык. Микаса распахнула глаза — тоже ощутила. — Ну вот… — Вам бы к себе, — попыталась сдуть прядь с лица. Влажные волосы не послушались. — Капитан? Пойдёмте к вам. — Сам дойду, — снял с себя её ладони, распрямился и пошёл к двери. Только нажал на ручку, как отскочил, врезался в Микасу спиной. — Там Йегер. — Что он? — попыталась заглянуть в щель, но Леви плотно закрыл дверь. — Ничего. Так и сидит, — посмотрел на Микасу из-за плеча. — Скажи ему, чтобы ушёл, — потянул за локоть, подтолкнул к двери. — Я туда не пойду, — упрямо попятилась назад. И щёки сразу засверкали. Конечно, ей стыдно с ним пересекаться. Леви не меньше. Благодаря кое-кому. — Я тоже. — Это вы виноваты, вы и идите, — указала пальцем на выход. Леви отрицательно помотал головой, прошёл до стола, изредка опираясь на комод, сел на стул. Микаса опустилась на край кровати. Дышала так тяжко и жарко, что даже Леви обдувало. — Ну, рассказывай, — первым нарушил тишину. — Чего случилось-то? — Ничего. — А ну не ври. Микаса насупилась, убрала неугодную прядку, налипшую на щёку, помолчала немного. И посмотрела на Леви так, что внутри всё заледенело, треснуло, рассыпалось. Тревога перетекла в его грудь, осела тяжестью на солнечном сплетении. В глазах и носу защипало, не хватало только заплакать. Но он молчал. Ждал, пока сама начнёт. Не хотел больше ничего вытягивать. Захочет — расскажет. — Мне кажется, я его теряю, — начала совсем хриплым, будто простуженным голосом. И ведь правда. Леви ощущал, как озябла её шея — волосы так и не вытерла. Но мешать не смел. Чуть слово вставит, Микаса тут же рот на замок закроет. И ключик не просто выкинет — проглотит и переварит. Поэтому Леви положил тёплые ладони себе под затылок. Это согревало их обоих. — После переезда что-то изменилось, — продолжила Микаса тише. — Я не хотела замечать. Думала, Эрен устал. Длинная дорога, всё чужое вокруг. Его можно понять. Её мысли были тяжёлыми, липкими. Прямо как влажный воротник рубашки. В комнате повисла тишина. Лишь ветер за окном шумел, тряся листвой. Когда где-то внизу, на другом этаже, хлопнула дверь, Микаса опомнилась и продолжила. — Но последние дни… Эрен перестал на меня смотреть. Всё время сквозь, всегда в своих мыслях. И ладно, собрание же скоро. Все мы на нервах, — Микаса пожала плечами. И в целом сжалась вся. — Я не могу объяснить, но я чувствую… Он отдаляется. Ускользает от меня, — впилась в Леви взглядом, полным боли и невыплаканных слёз. — И я ничего не могу с этим сделать. Микаса замолчала. Дышала часто, но тихо. Ссутулилась, уменьшилась вся. Будто исчезнуть хотела. Леви прикрыл глаза. И чем тут поможешь, если всему виной — бедовый пацан? — Я боюсь, что он уйдёт, — призналась Микаса и положила руку себе на грудь. Сердце утихомирить пыталась. Леви чувствовал — оно билось как в последний раз. Он придвинулся к ней на стуле, скрипнули ножки по полу. Помедлил, чуть-чуть совсем, вытянул руку и уложил Микасе на плечо. Тепло ладони капитана было окутывающим, успокаивающим. Но главное — неожиданным. Микаса успела привыкнуть к их близости. Навязанной, непрошенной. К боли и эмоциям, приходящим откуда-то извне. К усталости, раздражению, намерениям, будто бы отражённым через кривое зеркало. Аккерманская связь ломала границы, выходила за рамки. Превращала их в единый организм. Но только сейчас Микаса впервые ощутила, что не одна. Капитан не перебивал, ничего не спрашивал. Просто слушал. И понял её. По-настоящему стал ближе. Не потому что одной крови. Не из-за лабиринта, решившего всё за них. Не из-за ран, затягивающихся под паром на обоих телах. Не из-за тех глупостей, о которых говорила Саша. А после этого разговора. Точнее, монолога. В котором Микаса впервые кому-то приоткрыла своё сердце. И капитан не ранил, не осмеял. Наоборот — поддержал её. Сейчас его тёплая, тяжёлая ладонь помогала Микасе успокоиться. Давала понять — он здесь, рядом, не денется никуда. Не то что Эрен. Микаса заметила, что дышит ровнее. Не горбится, держит спину. Внутренний шум в голове, к которому она, казалось бы, уже привыкла, начал стихать. Микаса вдруг подняла руку, накрыла ладонь капитана своей, чуточку сжала. И тут же отпустила. — Спасибо, — прошептала одними губами. Капитан устало кивнул, медленно моргнув, и поднялся. Тихо подошёл к двери, выглянул. Судя по реакции — чисто. Посмотрел на Микасу, постучал пальцами по косяку двери и молча вышел.°°°
Леви проснулся ближе к утру. И тут же сжался, схватился за живот. Болело странно, непривычно. Не пойми откуда. Изнутри, но не точечно. Опоясывающе. Казалось, ему это снится. Отчего такая боль? Он водил вокруг пупка, надавливал, прощупывал. Наверное, отравился. Что там было у Азумабито? Алкоголь вредил организму иначе — похмелье тяжело давило на череп. А из еды? Леви ничего такого не ел! А вот Микаса ела. Гадость редкостную — сырую рыбу, зачем-то мелко нарезанную. Когда совсем опьянела, Леви даже не пытался сдерживать. Стоял рядом, выслушивал, как ей вкусно, хотя сам еле подавлял рвотные позывы. Название снова дурацкое, чем-то напоминающее имя Блаус. Опять Леви забыл. Да и незачем ему было слова эти заморские в уме держать. К горлу начал ползти ком. Леви повернул голову, уставился на стену. Тихо. Микаса явно спала. Не хватало, чтобы её вырвало прямо в кровати. Он сполз с постели, потянулся на выход из комнаты, без стука ввалился в соседнюю. Микаса крупно вздрогнула, услышав шум. — Капитан? — сонно проморгалась и вытянула шею, выглядывая из-под одеяла. — Говорил я тебе те рыбные ошмётки не жрать, — его голос совсем сел. — Что? Сашими? — Они самые. Меня сейчас вывернет, — дышал часто, мелко, живот рукой поглаживал. — В кровати не наблюёшь? — Вам что, больно? — вытянулась. И лицом, и телом вся. Будто раньше это между ними никогда не передавалось. Леви закатил глаза и кивнул. — Извините. Это не отравление, — Микаса встала, одёрнула длинную ночнушку и подошла к двери. Но вдруг зачем-то нагнулась. Достаточно низко, чтобы удивить Леви. Прямо-таки пополам. Но явно не от боли. Микаса нахмурилась и посмотрела… ему на задницу. Внимательно так, щурясь в утренних потёмках. — Микаса?.. — Леви не знал, как реагировать. Смутился просто. Так неловко стало, аж жуть. И главное — непонятно. — Проверяешь, не наделал ли я в штаны? Микаса хихикнула. Да так звонко, что и Леви ненароком повеселел. Она улизнула в зал, прикрывая рот рукой. Леви вытек следом, едва не хромая. И тут, как назло, Йегер. Замер на выходе из ванной. Широко распахнутыми глазами смотрел то на них, то на комнату Микасы, откуда они вышли. Она тут же замерла, шумно втянула воздух носом, щеками порозовела. — Доброе утро, — шепнула в сторону Йегера. Но он не ответил. Поизучал их пару секунд и ушёл к себе, не меняя равнодушного выражения лица. Микаса вздохнула, указала Леви на стул и поставила чайник на конфорку. — Сейчас тёплого попьём, легче станет. — Чего? Вместо ответа она погладила себя по животу. Плоскому, как обычно. Да и когда бы успела? Может, поэтому Йегер её так беспокоил? Леви нахмурился, размышляя. — Ты понесла от Йегера? — скривился, представляя Микасу на сносях. — Нет, что вы, — у неё брови на лоб полезли. — Просто кровь. — Какая ещё кровь? — По Луне. Вы же вчера видели. — А-а… — Леви задумался. В женских делах он совсем не разбирался. — Это разве больно? — сам не понял, зачем спросил. Ясно же было, что да. Внутренности будто сжимали в кулак, задевая желудок. Оттого и тошнило. — И как долго? — Болит? Пару дней каждый месяц. Леви поморщился. Долго. Но Микаса вела себя так, будто это в порядке вещей. Двигалась как обычно, живот не придерживала. Даже до верхней полки спокойно дотянулась. Достала бумажный пакет, насыпала заварку в две чашки. — Что это? — принюхался, пахло не чаем. Сладко, травянисто. Будто бы мёдом. — Ромашка. Она помогает, — взяла отвары, отнесла к столу. — Пусть настоится. — Эмоции у тебя тоже от этого скачут? Последние дни особенно заметно. — Не знаю, — пожала плечами, после задумалась. — Наверное. — Как ты не проснулась? — Леви чувствовал себя раненым. Лучший солдат, ага. Кого там, человечества? Едва ли он кого-то бы сейчас спас. — Не так уж сильно и болит, — села на соседний стул. — Это не предел? — выдохнул, надув щёки. — Повезло, что я мужик. — Я не думала, что боль отразится. У вас же нет придатков, — водила пальцем по ободку чашки. — Я проверила, не идёт ли тоже… — мельком глянула на его зад. Так вот, зачем нагибалась. — Кровь? — Кровь. — Откуда бы? — Леви решил не добавлять «из жопы, что ли?» — А боль? — Из тебя, — вздохнул он. — Почему кровь вчера не испарялась? Микаса потупила взгляд, задумалась. Рот приоткрыла, но так ничего и не сказала. — Ну, хорошо, что хоть сейчас… — Она так и не испаряется. — В смысле? А как?.. — внимательно всмотрелся в чужие бёдра. Микаса закинула ногу на ногу и поправила подол ночнушки. — Вы правда хотите знать? — устало вздохнула. Леви моментально помотал головой. Разбираться не хотелось. Хотелось, чтобы боль прошла. — Сегодня в лабиринт не пойдём, — решила за двоих Микаса. — Не пойдём, — наконец пригубил напиток. Она сделала глоток почти одновременно с ним. Внутри разлилось успокаивающее тепло. Они сидели в тишине, пока оба не стали клевать носами. Да и боль отступила. Леви тут же улизнул к себе и завалился спать.°°°
В дверь постучали. Микаса тут же отозвалась, отвлёкшись от вязания полулёжа. Зашёл капитан, что-то в руках держал. Его намерения были скрыты, так и не поймёшь, чего хотел. Связь уже рассеялась. И Зоэ выдала им выходной от посещений лабиринта, «раз уж такой случай». — Это твоё «по Луне» бывало во время боя? — сухо осматривал её комнату. Будто ночью не заходил, либо его собственная сильно отличалась. — Да, — подняла глаза к потолку, вспоминая. — В Шиганшине точно. Капитан подошёл к её кровати, уронил что-то рядом. Булькнуло. Микаса потрогала резиновый… сосуд? Внутри точно была вода. Горячая. — Грелка, — мотнул головой на живот Микасы. — Приложи. Ханджи сказала, поможет. — О-о, — Микаса растерялась. Раз моргнула, второй, третий. И уложила грелку себе на живот. — И ещё… — замялся, будто пытался получше сформулировать. — Это не совсем кровь. Там у тебя. Поэтому не испаряется. — Как это? — Микаса откусила нитку, завязала узелок. — Отслаивается что-то… Лучше сама у Ханджи спроси. Я ничего не понял, — скривил губы, а потом и вовсе всё лицо сморщил. — Ладно, — провела пальцем по грелке. Боль приятно затмевалась теплом. — Спасибо, капитан. Он угукнул и собрался уже было выходить, но Микаса его окликнула. — Держите, — протянула мешочек. А точнее, какую-то сеточку со шнурком. — Для мыла. Вы ночью просили. — Я? Просил? — принял подарок, осмотрел. Шире раскрыл глаза, глянул в сторону её тазика на комоде. — Да, помню, — повертел его в руках, осмотрел получше и шепнул: — Спасибо. Обоим стало теплее. Не от грелки, нет — да и связь растворилась, не передалось бы. Их грела забота. Внезапная, непривычная. Но так обоим им нужная.
