Не ты, не я — мы

      — Мандарин будете? — подошла со спины Микаса.              — Так, — Леви вздрогнул, чуть чернила по столу не разлил. — Ты, это… Потише, — обернулся к ней, заглянул в глаза.              От неё он таких слов не ожидал. Леви ещё от хохота вблизи унитаза не отошёл, а тут Микаса новых впечатлений подбросила. И всё за один день.              — А что такого? — потянулась над его плечом. Так близко, что он через рубашку тепло руки ощутил. — Я вам почистила, белое тоже.              Рядом с бумагами опустилось блюдце, на котором лежал идеально ободранный от всего ненужного фрукт. Леви было не до этого.              — Не выражайся, — оглядел зал. Ханджи с Арлертом что-то обсуждали на другом конце стола, Кирштейн шнуровал ботинки в коридоре, Спрингер рубашку гладил — кое-как, стрелки останутся.              Никто не обратил на них внимания. Казалось, специально — Аккерманы вели себя слишком странно. Проще было не смотреть.              — Вы о чём? — прошептала Микаса и тихонечко присела на стул рядом. Она ничего не поняла.              — Чего за словечки-то из тебя полезли?              — Мандар?…              — Тихо, говорю, — приподнял руку, останавливая.              Микаса отвела взгляд, задумалась, а после посмотрела на Леви так, будто отчитывала ребёнка за поедание земли.              — Капитан, — наклонила голову, — мандарин — это название фрукта, — пихнула пальцем блюдце. Всё ближе и ближе двигала, мол, ешьте.              А, ну да. Леви примерно так его и запомнил. Особенно первые пять букв.              — Идиоты напридумывали, — буркнул себе под нос, поднял брови и наконец рассмотрел фрукт.              Действительно, Микаса идеально его почистила. Заморочилась же, все прожилки ободрала. Леви моргнул и чуть склонил голову — будет вместо «спасибо». Микасе этого хватило — она кивнула, встала и ушла по своим делам.              И всё равно слишком часто подходила. Как бы не привыкла постоянно липнуть. Леви посмотрел в сторону прихожей. Насколько он помнил, Микаса кривилась от запаха гуталина…       

°°°

      — Тебя что, капитан попросил? — нахмурилась Микаса.              Саша аж рот раскрыла. Перед этим она позвала в свою комнату. Посидеть, по-девчачьи поболтать, в целом: вечер вдвоём провести.              Может, капитан решил, что Микасе лучше обниматься с ровесницей, а не с ним? Тоже верно. Но она даже близко не могла представить, как бы спала с Сашей в обнимку. Её передёрнуло. От капитана тут же повеяло любопытством, на что Микаса двинула плечом — мол, «ничего интересного». Она знала, что он за ними смотрит.              Ещё со вчерашнего дня, когда через смех вышли все эмоции, в груди царила лёгкость. Но эта странная просьба снова заставила напрячься.              — Леви, конечно, и меня, и Жана наказал, — Саша потёрла шелушащиеся руки — стирала за весь отряд, — но ничего подобного не говорил! — воровато глянула в зал.              Там и сидел капитан, Микаса спиной чувствовала. Да и всем телом то, чем он занимался — целый день сапоги начищал, всё покоя они ему не давали. Как бы до дыр не протёр. Щётка то и дело попадала по коже, на его пальцах оседал гуталин. Микаса постоянно хотела вымыть руки, хотя те были чистыми. Она была рада, что между ними не передавались хотя бы запахи.              — Опять о нём будешь спрашивать? — Микаса скрестила руки на груди, неохотно следуя к комнате Саши.              — Нет, хочу кое-что попробовать, но одной страшно! — сразу загорелась она. — Вчера у Николо в ресторане были иностранцы! Такие милые девушки, мы поболтали, и они мне рассказали…              Леви проводил их взглядом и вернулся к обуви. И хорошо, что Микаса нашла, с кем провести время. Одиночество она сейчас переносила плохо, а с Леви за сутки успела и поспать, и даже рядом с унитазом поваляться. Хватит с них. Хорошего (и такого близкого) понемножку.              Он продолжил заниматься своими делами — наконец силы появились. И рубашки тщательно отгладил, и кухню всю отдраил, и даже чуть волосы подстриг — чёлка в глаза лезла.              Общество Блаус Микасе быстро наскучило. О чём она только ни думала. И мытьё посуды, и стирка, и вынос мусора. Но одна идея пестрела ярче других. Леви ощущал её всем своим нутром.              Книга.              Они давно не читали, совсем отвлеклись. То собрание, то Йегер удрал, то камень душу надрывал, повиснув на самом краешке. А теперь, хорошо отдохнув и даже посмеявшись, Микаса вспомнила, где они остановились. Думала и думала о последней прочитанной главе. Грезила, как они снова вдвоём сядут на диван и погрузятся в неизведанный мир, находящийся ещё дальше, чем эта страна за морем.              Дело шло ко сну, Леви в душ собирался, но ванную заняли. Он не заметил, как там скрылась и Микаса, и Блаус. Судя по ощущениям, не в воде сидели. Да и болтовню, а точнее монолог любительницы покушать, Леви слышал. Постучав уже во второй раз, перешёл на шифр. Микаса тут же извинилась и попросила ещё несколько минут, царапнув запястье, где обычно носили часы.              Казалось, Микаса чесала чем-то ногу. Проходилась от колена вниз раз за разом. Медленно, каким-то прохладным предметом. Леви не понял, зачем, ведь у неё ничего не чесалось. А после его кожу куснуло над косточкой на лодыжке. Выступила кровь и тут же исчезла в облачке пара. Да чем они там занимались?!              Главное, что вышли, как и договаривались. Леви ругаться не стал — мало ли, что случилось. Других ярких ощущений он не испытывал, а лезть в девчачьи секреты не было ни малейшего желания.              Микаса тут же села на диван, захватив книгу. И так посмотрела на Леви, что он мылся в спешке. А после сразу нырнул к ней, ещё не остывший, распаренный. Сел рядом, откинулся на спинку, провёл пальцем по знакомому корешку. Они начали читать.              Блаус делала заготовки к завтраку, кухню и зал завалило паром. Стало жарко. Леви приоткрыл окно, пустил внутрь холодный воздух и вернулся к Микасе. Вскоре они остались одни в зале.              Леви сжал пальцы на ногах — задубели совсем. Но потом потрогал. Тёплые. Конечно, он же в тапочках. Это Микаса в тонких хлопковых носках. А по полу так и несло. Окно Леви закрыл, но теплее никому не становилось.              — Залезь с ногами на диван, — не отвлекаясь от чтива, шепнул Леви. — Рассопливиться ещё не хватало.              Микаса молча послушалась, подняв колени к груди. Её длинная юбка задралась, раскрыв щиколотки. Леви невольно глянул, отвлёкся на движение ткани. И обомлел.              — Что там? — Микаса перетянула книгу к себе, вгляделась в строки. Но причиной удивления Леви было не это.              Он опустил руку, коснулся её лодыжки костяшкой пальца. Кожа была невероятно приятной, гладкой и блестящей на свету. У Леви аж дыхание свело.              — Саша в ресторане увидела, что иностранки бреют ноги, — попыталась натянуть носки выше, но Леви стукнул её по пальцам. — Она тоже хотела попробовать, но одной было страшно.              Леви молчал. Он глаз оторвать не мог от… Как это называется-то? В резиденции Азумабито он видел статуи. Прекрасные дамы были выточены из мрамора. Зачастую они оголяли ноги, игриво приподнимали краешек юбки, волнами стекающей по бёдрам. Что тогда, что сейчас он застыл, рассматривая это… Вспомнил наконец. Искусство.              Микаса не знала, как реагировать. Мысли и чувства капитана странно душили, расходились от груди до кончиков пальцев, которыми он трогал её ногу. Аккуратно водил, поглаживал кожу. И смотрел мимо книги, хотя они остановились на очень интересном моменте.              — Микаса! — из-за двери послышался голос Саши. Капитан тут же убрал руку. — Можно завтра взять твою сумку?              — Бери, — ответила сразу же, пытаясь сосредоточиться на строках. Буквы, как назло, разбегались в стороны, прятались от её глаз.              — Спасибо! Мы завтра с Николо в ресторан пойдём! — громко продолжила Саша. — Разгуляемся напоследок!              Точно, они же уезжают послезавтра. Леви уже потерялся в череде дней. Сначала страдал и жаждал вернуться на Парадиз, а как хорошо стало, так позабыл об этом.              Йегера так и не нашли. Оставаться во вражеской стране надолго было опасно. Единственный корабль, на котором их могли вывезти, отходил послезавтра.              — Будет неплохо, если вы получше подружитесь, — шепнул Леви, потирая краешек страницы меж пальцев. Шероховатая. Не то что нога Микасы.              — Зачем?              — Тебе не так одиноко будет.              Как только они вернутся домой, Микаса, небось, совсем в себя уйдёт. Подружка ей пригодится. «И, может, Блаус ещё что интересное предложит сделать», — невольно подумал Леви. Всё гладкие ноги из головы не уходили.              Леви никогда особо не заглядывался на женщин. Ну, красивые, пахнут вкусно, смеются звонко, ярко улыбаются. Но его никогда, никогда ничего так не притягивало. Он еле сдержался, чтобы не коснуться лодыжки Микасы ещё раз. Ну какая же гладкая, а!              Только к чему эти мысли? Дома они с Микасой снова станут разведчиками, будут служить, а не отдыхать целыми днями за уборкой и чтением. Видеться если и получится, то редко. Ни к чему эти мысли, явно ни к чему. Но думать их всё же хотелось.              — Мне и вас хватает, — Микаса пожала плечами и вжалась одним в Леви, как и тогда на лавочке. Так легко и просто, будто делала это каждый день. — Я помню, что вы говорили о бритье. Якобы, не нужно это всё. Я сама бы не стала, — зачем-то начала оправдываться.              Явно чувствовала, что Леви об этом думал. Ему даже стало немного неловко.              — Да нет, это очень… — поднял брови, подбирая слова. — Чисто.              — Вы как всегда, — Микаса повернула к нему голову и легонько улыбнулась. Леви еле сдержал свои губы на месте. — У вас лицо тоже чистое, — опустила глаза, скользнула взглядом по щеке. — Раньше у вас была щетина, а сейчас очень гладко, — закивала сама себе.              И подняла руку, поднесла к его скуле. Без разрешения, естественно, не касалась — сначала в глаза заглянула. Леви кивнул. Он же потрогал, почему ей нельзя?              — Когда… — слова шли плохо. Чуть не сказанул «ты по Йегеру страдала», но вовремя осёкся — вдруг снова заболит? — Когда мы по комнатам сидели, было не до этого.              — И часто вы? — начала водить по его щеке холодными пальцами.              — Обычно по утрам.              Микаса промычала, мол, «вот оно как», и вернулась к книге. Повисла тишина. Их эмоции тоже поутихли, растворились в полутьме зала. Ничего толком не случилось. Подумаешь, капитан лодыжку потрогал. Если бы она её вывихнула, он бы точно вправил. А как тогда без касаний-то? Но вот скула… Микаса просто коснулась в ответ. Лица всего лишь, что такого? И капитан против не был. Ничего толком не случилось. Ей стоило выбросить неуместные мысли куда подальше. Теперь Микаса натренировалась и сдерживала свои переживания куда лучше.              Они продолжили читать до ночи, пока оба не начали клевать носом. Сон пришёл быстро, наплыл вязкой дрёмой, растворил все тревожные мысли. Микаса до последнего смотрела в стену, за которой спал капитан.       

°°°

      Оба Аккермана прекрасно выспались и сидели за столом, чаёвничая, когда Саша вышла в коридор. Наскоро взяла сумку Микасы с вешалки, убежала с ней к себе. Вышла полностью собранная, что-то в руке крутила, прямо перед носом разглядывала.              — Я нашла эту сияющую штучку на дне, — медленно шла к столу. — Кажется, она све…              Осколок кристалла действительно светился. Едва заметно, но и Микаса, и капитан распознали его сразу же. И оба рванули к Саше, когда она замерла. Застыла, словно статуя. Как бы не разбилась вдребезги — подогнулись ноги. Кристалл упал, поскакал по полу. Он окрасил её пальцы зелёным, следы быстро впитывались в кожу. Микаса беспокойно охнула, ловя Сашу за плечи, чтобы головой не ударилась.              Леви собирался прыгнуть в окно с Блаус под мышкой — если превратится в титана в многоэтажном здании, погибнут многие. Но Микаса его одёрнула.              — С Хенриком и Отто было не так, — помотала головой, аккуратно опуская Блаус на пол. — Газ на входе нам ничего не сделал. А вот от кристаллов… — переглянулась с капитаном. Страх стянул рёбра обоих. — Надо сро…              — …срочно к Азумабито, — закончил он за Микасу, поднял осколок платком и спрятал в карман.       

°°°

      Аккерманы перепрыгивали ступени. Блаус так и не пришла в себя, пока её тащили в лабораторию, на цокольный этаж. Леви нёс её на руках — Микасе доверить побоялся, она вся тряслась.              — Что, Марию вашу, произошло?! — наконец догнала их Ханджи.              — Саша упала, — отозвалась Микаса.              — Из-за чего?!              — Она беременна, — шепнула, приблизившись к Ханджи. Леви сделал вид, что не услышал.              Учёные перепугались, притащили носилки, организовали койку. Блаус тотчас натянули подобие повязки на плечо, надели какую-то маску на нос — трубка от неё тянулась к баллону. Леви надеялся, что внутри был не газ — кристалла и так хватило. Раз Ханджи активно помогала, Азумабито делали не самые глупые вещи. Хотя с первого взгляда казалось именно так.              — Давление низкое, — тревожно сообщил один из учёных, вынимая из ушей странного вида трубки.              — Наблюдай, — скомандовал другой, и первый заново принялся сжимать в руках какую-то клизму.              Леви не знал, куда деваться. Отошёл к стене, Микасу с собой утянул, лишь бы под руку умным людям не лезть. Судя по беспокойным лицам учёных, всё было плохо. Ну, хотя бы без неразумных титанов в черте города.              — Связь между вами ещё держится? — спросил вдруг учёный. Аккерманы кивнули в ответ. — Давайте сдадим анализы.              Пока он делал забор крови, остальные учёные продолжили возиться над Блаус. Пробирки тут же унесли, Леви зачем-то проследил. Потом Ханджи выпроводила Аккерманов, оставила в каком-то коридоре.              Микаса ходила туда-сюда, Леви нервно дрыгал ногой, подпирая плечом стену.              — Она же не?.. — наконец задал вопрос.              — Нет. Первое, что пришло в голову, — буркнула Микаса. — По этой Луне кровь у неё была.              Леви в этом совсем не разбирался, поэтому просто кивнул, якобы понял.              — Если бы я не дала Саше свою сумку… — продолжила она.              — Тише, — тут же шикнул Леви.              И вот, по новой. Круг за кругом, внутри вращалась паника. Билась о стенки грудной клетки, задевала сердце и даже желудок — как бы не вывернуло прямо здесь.              — Так, — Леви повернул к Микасе голову. Внутри всё дрожало. Он напрягся, чтобы голос звучал ровно. — Это поможет делу? Приведёт её в чувства? — махнул рукой в сторону комнаты, где над Блаус корпели учёные. — Нет? Нет. Вот и всё. Попить тебе, может?              Леви выпросил стакан воды у охранников. Насильно всучил, Микаса сначала отнекивалась, а потом жадно осушила его досуха. Вода холодным пальцем мазнула по внутренностям, чуть отрезвляя обоих. Микаса села на пол, обняла колени и уткнулась носом в сгиб локтя.              — Повезло, что осколок выпал сейчас, а не где-нибудь в Тросте, — Леви решил её подбодрить, присев на корточки рядом. Шептал едва слышно, приблизившись к виску Микасы. — Там помощи не сыскать.              — Не повезло, что его нашла Саша, — у неё дёрнулись руки, казалось, к Леви тянулись.              Ну и что ему делать? Цыкнул языком, к себе притянул, взяв под затылком. Грубо обнял, рукой за лопатки обхватил. Казалось, вышло по-солдатски, если так вообще бывало. Пока Микаса не уткнулась лбом ему в плечо.              Ей было и страшно, и совестно. Какая же, всё-таки, Микаса чувствительная. Всегда казалось, что они с Блаус разного поля ягоды. А тут вон вышло как. Микаса ею сильно дорожила, хотя грубила иногда или вовсе внимания не обращала. Леви не знал, сам ли это додумал, или с Микасы перенял, но мысль была крепкая.              Леви не помнил, сколько они так сидели. Вскоре и он на пол задом опустился, было удобно. Потом раз нос почесал, два. Просунул руку, вытер лицо Микасы. Там ничего не было. Она подняла голову.              — Вам тоже что-то мешает? — дёрнула носом, потёрла его.              — Ага, — поднялся на ноги и отряхнул брюки. Телу стало неприятно холодно, стоило разлучиться с другим. — И чего это?              Хлопнула дверь, ударилась о стену. Выбежала счастливая Ханджи, затащила Аккерманов внутрь. Блаус очнулась, сидела на койке, мешающую маску на носу трогала, голову тяжёлую придерживала. Ну, как и Аккерманы в лабиринте.              — Состояние стабильное, всё будет хорошо. Наверное, перенапряглась, — шепнула Ханджи и устало улыбнулась. — А то Леви забросал поручениями, негодник!              Учёный подготовил пакет с жидкостью, подвесил его на крюк у койки. Протёр руку Блаус, готовил иглу для капельницы. Леви был уверен. Знал, что произойдёт. А вот Микаса застряла в мыслях о подруге, всё никак взгляд отвести не могла. Леви встал поближе, они почти касались друг друга плечами. И, стоило игле коснуться сгиба локтя Блаус, резко схватил ладонь Микасы. Она вздрогнула. Не только от рукопожатия. От передавшейся боли тоже.              Вот и проверили. Страх разошёлся по телам обоих, раздулся в груди, перехватил дыхание.              Один учёный обернулся. Только бы они не пронюхали. Это будет катастрофой.              — Что? Лучший солдат Парадиза не может бояться игл? — Микаса задрала брови.              — Ага. Мерзость, — Леви цокнул языком, чтобы скрыть нервную ухмылку. Придумает же. — На неё смотри, не мы тут в обморок грохнулись, — кивнул в сторону кушетки.              Учёные вовсю корпели над Блаус. То повязку на плече надували клизмой, то кровь брали, то аккуратно прощупывали живот. Леви чувствовал это на себе. И оттого каменел всё сильнее. Микаса тоже напрягалась, сжимала свободный, левый кулак. Будто не только секрет запрятать хотела, но и отменить это всё словом «нет».              Если Азумабито поймут, что контакт эльдийца с кристаллом несёт такой эффект… Они тут же этим воспользуются. Предприниматели ж те ещё. Леви глянул на Микасу. Она скрестила руки на груди и уставилась в одну точку. Они думали об одном и том же.              Азумабито ни в коем случае не должны узнать.              И, как назло, Аккерманов к себе вызвал один из учёных. Как понял Леви, самый главный. От палаты Блаус их вёл охранник. Даже не переговорить… Но им и так всё было ясно без слов.              Их привели в небольшой кабинет. Охранник подошёл к учёному, начал шептать на ухо. А сидевшая за столом Киёми прочистила горло, привлекая к себе внимание. Она тут ещё откуда?..              — Как там девочка? — спросила она, отпивая из чашки. И сразу же облизнулась. — Мне передали, что она потеряла сознание. В связи с чем?              — Наверное, перетрудилась, — ответила Микаса и села на стул. Расслабленно, даже колени в стороны чуть развела. Леви остался у стены и демонстративно закатил глаза. — Накануне капитан её нагрузил работой. Возможно, она в положении.              — Мои люди помогут, чем смогут, — махнула рукой Киёми. — Я позвала вас не за этим. Раз поиски Эрена Йегера бесполезны, мы вернулись к изучению кристаллов, — посмотрела на учёного и кивнула.              — Концентрация вещества там в десятки раз выше, чем в газе, — подхватил он. — Прошлый раз вы сдавали анализы сразу после контакта с кристаллами. В вашей крови его всё меньше. Судя по расчётам, связь между вами сохранится ещё пару недель, не более.              Это были хорошие — хорошие ли? — новости. Им бы духом воспрянуть да облегчённо вздохнуть… Но на душе обоих повисли часы, отмеряющие, сколько их связи ещё осталось.              — Спасибо, — наконец кивнула Микаса и поднялась с места.              — Мы свободны? — скучающе спросил Леви.              — Корабль отбывает завтра вечером, сделаем крюк в сторону Хидзуру, а после повернём к Парадизу, — сделала длинную паузу, смотря на Аккерманов по очереди. — Командор Зоэ уже передала вам мою просьбу?              Если зашла через Ханджи, то приказ. Леви помотал головой. Сейчас начнётся.              — Раз вы покидаете Марли и, скорее всего, более здесь не появитесь, я хотела бы попросить вас собрать остальные кристаллы из подземелья. Утром туда подъедет автомобиль, вам помогут вывезти…              — Кристаллов с Парадиза уже не хватает, а? — нахмурился Леви.              Они и так ободрали всю пещеру Райссов, а теперь решили поступить так же с лабиринтом? Леви воспринял это в штыки. Всё-таки, это место принадлежало Аккерманам. Давно уже не целому роду, а только ему и Микасе.              — Считайте это платой за экстренный приём вашей разведчицы в нашей лаборатории, — вмиг похолодела Киёми. Будто снегом в июле припорошило.              — Сделаем, — вздохнула Микаса, косо поглядывая на недовольного Леви.              — Отлично, — Киёми отвлеклась на разговор учёных. — Более я вас не держу.       

°°°

      Леви сидел за столом, Микаса, будто зеркально, напротив. Они делали вид, что слушали Ханджи — та что-то про поездку домой болтала. Всё внимание Аккерманов упиралось в Блаус. Она как ни в чём не бывало готовила. А Леви с Микасой старались даже дышать тише, лишь бы она ничего не поняла. Не догадалась сама, что связалась с ними из-за контакта с кристаллом.              Её вполне устроила теория о переутомлении — про «сияющую штучку» она быстро позабыла. Блаус сказала, что ещё и голодная была, вот ноги и подкосились. Поэтому, вернувшись на этаж разведчиков, сразу прилипла к плите.              — Держите, — расставляла тарелки с супом по столу.              Леви вытянул ногу, едва коснулся лодыжки Микасы, привлёк внимание и помотал головой. Боялся, что Блаус «почует» сжатый левый кулак. Микаса кивнула — сразу поняла, что вкус еды тоже передастся.              Блаус первая приступила к еде, Леви и Микаса тут же подхватили. И впервые поели с таким аппетитом, что чуть ли тарелки не вылизали. Но это было не самым страшным последствием.              Чтобы Блаус ничего не заподозрила, вечером её отпустили к повару «попрощаться» перед отъездом. Аккерманы же сели читать — так она точно ничего не почувствует.              Когда все разошлись собирать вещи, они остались в зале одни. В книге шла спокойная, размеренная сцена путешествия. Леви совсем расслабился, сел поудобнее — руку на спинку дивана позади Микасы закинул. Она же, в свою очередь, опять подняла колени к груди. И, будто бы невзначай, положила голову Леви на локоть. Было так удобно, хоть вовсе не двигайся. Даже не дыши. Микаса медленно переворачивала страницы, их шелест резал по ушам.              Леви покосился на её оголённые лодыжки. Снова гладкие — ещё раз побрила, иначе бы они противно кололись, как щетина поутру. И вот не лень Микасе было?.. Леви всё равно был благодарен — красиво-то как.              Не удержался, тронул кончиком пальца. Не кожа, шёлк просто. Микаса совсем против не была, наоборот, даже поближе ногу придвинула, мол, бери, раз нравится. Леви всю пятерню на её лодыжку уложил. Как же было гладенько.              Вскоре Микаса развернулась, села боком к спинке дивана и обе ноги вытянула. Прямо Леви на бёдра их уложила. Он, недолго думая, скользнул рукой по её гладкой коже, спрятал ладонь под подолом юбки. Так они и читали, уютно пригревшись. Без лишних мыслей — не до них было. Пока.              — Опять морепродукты, — буркнул Леви, ощутив солёный вкус на языке. Значит, Блаус уже сидела в ресторане.              — Саша такое любит, Николо вкусно готовит, — кивнула Микаса. — Мне тоже нравится.              — Наслаждайся. Считай, тебя в ресторан сводили, — хмыкнул и вернулся к книге.              Вечер тёк медленно, тягуче, словно горячая карамель. Это вот Леви нравилось. Жаль, на Парадизе такое не поешь. С отъездом он лишится не только съестных сладостей — времени наедине с Микасой тоже не будет.              Наверное, это были мысли Блаус, да. Она же с поваром прощалась — невесть когда ещё увидятся. Иначе Леви не знал, отчего ему такое пришло в голову.              — Выше я не брила, — Микаса обдала шею Леви жаром.              Он и не заметил, когда она так близко улеглась. А он аж до колена «прогулялся», по локоть под подол залез.              — Дайте сюда, — Микаса потянула на себя его руку, прежде обнимающую её плечи — снова Леви проглядел.              Он послушался. Тёплое тело Микасы вжалось в него ещё сильнее. Она поднесла его руку к носу, начала зачем-то разглядывать. Водила кончиком пальца по выступающим венам и сухожилиям. Щекотала ладонь и запястье.              — У вас очень красивые руки.              — Ты поэтому постоянно на них смотришь? — вспомнил, как намазал её кисти кремом после такого. Думал, Микаса тоже хочет. А тут вот оно что. «Красивые».              — Да, — водила пальцем по его костяшкам. — Они как у статуй.              Леви хмыкнул, удивившись одинаковому сравнению.              — Рельефные и белые такие, будто фарфоровые, — повернулась к Леви, задев его щёку кончиком носа. И упёрлась взглядом глаза в глаза. — Как ваши чашки.              Внутри что-то таяло, словно кусочек масла на сковородке. Разливалось, шипело и смазывало то, что давно вышло из строя. Сердце Леви потяжелело, набухло, зашлось в гулком ритме. Кровь пульсировала по всему телу, горела огнём в груди и постепенно спускалась ниже. А его рука, наоборот, полезла вверх.              Микасе нравилось, он чувствовал. Её коленки подрагивали, а живот свело постыдной щекоткой. Она отвела взгляд на свою юбку, задранную рукой Леви. И горячо выдохнула, приоткрыв рот.              Ему хотелось поймать этот выдох, объединить со своим. Окунуться в неё с головой, отдаться так внезапно вскипевшему в нём желанию.              Внезапно.              Блаус ушла к своему повару. Попрощаться перед отъездом. Микаса не зря упомянула беременность. Значит, они спали. Конечно, и сейчас уединились. Этот настрой передался и Аккерманам. Судя по всему, Микаса пока не поняла — другим мысли были заняты.              Леви бы голову отвернуть да вскочить, скрыться в своей комнате от греха подальше. Но он попал в плен. Густое желание давило на его тело, заставляло льнуть ближе и касаться плотнее.              Микаса была только «за». С трепетом на душе вжималась в него, осматривала лицо, хотела как-нибудь коснуться. Близко же так, бери — не хочу. В её груди клокотал страх, обдумывать который совсем не хотелось. А вот отдаться ему, пережить в полной мере — с радостью.              Близость капитана её манила, утяжеляла дыхание, заставляла представлять немыслимое. Микаса даже не понимала, чего хочет — никогда раньше об этом не думала. А сейчас была готова на всё, что он предложит. Ведь каждое касание, каждый миллиметр, на который поднималась его рука, лишь распаляли в ней ранее ни разу не горевший огонь.              Леви сжал руку на её бедре, собирал пальцами мурашки, прощупывал твёрдые мышцы под тонкой кожей. Они напрягались, перекатывались под его пальцами.              «Пора прекращать. Это уже ни в какие ворота. Прямо как нога Колоссального по Шиганшине», — думал Леви, надеясь, что идея перейдёт и Микасе. Но какой там. Она выронила книгу — та с громким стуком повалилась на пол. Сердце Леви упало вслед за ней.              Микаса прижалась к его виску лбом, будто спрятаться пыталась, только неясно, от чего. Почти губами его щеки касалась. И жарко, ужасно жарко дышала. Ноги согнула в коленях, упёрлась ими Леви в грудь. Готова была на него залезть. Он наоборот уложил её на сиденье, потянув за плечи. Руку с бёдра не убирал, вёл выше, пока не добрался до поясницы под юбкой.              Микаса вся дрожала. Хваталась руками за плечи капитана, сжималась под ним, ёрзала. Совсем не знала, что делать. Всё происходящее прямо-таки сводило с ума. Вводило в восторг, заставляло сердце прыгать. И пугало. Как же всё это её пугало.              Что творилось с её телом? Почему стало так приятно, когда капитан уложил её на спину, а после навис сверху? Отчего в животе так сладко затянуло, когда он прижал её к себе за поясницу, а локтем касался её голого бедра?              — Ты же поняла? — шепнул капитан, смотря в глаза Микасы по очереди. Чёлка нависла над его лбом, затемнила взгляд.              — А? — потерянно выдохнула Микаса. Почти капитану в губы.              — Блаус, — пояснил, но она ничего не поняла. — Она со своим зажимается. Нам передаётся.              — Чт… — Микасы даже на одно слово не хватило.              — Сматывайся, пока отпускаю.              Как водой ошпарило. Ледяной или кипящей — так и не поймёшь. Микаса резко поднялась на локтях, выползла из захвата капитана. Он медленно вытащил руку из-под юбки, проведя пальцами по всей длине ноги. Микасе хотелось ещё. Но одновременно с этим тягучим чувством её задушил стыд.              — Тихо. Блаус заметит, — капитан отвернулся и закинул ногу на ногу. — Ничего не случилось, — будто вторил её мыслям в попытке успокоиться.              Микаса закивала самой себе, убрала отчего-то потрёпанные волосы за уши, встала. И чуть не грохнулась на ровном месте — колени совсем ослабели после тёплых рук. Благо, до комнаты было всего пару шагов. Микаса тотчас скрылась за дверью.              Леви рвано выдохнул. Поднял с пола книгу, постучал пальцами по обложке. Приличных слов не осталось, одни только ругательства. Теперь на вопрос Азумабито об «удовольствии» можно было ответить точно. Сжав правый кулак.              Он посидел немного, попытался расслабиться. Нет же, в паху жгло только сильнее. Пришлось кое-как ковылять до комнаты. Теперь, когда внимание было направлено не только на Микасу, Леви расслышал, что, вообще-то, остальные разведчики шумели в своих покоях. Кто ящиком стукнет, кто дверцей шкафа.              Их ведь могли поймать. Либо прервать раньше. К сожалению, никто не вышел. К счастью, Леви вовремя остановился сам.              Вовремя ли? Разве в порядке вещей было так зажимать своих подчинённых? «Подумаешь, поясница. В бою я как только Микасу не хватал», — вспоминал моменты, когда она рвалась за бедовым Йегером в лесу и Тросте. Ничего непоправимого не случилось.              Теперь, когда их разделяла стена, а не несчастные сантиметры, стало проще. Хоть жар и не планировал стихать, наедине было легче. Леви лёг, уставился в потолок, после глянул вниз, на свои натянутые штаны. И что ему делать? Рукоблудить в такт молодым? Что за глупости. Просто перетерпит, по юности и не такое бывало.              Однако, вскоре возбуждение начало по-настоящему беспокоить. Напоминало о себе едкой болью, отчаянно просило разрядки. Когда на штанах выступило мокрое пятно, Леви выругался вслух.              Как долго этот повар её мучал? Полчаса прошло, не меньше, а желание всё горело и горело, никак не затухало.              Леви побеждённо прикрыл глаза и выдохнул. Если он «поможет», это быстрее кончится.              Медленно опустил руку, засунул в штаны. Член приветливо дёрнулся, отдался пульсацией в ладони. Леви повёл ей вверх, мазнул пальцем по влажной головке.              Ощущения сводили с ума, были яркими и сочными, давно позабытыми за годы непрерывной службы. Ему всегда было некогда. Да и некого, если подумать. Было несколько связей в ранние годы службы. А после пала Мария, стало совсем не до этого. Тут свою бы жизнь спасти, а не о чужой думать — таких, солдатских, и так навалом.              Леви упирался пятками в матрас, напрягал ягодицы, рвано водил рукой вверх-вниз. Зубы сжимал и сбито дышал, стараясь ни о чём не думать. Но перед глазами застрял образ Микасы. Прямо под веками налип, никак не избавиться. Как смотрела на него, жалась, грела бок и сердце. Как охнула, стоило сжать бедро. Как растерянно моргала, когда обнял за поясницу.              Он мог её поцеловать тогда, ощутить жар губ на своих, сцепиться вздохами. Микаса была не против, сама бы первой потянулась, он знал. Знал и поэтому сходил с ума. От бредовости, сладких ощущений и чётких образов перед глазами.              В ладонь брызнуло горячим, Леви сжал кулак крепче, остаточно добивая удовольствие. И растёкся по кровати, тяжело дыша. Было хорошо, даже слишком. Как бы не отрубиться. Стоило сходить в душ.              Он сполоснул руки в тазу, осмотрел одежду — будто корова прожевала и выплюнула. Ему было всё равно, хотелось смыть с себя не только пот, но и грязь от осознания произошедшего.              В зале было тихо, свет уж погасили. Дело тянулось к ночи. Засмотревшись на диван, где так и осталась книга, Леви чуть не врезался в дверь ванной — открылась прямо перед носом.              На пороге стояла Микаса, полотенце в руках мяла. Румяная, с мокрыми волосами и затуманенным взглядом. Ох, она тоже, что ли? Леви никогда не думал, что и Микаса может… Непотребные мысли всегда обходили её стороной. Она выглядела слишком строго и холодно, чтобы её можно было ассоциировать с плотскими утехами.              Ему это ни разу в голову не приходило… ровно до этого вечера. Леви тут же задушило путанными мыслями. Теми самыми, непоправимыми.              Аккерманы сжимали дверную ручку с разных сторон. Никто не тянул дверь, не пытался закрыть. Так и мялись оба на пороге, потерявшись взглядами друг в друге. Микаса почти что облизывала его взглядом, Леви аж неловко стало, как спокойно она опустила глаза. Видимо, на пятнышко на штанах. Серые же, видно прекрасно. Он сглотнул и тоже принялся её осматривать. И додумывать то, чего никогда не произойдёт.              Представлял, как вломится внутрь, захлопнет дверь за спиной. Повалит на пол, именно тот, где оба лежали, обмотавшись одним шарфом. Придавит, нависнет сверху, совсем не чувствуя протестов. Леви почти ощущал, как под его ладонями будет таять контраст мягкой груди и твёрдого, накаченного тела. И как Микаса отдастся ему, вовсю желая того же.              Леви сжал дверную ручку крепче, немного прокрутил. Микаса распахнула дверь, выскочила наружу и понеслась к комнате, топая босыми ногами по полу.              — Что такое? — поинтересовалась Ханджи из коридора. Чемоданы у выхода складывала. Когда только вылезти успела? Неужели, Леви настолько расслабился, что не заметил, как она вышла?..              — Толчок не поделили, я выиграл, — шепнул и скрылся в ванной. От этого стыда придётся отмываться грубой щёткой.