Не ты, не я — мы

      Всё, дождались. Собрание больше не маячило где-то впереди. Оно нависло, словно тяжёлое небо перед грозой. Завтра уже, вечером.       Утро в штабе началось как и всегда — рано и быстро. Йегер на завтрак не явился. Микаса к еде не притронулась, всё его пустое место за столом глазами проедала.       В комнате его тоже не оказалось, зато записку нашли. На тренировку ушёл. И ладно бы, если бы не рваный вздох Микасы. Леви чувствовал, что денёк сегодня будет тот ещё — они вернутся в лабиринт. Живот у неё больше не болел, отмазки кончились, Азумабито требовали пополнения баллонов.       Леви сграбастал Микасу, они смотались в лабиринт, набрали газ, вернулись чуть ли не бегом. Будто это могло уберечь их от вернувшейся связи.       В штабе Леви раздал указания, чтобы никто не сидел без дела, и сам принялся за уборку. Микаса крутилась рядом. Подметала, выносила вёдра с грязной водой, набирала новые. И ужасно раздражала. Внутри разрасталась тревожность. Словно волна, готовая захлестнуть с головой. Движения Леви стали резче, он забрызгал себе брюки, орудуя шваброй по полу.       — Перестань, — сидел на корточках, выжимая половую тряпку в ведро.       — Что? — сдула прядь с лица.       — Переживать за Йегера, — вытер лоб сгибом локтя. — Иначе у нас обоих крыша поедет.       Микаса хотела было ответить, что не может запереть в себе чувства, но понимала: он прав. Её мысли — словно распахнутая настежь дверь. И капитан тот, кому дует.       — Уже и я загоняться начинаю, — тяжело вздохнул. — Вы не говорили после..?       Заканчивать не было нужды. Микаса и так, судя по взгляду, поняла, что Леви о последнем их конфузе.       — Нет, — шмыгнула носом. — Он вечно пропадает.       Внутри всё вновь сжалось от беспокойства. В груди будто иголки рассыпали — тревожность неприятно покалывала.       — Дерьмово, — Леви чуть ли с ума не сходил, боясь, что Йегер натворит тех ещё дел. И спонсор всему — беспокойная Микаса. — Ну, он же не настолько поехавший, чтобы завтра напасть на гражданских?       — Нет, — она отвела взгляд, задумавшись. — Не знаю. А если он всё-таки…       — То нам придётся расхлёбывать, — намотал тряпку на швабру. — Не тебе одной, — внимательно заглянул ей в глаза. — Нам.       Микаса растерялась, но тут же кивнула. Или просто нервно дёрнулась, так и не поймёшь.       — Разберёмся, — продолжил Леви. — Сейчас мы всё равно бессильны. Единственное, что мы можем сделать — не поддаваться панике. Поняла меня?       — Да, капитан.       И, каким-то странным образом, стало легче. Снова. Тревога более не душила, а лишь так, напоминала о себе, прячась где-то за горизонтом. Микаса закусила губу. Справляться вдвоём было легче. Будто капитан взял на себя часть её ноши. Поделил пополам. Правда, не добровольно.

°°°

      Закончив с уборкой, Леви сел за стол, выдохнул, косо глянул на Микасу. Вроде, она поуспокоилась. Тоже рядом опустилась, в окно смотрела. Леви стянул с подоконника баночку, любезно выданную Ханджи, и принялся мазать руки. Не хватало ещё, чтобы после химии кожа потрескалась.       Когда крем почти впитался, Леви заметил любопытный взгляд. Микаса грызла губу (когда-нибудь он её по ним треснет) и смотрела на его руки. Упёрлась взглядом, и всё. Ну, конечно. Надо было сразу предложить, оба же убирались.       — Давай сюда, — Леви вытянул руку, дождался, пока Микаса нахмурится и протянет свою в ответ.       — Зачем? — спросила уже после, как вложила ладонь в ладонь.       — Кремом намажу, — набрал ещё немного из банки и принялся втирать ей в кожу.       Микаса расслабила пальцы и отвела взгляд. Снова к окну. Леви тоже обернулся, может, интересное что? Нет. Серое небо, желтеющие постепенно деревья, редко пролетающие птицы. Чуть покопавшись в себе, а точнее в Микасе, понял. Она ждала Йегера. Высматривала, не плетётся ли по дорожке к лаборатории? Пока было тихо.       За окном, но не в общем зале. В раковину упала тарелка, звонко брякнув по остальным. Блаус вся съёжилась и опасливо глянула на Леви. Хотя, казалось, она и до этого на него смотрела.       — Разбила? — тихо выдохнул он.       — Никак нет! — и, вытянувшись в струнку, продолжила мыть посуду, всё ещё косясь на Аккерманов.       Микаса переглянулась с ней и… вдруг вырвала руку, прижала локоть к себе. Из-за стола даже встала, на подоконник присела. И полностью отвернулась, пыталась вглядеться в сумерки, налипшие на город.       Леви стало как-то странно, неуютно. Не по себе. Хотелось уйти, скрыться в комнате. Перенял это дело с Микасы, конечно же. Но она не сдвинулась с места. И всем видом — полное, непрошибаемое спокойствие. Как и всегда.       Леви размазал излишки крема себе по предплечьям и локтям, посидел немного, подумал. Он плохо разбирался в девичьих переглядках, но тут явно было что-то, понятное только этим двоим. Он поднял руку и незаметно стукнул себя по лбу. «Ч — череп. Так ваше «чего» можно обозначить», — сама же Микаса и придумала.       Но сейчас она упорно делала вид, что ничего не замечала. Леви сдаваться не планировал. Ущипнул себя над бровью, после надавил туда же костяшкой пальца.       Микаса перевела на него усталый взгляд. Леви сразу на Блаус посмотрел, даже корпусом к раковине повернулся, скрипнув стулом, а после обратно к окну. Намекал, как мог. Микаса поджала губы и ничего не ответила. Леви упорно продолжал указывать глазами в сторону Блаус. Неужели она не понимала? Да сразу уловила, раз теперь цокнула языком. Леви по-настоящему удивился, брови сами на лоб полезли. Хотел уже было что-то сказать, но опять тарелки забренчали. Блаус заметила их переглядки. Руками в раковине, а краем глаза вся в Аккерманах.       Микаса сжала левый кулак, впилась ногтями в ладонь. «Нет». Это что ещё значило? А потом этим же кулаком себе по лбу зарядила. Да так сильно, что оба Аккермана поморщились и шикнули. Ну, теперь-то Леви понял, что «ничего». Огромное такое, размером с кухню и зал.       — Эрен уже должен был вернуться, — шепнула Микаса то ли себе под нос, то ли обращаясь к оконной раме. Ловко тему перевела. — Опаздывает. Вдруг, случилось что.       Во входной двери провернулся ключ. Микаса тут же подскочила.       — Вспомнишь говн…       — Солнце, вот и лучик, — перебила она Леви.       Они вышли в коридор. Микаса рассыпалась в приветствиях и вопросах о тренировке. Йегер не ответил. Лишь мрачно посмотрел на неё сверху вниз.       — Ты занята? — спросил он, разглядывая Микасу. Леви последовал его примеру. Лохматая вся, нахохлившаяся. Будто птица в непогоду. — Пройдёмся?       — Дай мне пару минут, — суетливо помчалась к себе в комнату.       Леви медленно направился к своей, ничего не говоря.

°°°

      Вечер опустился быстро, от моря веяло приятным, солоноватым бризом. Они шли молча, наблюдая за тёплыми красками заката. Эрен не оборачивался. Микаса плелась позади, наслаждаясь их тихой прогулкой.       Их дорога тянулась за пределы Либерио, ведя к руинам. Смутно знакомым, на удивление Микасы. Рядом с ними высился холм, с которого открывался невероятный вид на город. Она резко вздохнула, когда поняла, куда именно они пришли.       Тот же склон, тот же ветер. Только они — совсем другие. Эрена изменил Либерио. Микасу — лабиринт.       Здесь Микаса нашла Эрена, когда он сбежал. После они всю ночь выпивали в палатках беженцев, а с утра получили тот ещё нагоняй… Эти воспоминания должны были вызвать улыбку. Но Микасу обдало промёрзлым холодом.       — Помнишь, что ты сказала тогда? — Эрен смотрел вдаль, на мерцающие огни города.       — Помню, — она кивнула.       — Семья, — его тихий голос заглушал ветер. — Ты сказала, я тебе как семья.       Микаса начала теребить кончик шарфа и отвела взгляд. Старалась дышать ровно, не переживать. Не тянуть за собой капитана. Он ей явно спасибо не скажет.       — Но мне за тебя ответил Леви. Правду наконец. Ну, как ответил. Показал, — с горечью в голосе продолжил Эрен. — Почему ты соврала тогда?.. — отчаянно смотрел на неё, не моргая. — Ты могла всё изменить. Могла избавить нас от ужасной войны...       Микаса снова не ответила. Казалось, рёбра надломятся, треснут от гулких ударов сердца. Она ничего не понимала.       — Опять ты молчишь. Почему? — взял её за плечи, погладил пальцами рубашку.       По её спине побежали мурашки. Микаса тут же закуталась в шарф — резко холодно стало, хоть лицо и горело, будто она голову в печь засунула. Микаса с усилием подняла взгляд. Щёки зарделись, в горле пересохло.       — Я жду, — Эрен разжал руки, сделал шаг назад. — Только не ври мне больше, ладно?       Микаса закрыла глаза. Пыталась прийти в себя, не расклеиваться. Запихать эмоции куда подальше, утрамбовать ногами, закрыть плотно крышку, надавив всем весом. Заставляла себя медленно дышать, выдыхая через рот.       — Микаса? — Эрен нагнулся, заглянул в глаза. — Что с тобой? Почему ты так дышишь?       — Пытаюсь успокоиться, — призналась честно. — Иначе капитан тоже будет нервничать.       — Понятно, — Эрен закинул голову назад и невесело усмехнулся. — Опять он. Значит, Леви тебе важнее?       Губу защипало, Микаса вздрогнула. Она чётко ощущала, как нижнюю сжимают чужие зубы. «Где?» — на их условном шифре. Капитан иногда прикусывал губу, уточняя, где именно сейчас Микаса. Но то было легко, едва ощутимо. Теперь же он кусал со всей дури, как бы кровь не пошла!       — Что у тебя?.. Покажи.       Микаса тут же натянула шарф до носа. Эрен опустил его обратно, осмотрел её губы, округлил глаза. Явно заметил, как продавливается кожа. Под чужими зубами.       — Это капитан. У нас есть свой шифр. Он спрашивает, где я, — пробубнила и спрятала нижнюю губу во рту.       — То есть, пока мы с тобой разговариваем, Леви тебе губы кусает? — Эрен задрал брови. — Я правильно понимаю?       — Эрен, — Микаса тяжело вздохнула. Ещё этого не хватало.       — Вы постоянно вместе. Лабиринт, дела Азумабито. Чтение ещё. С каких пор ты читаешь, Микаса? — продолжал внимательно её разглядывать. — Я всё вижу. И знаю.       — Что же ты знаешь? — нахмурилась она.       Микаса начинала злиться. И знала ведь — не её это чувство, с капитана перенятое. Он явно суетился, собирался. Наверное, её искать, чтобы настучать по голове.       — Что Леви остался у тебя той ночью.       Кольнуло глубоко, больно. Обожгло холодом его слов прямо под рёбрами. Микаса по-настоящему обиделась. Да как он только посмел думать о таком!       — Я долго сидел, ждал, пока он выйдет. Зря. Утром потом убедился, когда вы вдвоём вышли, — смотрел куда-то вдаль, на огни Либерио. — Я слышал сплетни Саши и Конни. Жан у меня спрашивал даже, что между вами происходит. Не только я это замечаю.       Микасе хотелось уйти. Молча вернуться в штаб, громко топая. Ничего не объяснять. Не оправдываться. Оставить Эрена одного с этими дурацкими догадками.       Губу так и терзало, Микаса, впитывая злость капитана, куснула в ответ. И губу, и щёку, и язык заодно. Ещё и ногти в обе руки вжала.       — Я понимаю, это не моё дело, — продолжил Эрен, медленно кивая. — Но отчего же тогда Леви собирался меня поцеловать, если я тебя больше не интересую?       В его зелёных глазах угадывалась боль. Но причину Микаса не понимала. И жалела, что эмоциональной связью обзавелась с капитаном, а не Эреном.       Она совсем растерялась. В её мыслях началась полная неразбериха. И тут внезапно — раздражение. Чужое, горячее. И в то же время привычное. Капитанское. Она будто услышала, как тот цокнул языком. Его недовольство вспыхнуло в ней по новой, и Микаса целиком и полностью отдалась этому пламени.       — Да, ты прав. Это совершенно не твоё дело! — выпалила Микаса, начав щипать себя за разные части тела.       В ответ капитан продолжал кусать губу, настойчиво спрашивая, где она. Даже капля крови по подбородку побежала, тут же испарившись вслед за ранкой.       Микаса высказала всё, что только успевала передать. Какие-то буквы пропускала, надеясь, что он додумает, какие-то заменяла целыми словами. Как, например, последнее. Ту самую букву «ж», которая не «живот». Перед этим послав капитана туда наведаться.       Когда Микаса опомнилась, Эрен уже ушёл — его фигурка всё уменьшалась и уменьшалась, уходя в сторону города. Микаса осталась стоять одна, наблюдая, как его силуэт растворяется в темноте.

°°°

      Микаса возвращалась, выбирая самые длинные улицы. Свернула в переулок, затем в другой. Не смотрела по сторонам, не чувствовала холодного ветра. Только тяжесть в груди, повисшую на сердце огромным камнем.       Она надеялась, что в штабе все уже спят. Но рядом с её комнатой дверь была приоткрыта. Из щели на пол лилась полоска тёплого света.       Послышались шаги. В проёме появился капитан. Микаса отвела взгляд, не выдержала пристальный глаза в глаза. Капитан покачал головой и открыл свою дверь шире. Он был укутан в покрывало, на его столе дымилась чашка чая. Вот, почему ей не было холодно на улице — капитан согревал их обоих. Как только Микаса зашла, он набросил плед ей на плечи. Её спину обдало чужим теплом.       — Спасибо.       Капитан угукнул. Он был бледным и каким-то... никаким. Прямо как Микаса. Ей стало совестно за очередные навязанные чувства.       — Ой, ну с этим-то хотя бы не начинай, — сморщился и отмахнулся. — Давай пей.       Ни удивления. Ни одного вопроса. Только выражение лица человека, уставшего от всего на этом свете. Микаса села. Капитан опустился на соседний стул — из зала принёс, наверное. Он смотрел в окно, она — на свои руки, сжимающие вязаную ткань.       — Ханджи просила передать. Завтра в обед собрание, — его голос был ровным, но в нём не осталось ничего от капитана. Только усталость. — Идём туда группами по два человека, чтобы не переться всей толпой за раз.       — Я с Эреном?       — Ни в коем случае.       — Почему? — потянулась за чашкой и обвила её ладонями, греясь.       — Ещё спрашиваешь? Чтобы подобного не было. А то уйдёшь опять шляться одна до ночи, если вы посрётесь, — протяжно вздохнул и кивнул на чай. — Грейся давай, ещё рассопливиться не хватало.

°°°

      Микаса проснулась от тихого стука в дверь. Встать быстро не вышло — всё тело будто ватное, уставшее. Пока шла на цыпочках, глянула на часы. Не утро ещё никакое, четвёртый час ночи. Она и пары не проспала. И не помнила, как вообще уснула. Отключилась, пока плакала, наверное.       — Одевайся, — шепнул капитан сразу же, как она приоткрыла дверь.       — Зачем? — протёрла глаза. В уголках остались шершавые дорожки от слёз.       — Меня это всё заманало, — вошёл в комнату, отвернулся к стене, ногой нетерпеливо топал. — Я даже уснуть не могу. Пойдём в лабиринт.       Микаса ничего не понимала. Да и не хотелось ей. Молча ушла к шкафу, начала одеваться. Прямо так, на ночнушку. В штаны подол заправила и нормально. Теплее будет.       — Попей. Наверняка обезвожена, — капитан мотнул головой в сторону кувшина, когда они вышли в зал.       Значит, знал, что она плакала. Микаса старалась не шуметь. Наверное, в ночи он всё же расслышал через стенку.       Стоило включить светильник в коридоре, она рассмотрела лицо капитана. Тоже глаза красные. Не она одна лила слёзы в подушку. Только он — не по своей воле.       — Да, это тоже, — ответил на незаданный вопрос и нагнулся к обуви. — Невозможно уже.       — Зачем тогда мы идём в лабиринт? — кое-как завязала шнурки — пальцы не слушались, одубели будто.       — Там и расскажу, — капитан осмотрел пустую сумку на вешалке. — Твоя? Возьму? — забросил лямку себе на плечо, когда Микаса дважды кивнула.       Идти по темноте было непривычно. Осень уже, светало поздно. Но эту дорогу они помнили прекрасно. И с завязанными глазами бы дошли.       Лабиринт повёл себя странно ещё на входе — двери никак не открывались. Капитан пытался применить силу, а Микаса разглядывала письмена на камне. Почти наизусть их знала, но заняться больше было нечем.       — Так зачем мы пришли? — спросила она, оперевшись спиной о стену.       — Наберём кристаллов, и всё. Больше не ногой сюда, — тянул одну дверь в сторону, засунув в зазор пальцы. — Завтра уедем после собрания.       — Мы и так бы уехали. Пусть сами собирают, — пожала плечами. Микасе хотелось спать, а не шляться по пыльным коридорам. Тем более, в таком ужасном настроении.       — Твои Азумабито хотели, чтобы мы с тобой остались в Марли, — глянул искоса, всего на секунду. — Не собирались нас отпускать.       — С чего вы взяли? — скучающе разглядывала пламя факела.       — Я подслушал, — беззвучно выругался, отпуская дверь. Палец поранил. Микаса потёрла свой тоже вмиг заболевший. — Спросил потом у Ханджи. Она подтвердила. Не хотела говорить раньше времени.       Микаса моргнула, отлипла от стены, осмотрела капитана. Он явно знал давно. Уже прожевал эту горечь, проглотил и сплюнул, судя по тону. Смирился — приказ есть приказ. А Микасу никто не спрашивал. И даже не оповещал.       Капитан скупо проживал эмоции, редко колол своими Микасу. Злостью и раздражением — да, ещё как. Но остального она не ощутила ни разу. Так и скрыл от неё, особо ни о чём не переживая.       — Вы мне тоже говорить не хотели? — насупилась, шагнула ближе, мрачно зависла над капитаном, словно дождевая туча. Так и разверзнется ливнем. И никакой плащ его не спасёт.       — Микаса, — он прикрыл глаза и вздохнул, опираясь рукой на дверь. — Тебе и так нервотрёпки с Йегером хватает. Хотела букет попестрее?       — Хотела быть в курсе, — сморщила нос и нахмурила брови. — Вы собирались огорошить меня завтра? Когда все близкие мне люди уедут домой, а я останусь тут совсем одна?       Капитан вмиг отвёл взгляд. А вот теперь в груди Микасы что-то закопошилось. Мерзкое, неприятное. На обиду похожее, но совсем слабое. Так и не поймёшь, что именно, если не смотреть в лицо. Уколотое, оскорблённое словом. Весь запал Микасы тотчас испарился.       — Ну, то есть, с вами, конечно, — решила исправиться. Её голос дрогнул. — Я про ребят.       Капитан не ответил. Продолжал свои безнадёжные попытки открыть дверь. Даже пнул створку, когда в очередной раз поцарапал пальцы. Микаса опустила голову. Совсем неловко стало. Теперь ей, не ему. Капитан уже давно отбросил эти мысли, сосредоточился на входе в лабиринт. А Микаса начала копаться в самой себе, изучать, что такого ляпнула, раз самой противно стало.       Размышляя, она повела пальцами по пыльным закорючкам, постепенно складывающимся в слова в голове. Точно же!       — Ладно, пошли, — капитан отряхнул ладони и направился к выходу.       — Стойте, — поднесла факел к стене и закивала. — Вот, почему не открывается. Разобщённых воинов сюда не пропустит.       — Чего? — зевнул и вернулся обратно, вгляделся в письмена.       — Лабиринт был создан чисто для Аккерманов. Чтобы те, кто отвернулся от короля, не могли сюда попасть и использовать всю свою силу, — Микаса обернулась к капитану. Ноль понимания в глазах, только усталость. — Не пройдём, пока мы… в ссоре? — решила уточнить на всякий случай.       — Мы разве в ссоре? — задрал брови.       — Вы обиделись на мои слова.       — Я? — указал на себя пальцем. — Не было такого.       — Я почувствовала, — пробубнила себе под нос. — Это в обе стороны работает.       Теперь она прекрасно различала, какие эмоции были её собственными, а какие — навязанными. Вторых было в разы меньше. Капитан, должно быть, тоже видел разницу.       — Так, ладно, — отряхнул руки от пыли. Подозрительно быстро согласился. Значит, всё же, капитана это задело. — И что ты предлагаешь?       — Помириться, — убрала волосы за ухо, всмотрелась в его лицо. — Мне не стоило так говорить. Извините.       — Ну, — вымученно посмотрел на надписи, потопал ногой. — Ты тоже, за то, что я не рассказал.       — И за нервотрёпку простите.       — Это не твоя вина.       — Хорошо, — Микаса протянула капитану ладонь. — Друзья?       И вовсю прислушивалась. Если её эмоции кричали, то капитанские беззвучно шептали, их приходилось читать по губам.       Внутри необычно заныло. Издевательски как-то. Будто она сказала именно то, что капитан не хотел. Или как раз только этого и ждал. Как его, такого сложного, понимать?       — Ни к чему это, Микаса, — смотрел на носы своих сапог. — Ты моя подчинённая, я твой капитан. Задание просто у нас такое. Не надо забывать, кто мы вне этого дерьма.       — Теперь, наверное, друзья, — Микаса пожала плечами. — Мы вместе живём, ведём быт, пьём чай, по вечерам читаем. Гуляем, можно сказать, по пути сюда...       И тут же стихла. Саша бы назвала это другим словом. Уж точно не дружбой. А как раз тем, на что она и намекала. Микаса отмела эти мысли. Так и махала внутри головы веником, собирая каждую пылинку. Только бы капитан не понял. Не увидел грязи по углам.       — Короче, мир, — наскоро пожал её руку и подбоченился, разглядывая стены. — Что-то не открываются.       Механизм заскрипел, каменные двери царапали пол, с потолка сыпалась пыль.       — Как ты и говорила, я понял, — несколько раз кивнул, пропуская её вперёд.       Шли долго. Леви рассматривал спину Микасы. Слишком прямую, напряжённую. Если хотела спать, а она точно хотела, сгорбилась бы. А тут будто специально делала вид, что всё в порядке. Только так оно и было — никаких терзаний в груди. Леви хмыкнул. Ну и ладно. Чёрт её разберёт.       Поворот за поворотом, коридор за коридором. Леви начал уставать. Из-за отсутствия сна дорога казалась длиннее? Обычно они быстро находили круглую комнату, лабиринт будто сам их туда вёл. А тут вдруг застряли… Погодите-ка.       — Микаса, — Леви остановился на очередном повороте. — Точно «мир»?       — Конечно, — тоже встала, но не обернулась. Вдаль, в темноту смотрела. Факел в руке Микасы совсем чуть-чуть, но дрожал.       А вот и она. Та самая, липкая, никак не отстающая от груди тревога.       — Почему лабиринт нас не пускает? — Леви опёрся плечом о стену. — Выкладывай, что случилось на кухне.       Он не забыл, хоть особо на эту тему и не раздумывал. Решил, мелкое что-то, совсем неважное. Девчачье. Но, кажется, именно это и было корнем проблемы.       — Ещё раз скажешь «ничего», пойдёшь в… — ущипнул себя за мягкое место. Это Леви тоже припомнил. Ещё бы он забыл.       Микаса потупила взгляд, закусила губу, немного прошлась. Думала. Леви надеялся, что не сочиняла, а просто долго формулировала. Эмоции до сих пор умудрялась утаивать — сколько Леви ни пытался «всмотреться», перед глазами стояла тьма. Как и в этих коридорах, где они сейчас заплутали.       — Вы только не смейтесь, — опёрлась на стену напротив.       — Меня попробуй рассмеши.       После сказанного Леви всё же захотелось прыснуть. Чушь какая. Блаус денно и нощно торчала у своего повара, миловалась с ним небось. Молодые же, кровь горячая. Вот и причудилось.       — Эрен тоже мне высказал, — Микаса ковыряла заусенец.       Леви неосознанно начал тоже, потому что теория Йегера была весомее. Да, ему могло показаться, что Леви остался на ночь у Микасы. Но он просто вышел поздно и заглянул к ней совсем рано!       — И Жан с Конни это обсуждали, — выдохнула Микаса. — Армин только косится странно, когда мы с вами что-то делаем, но молчит.       — Своих жизней у них нет, что ли? Ну я им устрою.       — Что? — подняла на Леви взгляд.       — По голове настучу.       — Я и сама могу, — дёрнула одним плечом. — Лучше им всё объяснить. Иначе они решат, что правы.       — Разберёмся дома уже, — выдохнул, надув щёки. — Там и не надо будет. Всё вернётся на свои места.       Микаса тихо угукнула и пошла дальше по коридору. И, на удивление, за углом сразу же появилась круглая комната. Леви так смачно выругался, что Микаса вздохнула.       Пол завертелся, выделился газ. Всё как обычно. Но сегодня они пришли сюда в последний раз. Без баллонов, но с сумкой.       Кристаллы были под полом, близко совсем. Вон, даже сквозь щель сияние виднелось. Леви засунул в брешь нож, поддел. Снятый Азумабито камень поддался, под ним открылась область, полная светящихся кристаллов. Микаса села на корточки, заглянула внутрь.       — Чего сидишь? Собирай давай.       — Прямо так? Голыми руками? — смотрела то вниз, то на Леви.       — Мы ими сколько дышали? Щипцы не нужны.       Леви сунул руку вниз, схватился за один нарост, дёрнул. Кристалл хрустнул, бóльшая его часть осталась в ладони. Совсем несложно. Микаса нагнулась, начала повторять. Добытое складывали в сумку, пока она не заполнилась до краёв. Азумабито в прошлый раз и десятой части от этого не набрали.       Леви поднялся первым. И чуть не упал, кое-как до стены дотянулся. Совсем что-то повело.       — Что такое? — Микаса встала, но ненадолго. Сразу обратно села, придерживая голову. — Всё кружится, — оставила факел на полу и аккуратно дошла до Леви гусиным шагом.       — Первый раз тоже так было, — вытер испарину на лбу. Когда только успел вспотеть?       — Сейчас сильнее, — Микаса пыталась проморгаться. Всё расплывалось перед глазами, мутнело. — Надо было брать щипцы, — повалилась с корточек на пол, подползла ближе к Леви. — А если мы умрём?       — Глупостей не говори, — он тоже напрягся. Сердце бешено билось где-то в горле, ноги почти не слушались. Леви было никак не встать, даже если сильно постараться.       Микаса за голову и грудь держалась, смотрела на Леви широко распахнутыми глазами. Он молча протянул ей руку. Микаса тут же схватилась за неё, словно за спасительную соломинку. Легла рядом, свернулась калачиком, упёрлась макушкой Леви в бок, а коленями — в бёдра. И притихла, дышала только часто. Как и он сам. Пока перед глазами окончательно не потемнело.

°°°

      — Капитан, — шёпот оглушил. Леви вздрогнул. Его живот и бок отчего-то горели, он провёл по ним ладонью. Ткань рубашки странно нагрелась. На груди она была прохладнее.       Лучше бы Леви не открывал глаза — ранее слабый свет от кристаллов теперь почти что слепил. Хорошо, что Микаса не додумалась зажечь факел. Она тоже щурилась. Помятая такая, с волосами лохматыми. И отпечатком пуговицы на щеке.       Леви попытался встать. Шею и спину противно тянуло, будто он неудобно уснул.       — Долго мы так?       — Я выспалась, — Микаса пожала плечами.       «На моём животе, как на подушке», — Леви решил не озвучивать.       Они кое-как вышли, двинулись вперёд по коридорам. В бреду каком-то, шатаясь и хватаясь за стены. Шли медленно, долго, но упрямо — вот-вот, и свежий воздух. По лестнице чуть ли не ползли, то и дело опираясь руками на грязные, усыпанные каменной крошкой ступени.       Их встретил долгожданный прохладный ветер и солнце, высоко зависшее в небе. Должно быть, дело близилось к полудню. Отлично сходили в ночи в лабиринт, ничего не скажешь.       Со связью творилось что-то совсем неладное. Да, сильнее стала. Глубже даже. Леви долго чесал руку — никак не отпускало. Оказалось, Микасу комар укусил — пятно розовело на тыльной стороне её ладони. Он потянулся, почесал её кисть пальцами.       — Что вы?.. — Микаса спрятала руку за бок. — Не чешите, а то потом сильнее начнёт.       — Да не могу я уже, — проворчал себе под нос.       — Раньше зуд особо не передавался, — сжала ремень сумки на плече. — Думаете, дело в?.. — погремела содержимым.       — Ага, больше их не трогай.       По пути в штаб спустились в подвал, вывалили на стол кучу кривых отростков кристаллов. Учёные все рты пораскрывали, скупо поблагодарили и унесли добытое в лабораторию.       А вот Ханджи Аккерманы выслушивали долго. Она даже раздала обоим по подзатыльнику. И косилась странно совсем, непонимающе. Потом вообще отвела Леви в сторонку и спросила:       — Правда кристаллы собирали? — сняла очки и принялась протирать краешком рубашки. — Ты не врёшь?       — Ага, Азумабито спроси, — устало склонил голову на бок. — Нахрена нам ещё на всю ночь и утро пропадать?       — Ну, знаешь, — Ханджи подняла на него глаз, — тут Саша заметила…       — Ой, идите вы со своими сплетнями, — оттолкнулся от стены ногой, вытянул руку, забрал очки Ханджи. — Всё, без них ходи. Больно зоркая стала — мерещится уже всякое.       — Леви, — осмотрела его с ног до головы. Приходилось щуриться. — Мне важно, что происходит между разведчиками. Нас и так раз-два, и обчёлся. Поэтому и спросила. Не вредничай.       — Мы просто вырубились в лабиринте. Тема закрыта, — вернул ей очки на нос.       — Сразу бы так и сказал, — Ханджи мягко ему улыбнулась. — Вы же в порядке?       — Полнейшем, — невольно глянул в сторону кухни. Знал, что Микаса сейчас там.       — Идите тогда собирайтесь. Начинаем выходить на собрание через… — вытянула шею, глянула на часы. — Минут сорок пять. Идём парами, выходим по очереди. Иначе, если мы всей разнопёрой оравой попрёмся, нас точно цапнут на улице.       — Кто с кем?       Леви посмотрел на комнату Йегера. Опять изнутри закрылся. Невесть что у того в голове творилось. Это всё мысли Микасы, не Леви. Слишком громкие, хоть уши затыкай. Он бы с радостью затолкал пальцы поглубже, да толку ноль.       — Я с Сашей, мы внешне за семью сойдём. Жан с Конни, они и так работают вместе, постоянно с газетами по городу ходят. Армин с Эреном, чтобы, чуть что, он мозги ему вправил, — перечисляла, загибая пальцы. Последнюю пару озвучивать не было нужды. — Вы по тому же принципу, что и мы с Сашей. Ничего?       Тем лучше. Леви слишком ярко чувствовал воду на руках Микасы — она посуду мыла. Ощущал, как стекает кружево пены меж пальцев, как намокают её незасученные рукава. После этих кристаллов им лучше держаться поближе — проще будет.       — Да без разницы, — выдохнул Леви, поправляя манжету рубашки. Казалось, ткань прилипла к запястью. — Йегера, главное, не просрите.

°°°

      Солнце жарило нещадно — так и палило, оседая липким ожогом на коже. «Бабье лето бывает и за морем?» — думала Микаса. Они с капитаном медленно шли в сторону зала заседаний — следовало слиться с толпой на пристани.       — Давай как-нибудь, это, — капитан растягивал слова, терпеливо подбирал нужные, чтобы не усугубить ситуацию, — расслабляйся. Я аж вспотел на нервах, — оттянул пиджак от подмышек.       — Не знаю, что на меня нашло, — Микаса была сама не своя. — Вроде, меня ничего особо не беспокоит.       — Йегер.       — Немного совсем, — потёрла друг о друга влажные ладони. — Но как только я о нём подумала, то ощутила… Будто мне от вас страх за него передаётся. Как и в лабиринте ваша обида, — повернула голову к капитану.       — По гроб жизни припоминать мне будешь? — вздохнул он. Знал же, что Микаса просто привела пример. Она чувствовала, что капитан её прекрасно понимает. Это пугало ещё сильнее. — То есть, думаешь, что…       Это было очевидно. Что в лабиринте общее желание спать свелось к потере сознания, что сейчас лёгкая тревога превратилась в настоящий, леденящий душу страх. Чувства и эмоции перетекали между ними, умножались раз за разом.       — Да.       — Нужно успокоиться, иначе так и до паники дойдёт, — остановился в теньке, помахал рукой на шею. — Я знаю, что это звучит легко, но на деле… На деле просто надо.       — Давайте попробуем.       Капитан глубоко вдохнул, поднимая ладонь вверх, затем медленно выдохнул, опуская руку. Микаса послушно повторяла. И так несколько раз, пока сердце не перестало надрывно отдаваться по всему телу.       — Не думай теперь о нём. Лучше о доме вспомни, — предложил капитан.       Микаса не заметила, как они дошли до собрания. Всё, о чём она думала: держать себя в руках. Про остров тоже размышляла. Многое ли поменялось? Шиганшину, небось, до конца уже отстроили. Надо будет обязательно наведаться, осмотреть родной город, если Ханджи разрешит. Ещё Микаса считала шаги — ровные, выверенные, будто они шли в бой, не иначе. К счастью, ей помогала сосредоточенность капитана.       Зал заседаний был просторным, светлым, но воздух внутри стоял тяжёлый. Пахло чернилами, бумагой и полированной мебелью. Микаса села на лавку рядом с капитаном. Голова Эрена виднелась через пару рядов впереди. Он ни разу не обернулся.       Микаса не сводила взгляда с Эрена. На то, как он стискивал челюсть и сжимал кулаки, когда кто-то произносил «эльдийцы» с ноткой брезгливости. Как напрягал плечи, изредка опускал голову. Но молчал, и его молчание было громче всех речей вокруг.       Эрен поднялся самым первым — оратор ещё не закончил. И просто ушёл, не глядя ни на кого. Микаса дёрнулась, хотела ринуться следом, но капитан положил руку ей на плечо. Цепко так, что не вырваться.       — Чего надумала? А ну сиди, — шепнул тихо, приблизившись к её уху. Микаса выдохнула и осталась в кресле. Всё внутри неё дрожало. Будто бы от холода, хоть в зале и стояла духота. — Дыши глубже, иначе оба сейчас за ним побежим, — крепче сжал пальцы и тут же отпустил.       Задачка выдалась не из простых, но Микаса справилась — окутывающий страх ушёл, оставив за собой лишь мерзкую остаточную дрожь. Будто усталость в мышцах после тренировки. Только её никак не «разомнёшь».       Обратно тоже шли парами, капитан с Микасой — как назло последние. Город уже жил вечерней жизнью: торговцы на набережной, смех детворы вокруг, шум заморских «автомобилей». Всё казалось слишком обычным, повседневным. Никто и не догадывался, что произошло на самом деле.       Всё прояснилось лишь в штабе. Разведчики перешёптывались в общем зале у стола. Они обернулись на вошедших Аккерманов. Армин держал в руках какую-то бумажку. Повисла тишина. Совсем пустая какая-то, будто наступила после излишне громких слов. В их случае — написанных впопыхах на клочке бумаги.       — Что такое? — Микаса развязала шнурки, сбросила ботинки и подошла ближе.       Армин не успел ответить — она уже выхватила записку из его рук. Почерк был неровным, поспешным, но знакомым до боли.

      «Я ухожу. Не ищите меня. Я сделаю всё ради спасения нашего дома. Ради вас, ребята.

Эрен.»

      В горле защемило. Буквы расплывались перед глазами. Пол качнулся, Микаса еле устояла на ногах — подошедший капитан подхватил за локоть. И тут же забрал лист, перечитывая.       — Да твою Марию, — его руки дрожали не меньше девичих. С обычно звучного голоса спали все краски. Он стал глухим, едва слышным. — Вот засранец.       Микаса отступила, опёрлась рукой о стол, после — стену. Сердце билось неровно. Оно то подпрыгивало, то падало в пропасть. Микаса глянула на капитана, ища поддержки, правильного слова, да чего угодно! Но он выглядел не менее отрешённо. И всё благодаря кому?       — Обувайся, — он отлепил Микасу от стены и потянул в сторону входной двери. — Пойдём искать.       — Он уже давно ушёл, — тихо совсем сказала Ханджи. Казалось, все боялись даже дышать, наблюдая за реакцией Аккерманов.       — И чего ты предлагаешь? Без дела сидеть? — суетливо застёгивал пальто. Увидел, что Микаса возится со шнурками — всё никак бантик собрать не может. Присел, завязал ей наскоро, подал руку, поднял с лавки, и тут же выбежал с ней за дверь.