Не ты, не я — мы

      «Вкусно» — капитан дважды прикусил язык и щёлкнул по носу. Микаса вздрогнула, чуть ложку не выронила. А вот ей не понравилось — слишком сладко. Она не собиралась доедать, но вот теперь...              — Ты чего? — заглянула ей в лицо Саша.              На следующий после приезда день поручений почти не было, поэтому они вышли на прогулку. Саша быстро проголодалась и затащила Микасу в кафе, где «подавали лучшие десерты».              — Ничего, продолжай, — захватила ещё немного ложечкой. Теперь специально долго смаковала, раз капитану понравилось.              А вот и причина зайти к нему. Микаса всё голову ломала, как бы подступиться. Капитан постоянно сидел в своей комнате, либо на секунду к Зоэ забегал бумаги передать. В Либерио они с Микасой целый день проводили вместе, а тут… Совсем врозь разошлись. От этого в груди противно ныло.              Капитан заметил, конечно же. Спросил, что не так, передал слова шифром. Но что Микасе ответить? Целые сутки в одном городе, а увиделись всего на полчасика вечером? Обнялись, да, это приятно. Но после сразу по своим комнатам, будто не спали однажды в одной кровати.              Будь, что будет. Микаса выдохнула и вскользь передала: «в семь у меня». Капитан тут же переспросил, но вдруг прикусил щёку — «занят». Наверное, Зоэ к нему зашла, Микасе не узнать. Она посмотрела в сторону официантки и подняла руку.       

°°°

             Но почему-то в семь капитан не зашёл. Микаса не гордая, сама к нему спустилась — ей выдали комнату аккурат над его покоями.              — Здравствуйте, капитан, — неловко кивнула, когда он открыл дверь.              — Ага. Ну кулаком ещё по груди стукни, — пустил внутрь. Микаса замялась на входе. — Чего такое?              — Я звала вас к себе, — мотнула головой вверх, в сторону своей комнаты.              — Да? — поднял брови. — Пошли.              Они медленно поднялись по лестнице, следуя друг за другом. Микаса сжимала губы, чтобы не улыбнуться — в прошлый раз она несла тут капитана на руках. Он чувствовал её мысли: хмыкнул, шумно выдохнул носом.              Покои Микасы были поменьше. Ей выделили узкую, но всё же личную комнатушку — такие были у всех ребят. Кровать, шкаф, комод, письменный стол со стулом. На фоне казармы — хоромы ещё те.              Микаса проводила капитана к столу, усадила на стул. Пока он смотрел в окно, взяла мисочку с комода и поставила прямо перед ним. Он удивлённо глянул на Микасу и приоткрыл крышку.              — Это крем-брюле, — протянула ложку, завёрнутую в тканевую салфетку. — Вы сказали «вкусно».              Леви поёрзал на стуле. Вот это ничего себе, конечно. Микаса ему сладости притащила. И ладно бы конфету какую-то, ан нет, целый десерт заказала и в штаб принесла. Поверхность блестела, словно жжёный сахар. Он попытался подцепить кусочек ложкой, но содержимое не поддалось — твёрдое.              — Карамель нужно разбить, — Микаса показала в воздухе замах ложкой. — Внутри там варёный крем.              — Заварной, наверное, — уточнил Леви и «вскрыл» десерт. Корочка из жжённого сахара — угадал ведь — треснула, приоткрыв мягкую сладость.              — Да, точно, — довольная Микаса присела на край кровати, наблюдая.              Кремовая текстура таяла на языке, сладость была умеренной и отдавала чем-то пряным. Леви тихо промычал в удовольствии — опробовать это своим ртом было вкуснее.              — А ты не будешь?              — Я сладкое не очень, — Микаса пожала плечами.              И именно поэтому ела этот десерт целых полчаса? Леви думал, порция огромная, но она была вполне обычной. Наверное, Микаса для него старалась — передаваемое удовольствие растягивала.              В Леви что-то надломилось. Твёрдая броня, покрывающая его нутро, дала трещину. Будто Микаса ложкой по нему стукнула. Но на деле нет — заботой «карамель» с его души сбивала, лезла внутрь, в мягкое и нежное. То, что он не показывал никому. Кроме неё.              Следовало перевести тему, пока снова не расклеился. Не «заварился», как этот ванильный крем.              — Чего ты, кстати, передавала? — потрогал себя под глазом. — В семь у?.. Как там дальше?              Запястье сверху — «часы, время», безымянный палец — «седьмой по счёту», ухо — «у». Но он так и не понял последний жест. Веко? Только если нижнее. Щека? Высоковато для неё. Скула, висок? Всё не то. Наверное, Микаса что-то новое придумала, но на словах объяснить не успела.              — «У меня», — коснулась своего шрама под глазом.              А, точно, можно было и догадаться. Только ответ Леви не понравился. Он доел, вытер рот салфеткой, сунул ложку в миску и медленно повернулся к Микасе.              — Ты — это не только твой шрам, — наконец подобрал слова Леви. Микаса отвела взгляд на свои руки.              А ведь она привыкла. След, оставленный Эреном, всегда был на виду — только в зеркало глянь. Да и ощущался, если этой щекой на подушку лечь.              Сначала Микасе даже нравился отпечаток, оставленный любимым. Жаль, что под глазом, а не сердцем. Но, если подумать, Эрен мог тогда её убить. Попросту раздавить в бреду титаньем. «Он же не виноват», — успокаивала себя Микаса. Но то было раньше.              Сейчас, после его побега, она смотрела на свой шрам иначе. Это не что иное как клеймо, полученное от титана. Ведь всё, что Эрен мог — атаковать. И в детстве, и в отрочестве. Сначала по лицу прошёлся, затем по сердцу резанул, а после одну совсем бросил.              Если подумать, Эрен не нравился Микасе в том самом смысле. Её прельщала идея быть рядом, заботиться, во всём угождать. А раз молодые люди, которых друг к другу влекло, целовались, то и Микасе надо было попробовать. Вот и тянулась к Эрену, но так и не коснулась ни разу. Поэтому и остановила тогда пьяного капитана, запаниковав. И «семья» Эрену ответила, подсознательно не желая бóльшего.              Вдруг, она и вправду служила ему, как порядочный Аккерман? Защищала эльдийца, который пробудил в ней силу. Микаса много об этом думала, только верить не хотела. А сейчас, оглядываясь назад, понимала, что это — чистая правда.              Микаса глянула на капитана. Он, наверное, так же служил Смиту. Оттого и шёл следом, даже из Подземного города выбрался, а после — за стены. Глаз зацепился за ямочку на его ухе. Может, этот шрам ему тоже оставил Смит? Было бы иронично.              Думать об этом приходилось скрытно, едва цепляясь за мысли, иначе капитан всё прознает. К счастью, Микаса наловчилась — он ничего не понял.              — Хочешь придумать к нам жесты — давай. Только не шрамы, — Леви заметил, как Микаса смотрит на его рваное ухо.              — Так? — коснулась своей мочки. Ясно, на «м» выбрала.              — А я тогда лодыжка? — закинул ногу себе на колено, провёл рукой по щиколотке, чуть задрав штанину. — Да ну, давай друго…              — Вы побрили ноги? — широко распахнула глаза и потянулась к его лодыжке, провела холодными пальцами по коже.              — Не сегодня. Не трогай, колется уже, — отмахнулся от её руки. — Так…              — Вы побрили ноги, — перебила его Микаса и расплылась в улыбке. Леви перенял, не выдержал.              — Да я чего-то один раз попробовал, как мы вернулись, — засучил обе штанины, показал. — Так и затянуло. Пока короткие, цепляют. Теперь не только лицо брею.              — Вам такое идёт. Ну, опрятно выглядеть. «Чисто», — наклонила голову, разглядывая его с ног до головы. — Дадите потрогать, когда снова побреете?              Леви не нашёлся со словами. Ну, как бы… А что такого она просила? Подумаешь, нога. Отчего тогда ему неловко стало? Глупости. Он бы тоже гладкую щиколотку погладил — приятно же. Взгляд зацепился за длинную юбку Микасы и тут же спрятался в щелях на полу.              — Ладно, — Леви пожал плечами.              — Спасибо, — отставила миску на комод и посмотрела в окно, на стену вдалеке.              И всё, ему уходить уже, что ли? Леви только сел, можно сказать. Весь вечер для Микасы освободил, думал, они почитают, либо ещё что.              Леви опустил руку к груди и пощекотал себя в районе солнечного сплетения пальцами. Примерно так он и ощущал связь с Микасой — там всегда что-то бурлило. Даже без газа и кристаллов, стоило только на неё взглянуть.              — Это можешь быть ты, — предложил свой вариант и осмотрел рубашку Микасы. — Тебе, наверное, будет неудобно…              На том самом месте ткань натянулась, между пуговиц виднелся зазор. Одежда маловата, или просто грудь больно большая? Как Леви раньше не замечал? Попросту туда не смотрел, зачем ему.              — Вы можете быть локтем, а я мизинцем, — поправила рубашку, оттянув чуть от себя. — Обычно на «л» у нас ладонь, а на «м» мочка. Поэтому для себя можем выбрать другие части тела.              — Да, давай, — в целом, его всё устроило.              Микаса подняла мизинец и ткнула им в локоть Леви, обвела вокруг косточки.              — Вы не торопитесь? — погладила складки на его рукаве. Леви помотал головой. — Хотите почитать?              — А есть, что? — следил за её пальцем.              — Мы же не закончили про Синие Острова, — коснулась пуговиц на его закатанной манжете.              — Тебе не скучно будет по второму кругу?              — Я без вас её не открывала, — подняла взгляд. И сразу глаза в глаза, поймала — не вырваться. А ведь они на таком интересном месте остановились… Ради Леви терпела, что ли? — Хотите?              — Давай. Есть ещё стул? — осмотрел комнату Микасы. Такового не нашлось.              — Можем на кровати, — указала на неё подбородком.              — Помой тогда пока тарелку, я пойду переоденусь, — Леви встал и уже было пошёл к двери…              Микаса немо открыла рот, слова не последовали, она лишь набрала побольше воздуха. И сразу к миске, вся в дела погрузилась. Возможно, стоило пояснить, вдруг, надумает себе ещё чего? Леви уже вовсю представил.              — Не хочу в уличном сидеть на пледе. Ты же под ним спишь.              — Да-да, я поняла, — Микаса кивнула, пряча взгляд. — Давайте тогда минут через десять.              Неловкость разлилась между ними, словно масло по полу — сколько ни вытирай, а следы останутся. Леви почти что бежал, прыгал через ступеньку, а потом в штанах запутался, чуть на пол не полетел. Вернулся в домашнем, свечку с собой прихватил — вдруг, не хватит?              — У меня есть кристалл, — шепнула она, пока Леви поджигал фитиль.              Вот так огорошила. А чего вчера не сказала? Он мог бы оставить свой осколок на память, её огромный бы не исчез, не слился с их руками.              Но Микаса достала не зелёный, а голубой, из пещеры Райссов. Леви про другой подумал, что светил плохо. Зато вот сцеплял их на раз-два. Эти, пещерные, вместо заморского электричества использовали. Леви как-то это обошло — свет слишком яркий, он привык к тёплому от огня. А вот для чтения самое то, чтобы глаза не ломать. Микаса закрепила кристалл в какой-то штуке над кроватью, чтобы светил сверху.              Она достала книгу, раскрыла страницу — в качестве закладки лежала толстая шерстяная нить. Такими обычно она зашивала свой шарф. В котором, наверное, так и прятался кристалл из Либерио — иначе отчего не носила?              Леви залез на кровать, упёрся спиной в стену, вытянул ноги поперёк. Микаса села рядом, но недостаточно близко, чтобы коснуться плечом. Всё же три месяца разлуки сделали своё. Леви немного расстроился, но ненадолго.              Они начали читать. Сюжет снова захватил их, стёр время, заставлял перелистывать страницу за страницей. Вскоре у Микасы снова замёрзли ноги — она тёрла ступню о ступню.              — Не морозь, — не глядя кивнул вниз.              Леви думал, она плед накинет, но нет — к нему прижалась. Сначала коленом к колену, затем и всем боком в его, тёплый. Пальцы ног всё равно мёрзли, поэтому Леви сам завернул на них край покрывала, аккуратно подоткнув его под ступни. Как сел обратно, Микаса уложила ему голову на плечо. И неловкости сразу как не бывало.              — Невероятное путешествие, — шепнула Микаса, когда они закончили очередную главу — главный герой наконец отправился домой, увезя с собой весь синий металл, который потянул их корабль.              — Как и наше в Марли, — хмыкнул Леви. — Сражались мы, считай, с Азумабито, и тоже с собой кристаллов привезли… — осёкся. Всё же проговорился.              Микасе долго думать не пришлось, сразу поняла. Напряглась вся, села ровнее. И вина сразу заколола, и стыд, и столько всего другого, что Леви даже не разобрал. Он только пригрелся, поэтому засунул руку Микасе за спину и прижал к себе, надавив на плечо. Пусть ещё так посидят, он целых три месяца этого ждал. Так просто не отпустит.              — Я хотел обмотаться шарфом, пока вы с Блаус болтали, — пояснил наконец он, когда Микаса чуть успокоилась. — Так и нашёл его.              — И ничего не сказали, — пробормотала, пряча лицо в его плече.              — А чего говорить-то? Я подумал, ты хочешь поддерживать связь с ней, а не со мной. Не хотел лезть.              — Да ну, зачем мне с Сашей?..              — Ты ей даже сюжет пересказала, — постучал пальцами по обложке книги. — Что мне ещё думать было?              Микаса словами ничего не ответила, а вот действиями — ещё как. Выпустила томик из рук, обвила ими торс Леви, завалила на бок и улеглась рядом, обнимая. Их колени переплелись, бёдра пригрелись друг о друга.              — Она мимо ушей всё пропустила, — бубнила ему в грудь. — Ей только «любовь» была интересна.              — А там разве есть?              — Дальше должно быть, наверное, — двинула одним плечом. — Вы торопитесь?              — Перед сном уйду, — предупредил на всякий случай. Ему вставать ни свет, ни заря, да и Ханджи могла рано утром заглянуть.              — Мы же пока не спим?              — Не спим.              Микаса кивнула и растеклась в его объятьях.       

°°°

      На следующий день поручений снова не было, поэтому Микаса провела его за прогулкой по центру Парадиза. Саша, Жан и Конни составили ей компанию.              Вечером, когда все разошлись по своим покоям, Микаса задержалась у двери капитана. Общего зала и бытовых обязанностей у них больше не было, поэтому если и видеться, то в комнатах друг друга. Или на прогулке, да. Микаса бы с радостью с ним погуляла. Не с друзьями, а с особенным человеком, которого хочется держать за руку. И обниматься. Стоя, лёжа. Как вчера.              У него было много работы. И ведь не помочь никак — всё отнекивался, не разрешал разгрузить самого себя. Микаса столкнулась с капитаном только ближе к ночи — одновременно в душевые пошли. Он до сих пор пользовался мешочком, который она связала ему для мыла. Это грело душу.              — Тренировка? — уточнил, увидев волосы, прилипшие к вискам Микасы. Она кивнула. — А я утром хожу. Просыпаться проще.              — Тут хорошая площадка, — поддержала разговор, скрывшись в своей кабинке. — А во сколько?              — Да часов в шесть, сразу, как встану, — включил воду. Горячие струи ударили по его груди, разлетались в стороны.              Микаса это слишком ярко ощутила, такого раньше не было. Когда они находились близко, связь усиливалась, она и раньше замечала. А когда разъехались по городам, даже вкусы и эмоции почти не ощущали, только боль. А тут вон как — даже россыпь мелких капель по коже передавались.              И когда читали вместе, сидели рядом, тоже сцеплялись крепче. Теперь же, когда их разделяла лишь перегородка, ощущения стали донельзя чёткими.              Микаса старалась не думать об этом, мылась быстро, но тщательно. Она закончила раньше капитана и убежала в свою комнату, по пути выбрасывая из головы ощущение его рук на своём теле.              Утром встала пораньше, ещё глаза не до конца открыла, а уже на площадку выползла. Низкое весеннее солнце грело плохо, а вот предвкушения встречи с капитаном — ещё как. Микаса начала с разминки, немного покрутилась на турниках, встала в планку. Тогда он и пришёл.              Повесил полотенце на лавку, туда же флягу кинул. Прошёлся, щурясь на солнце, осмотрел Микасу.              — Чего-то ты рано, — выставил ладонь козырьком над глазами.              — Так «просыпаться проще», — повторила его фразу.              Леви отжимался от скамьи, Микаса тянула мышцы. Разговоры были не нужны, тишина приятно развевалась утренним ветерком и пением птиц.              Они стали вместе тренироваться. Как только проснулись — пересеклись на площадке. И продолжили читать по вечерам. Осилят главу — и по кроватям. Разным. Микаса кусала губу, когда думала о том, что на ночь, вообще-то, они могли бы и не разлучаться, если начинали и заканчивали день вместе.       

°°°

             Микаса совсем вымоталась — отправили в Эрмих с поручением. С раннего утра в седле, ещё и дождь нагнал, морозил спину. Вернулась в Митрас она полностью выжатой, только в душ сходила, уже глаза закрывались. Зашла к себе в комнату, сразу к столу, полотенце на спинку стула повесить. Голова гудела, ноги ныли, веки потяжелели.              Вдруг сзади что-то скрипнуло. Микаса чуть не подпрыгнула от страха.              — У тебя было не заперто, — шепнул капитан, сидя на её кровати.              В руках книгу держал, ноги покрывалом укрыл. Точно, они же договорились почитать. Как раз чуть перевалило за семь вечера — время их встреч. Микаса прижала руку к груди и выдохнула. Надо же так напугать.              — Я сначала под дверью стоял, но до меня Кирштейн докопался, — закатил глаза. — Вот я и вошёл.              — Понятно.              Микаса подошла к шкафу, открыла, достала ночнушку. И искоса глянула на капитана. Тот сразу же отвернулся к стене. Стоило переодеться в сухое и приятное телу, Микасу только сильнее разморило. Она села на кровать, подползла к капитану. И рухнула головой ему на колени.              — Устала совсем? — поднял руки, чтобы не мешать валяться. — Не будем сегодня?              — Будем, — пробубнила, борясь с желанием уснуть прямо так.              Упускать вечер наедине с капитаном не хотелось. Вот он, сидит уже, готовый к их привычному досугу. Микасе бы сил немножко, чуть-чуть совсем, на парочку страниц. Хотя бы полчасика в его тепле погреться, на плечо прилечь, окунуться в аромат его кожи и крахмала от одежды.              Тело не слушалось, отказывалось подниматься — локти подогнулись. Микаса разочарованно вздохнула и обняла капитана за ноги, запустила руки под плед. Пальцы коснулись тёплой кожи.              — Вы что, без штанов? — удивлённо пробубнила ему в бедро.              — Я в шортах, — стащил с себя покрывало и показал.              — Вы прямо так сюда шли? — Микаса хмыкнула, представив, как он в таком виде говорил с Жаном.              — Нет, я переоделся, как зашёл, — мотнул головой в сторону. На комоде лежали аккуратно сложенные штаны.              — Я не думала, что у вас такое водится, — осмотрела его полуголые ноги. Шорты были смешными и широкими. Но её привлекло кое-что поинтереснее. Кожа блестела в свете кристалла со стены. — Вы… — коснулась колена, повела ниже.              — Да, побрил вот. Ты же хотела, — покрутил одной ногой. — Чтобы штанины не задирать. Тогда помялись — ужас просто. Я потом их еле отгладил.              Ну, конечно. В этом весь капитан. И ноги бреет, чтобы «чисто», и шорты уморительные надевает, чтобы штаны потом не гладить. Кто вообще гладит штаны? Видимо, он и по нижнему белью утюгом проходится. Микаса устало улыбнулась, выводя узоры на его ногах пальцами. Какой капитан всё-таки интересный, стоит сблизиться получше.              — Приятно, — задрала подол ночнушки до колена, вытянула ногу, коснулась его. — Я брила утром, но, вроде, не колется.              — Да, гладкие, — провёл по её икре ладонью.              Было хорошо, жаль, скоро кончится. Микаса прикладывала немало сил, лишь бы не уснуть прямо так. Хотелось всего: и читать, и ноги его трогать, и лежать так, рядом, тихо и спокойно. Пока выходило только клевать носом бёдра капитана.              — Ну что, спать? — вздохнул он. Тоже не хотел уходить — Микаса чувствовала. От этого в груди только сильнее щипало.              — Да, — расстроенно прошептала и поползла к подушке, зарылась в неё лицом. Капитан щёлкнул подставкой для кристалла — «погасил» его на ночь. Комнату накрыла темнота. А Микасу пледом заботливые руки.              Матрас промялся, рядом растянулся кто-то тёплый и тяжёлый. Микаса подняла голову, волосы закрыли лицо. Капитан аккуратно убрал их ей за уши.              — Мне утром никуда не надо, — пояснил он, но Микаса всё же решила переспросить:              — Вы останетесь?              — Если пустишь, — пожал плечами.              — Не отпущу, — тут же его обняла.              Прямо так, как было в Либерио, на ужасно неудобной панцирной кровати. Эта же, митрасовская, была пошире и совсем не проминалась — каркас был из дерева.              Микаса поглубже вдохнула, вжимаясь в его рубашку носом. Как же она скучала. Наползла чуть, уложила голову капитану на грудь. Послышался размеренный стук сердца. Микаса забросила на него одну ногу.              — Опять пятки ледяные, — ворчал, но не сгонял с себя, только удобнее устраивался, чтобы согреть.              Они переплелись ногами. Касаться друг друга голой кожей было необычно и ужасно приятно. Сердце капитана ускорило ход, ритмично билось Микасе прямо в ухо. Она уснула с улыбкой на лице.              А утром встретилась не с пустым местом рядом, а лохматым капитаном во всей красе. Он сонно продирал глаза, валяясь на её подушке — ночью себе отобрал.              — Доброе утро, — шепнула она, потягиваясь. Выспалась Микаса замечательно.              — Ага, оно самое, — зевнул, щурясь от солнца — прямо им на лица падало. — Ну что, на тренировку?              — Давайте.              Всё шло отлично, даже слишком. Тренировки утром, беглые разговоры в разгар дня между дел. Вечером за книгой капитан обнимал Микасу в кровати, укрывал пледом. А ночами, когда мог остаться, самой настоящей грелкой выступал. Это мирное времяпровождение никто и ничто не мог нарушить. Им было так хорошо.              До одного вечера. Прошло почти две недели с возвращения на Парадиз. Связь держалась на добром слове — вот-вот, и кончится. Выветрится, словно газ в том лабиринте.              Они читали медленно, никуда не торопились, смаковали, как Микаса тот самый крем-брюле. Не хотели отпускать эту историю, боялись дойти до последней страницы. Боялись, что всё кончится.              Главный герой наконец вернулся домой, получил награды за свои заслуги, новое звание, даже небольшой домик в провинции. И встретился с любимой. Девушка ждала его несколько лет. Лишь краше стала, как думал герой. Он тут же обнял её, крепко-крепко. И, недолго думая, поцеловал.              Микаса удивилась, насколько подробно это описывали. Ладно сражения и ранения в них, но… поцелуй? Она никогда особо не думала о близости с кем-то. Объятия с капитаном приятно грели где-то над желудком, а ниже всё сводило щекоткой. Другого она не знала — не пробовала. Вот мысли и не шли, не за что было зацепиться.              Зато теперь, прочитав, как мягко их губы касались друг друга, Микаса провалилась в размышления. Каково это — целовать кого-то? Должно быть, приятно. Как и обнимать капитана. Но даже лучше, наверное? Хотя куда ещё.              Микаса приподняла голову с плеча, заглянула капитану в лицо. Вытянула руку, мазнула пальцами по его скуле, довела до уха. Коснулась шрама, потрогала ямочку.              Капитан опустил взгляд чуть ниже её глаз, нежно коснулся щеки, взял выше. Микаса вздрогнула, когда его палец нашёл её шрам. Его никто и никогда не трогал. Это её, личное. Слишком…              Но капитану она разрешила. И душу раскрыла, и руки для объятий, и шрам ощупать позволила. Да Микаса всю себя бы ему отдала, она не жадная.              Момент был трепетным, интимнее даже тех зажиманий на диване в Либерио. Микаса невольно, сама того не понимая, двинулась ближе.              Она бы никогда не сделала что-то наперекор капитану. Она чувствовала — он хотел. Еле сдерживался, чтобы не начать всё первым. Слиться воедино без помощи их связи. Руками, губами, вздохами, жаром тела. Он представлял такое, что Микасе стало волнительно. И даже чуточку страшно. Она сосредоточилась на его мыслях и желаниях, пыталась разобрать в мельчайших подробностях. Дышать стало трудно, в животе всё напряглось, потяжелело. К щекам упорно полз румянец.              — Микаса, — капитан прочистил горло и поёрзал на кровати, чуть отползая. Взглядом не ответил, в книгу смотрел. Его скулы тоже затянуло смущением. — Всё, хватит, — стучал по странице пальцами. Казалось, как-то нервно.              — Что? — села, подобрала под себя ноги, осмотрела капитана. Закрылся совсем, эмоции тоже спрятал — теперь никак не пробраться, всё стихло под недовольством. Заметно напускным. — Вы же тоже…              — Это всё книга, — помотал головой. — Мы об этом прочитали, подумали, это между нами и размножилось.              — Нет, — нахмурилась. — Я хотела. И вы тоже, — двинула ногой, коснулась его колена своим. И вся навстречу подалась, руками по груди его мазала, затем плечи обвила.              Капитан упёрся локтем ей в ключицы — всё никак не подпускал.              — Натворим сейчас чёрт-те чего, как при связи с Блаус, а потом жалеть будем?              — Вы о том жалеете, что ли? — утёрла нос. Там резко защипало.              — Такого я не говорил. Я сказал, что это всё из-за связи. Рассеется, тогда и поговорим, — захлопнул книгу и откинул на край кровати. — Договорились? Всё?              Микаса уже было согласилась, но её повело, потянуло к нему — руки сами будто. Она упрямо помотала головой, хватаясь за плечи капитана, а затем и лицо. Только Микаса не поворачивала его голову, наоборот — ровно держала, за подбородок, пока он вяло вырывался. И, совсем робко, медленно и неуверенно чмокнула капитана в щёку.              — Теперь всё, — довольно кивнула и расслабилась, уперевшись на стену спиной.              Капитан весь нахохлился, аж волосы растрепались. Что-то недовольно бурчал, хмурился, слезая с кровати. Тапки еле свои нашёл, по полу ползать пришлось. А вот Микаса едва улыбку сдерживала.              В мире, где водятся титаны, один лучший боец целует другого в щёку, и он сбегает, пряча свои, красные.              Такой капитан забавный, по-настоящему застеснялся, глаз никак поднять не мог. Так и ушёл, не обернувшись. Активно делал вид, что ему не понравилось, но в груди-то, внутри за рёбрами, всё скакало и светилось, судя по его чувствам. Впервые так ярко, хоть их связь и поутихла.       

°°°

      Следующим вечером они дочитали книгу. Микаса, якобы невзначай, снова поцеловала капитана в щёку на прощание. В ответ он… кивнул. Это что ещё такое? Микаса прыснула от смеха, а капитан снова убежал, сверкая тапками.              Оказалось, в библиотеку, потому что утром на тренировке показал ей несколько новых томиков. В Тросте все книги были скучными, а вот в Митрасе, центре Парадиза, водилось кое-что поинтереснее. За последние годы появились новые, тоже приключенческие — островитяне узнали о мире за стенами.              Одну из таких книг Леви предложил начать вечерком. Читать по-привычному было легче и быстрее — буквы шли в нужную сторону. Страницы так и шелестели, сменяя одну за другой. Поторопившись, Микаса нечаянно порезалась о бумагу.              Ранка не передалась.              Вот и всё, связь выветрилась, а они и не заметили. Леви будто даже ощутил ссадину на себе, но фантомно — палец был цел. Микаса сунула свой в рот.              — Ну куда, бумага же грязная, — пробурчал он. Она не ответила, лишь играючи плечом Леви пихнула.              Это чтиво было хуже, преснее, что ли. Но всё равно увлекало, хоть и большинство событий были предсказуемыми. Ближе к полуночи Леви начал собираться — утром дела, никак с ночёвкой не остаться.              Всё было как обычно: они полулёжа обнимались, грели друг друга, обсуждали прочитанное. Только кое-чего не случилось. Микаса его не поцеловала в щёку. Связь рассеялась и всё, перехотела?              Леви будто в грудь с ноги пнули. Значит, всё это влечение, что искрилось между ними, было целиком его? И Микаса тянулась к нему, даже напирала, только из-за связи? Давно его ничего так не удручало.              Микаса встала, замерла у двери. Провожала. Смотрела куда-то в одну точку, о своём думала. О том, где больше не было желания поцеловать Леви. Он нарочито долго отряхивался, поправлял одежду после кровати. На пороге с ноги на ногу перемялся, уходить без положенного не хотел. Щека неприятно холодела без привычного отпечатка тёплых губ.              — До завтра, — кивнула Микаса и взялась за ручку.              — Ты ничего не забыла? — надавил всем телом на дверь, закрывая обратно.              Глаза Микасы блеснули, ноздри раздулись, она вся вытянулась. Губы сжимала, улыбку прятала — по лицу всё видно. У Леви отлегло.              — Я проверяла. Думала, это вы забыли, — опустила руку ему на плечо, чуточку нагнулась. — Без нашей связи.              — Ничего я не забыл, — подставил ей щёку.              — Я тоже, — мягко коснулась его скулы губами.              Но выпрямляться не планировала, так и зависла у лица Леви. То в один глаз, то в другой смотрела. Пальцы на плече сжимала, приятно мяла его затёкшие мышцы. Леви выдохнул, развеял её чёлку своим дыханием.              И тут — бам. Тепло на губах. Микаса прижалась своими, резко так, что носами стукнулись. Сразу же отстранилась, в лицо Леви пытливо заглядывала. У него всё упало, так и ринуло вниз. И сердце, и кровь, и мысли.              Схватил её за скулу, нагнул поближе, прихватил нижнюю губу своими, увлажнил. Микаса отстранилась, тихо выдохнула, смущённо улыбнулась. И впилась в него с новым поцелуем. Вжала Леви в дверь спиной, нависла сверху, заперла, не отпуская. Губами почти не двигала — не умела, наверное. Ну, ничего, Леви научит.              Медленно, тягуче так, словно карамель нагретая, целовал. Сладко-сладко. И Микасе эта сладость нравилась, она льнула к нему, повторяла, подстраивалась под темп. Подрагивала от его касаний, нежных таких, едва весомых, по бокам и спине. И сама руки распускала — по груди гладила, за ворот рубашки хваталась, ближе и ближе к себе тянула. Хотела слиться воедино без всяких там кристаллов.              Леви собирал её мурашки пальцами, гладил по шее, уже давно не скрываемой шарфом. Наслаждался, пил её удовольствие, задыхался в нём.              Какая же Микаса всё-таки нежная. На вид холодная, строгая. Словно то крем-брюле. Внешне твёрдое, недостижимое, а на деле — чуть ложкой корочку поддень, и вот она, сладость мягкая.              Леви аккуратно отстранился, погладил Микасу по щеке, легонько шрама коснулся. Какой же глубокий, жаль, от их связи не зажил. Но её раны на душе от Йегера Леви точно исцелит. Хоть плашмя разобьётся, но залечит всеми силами.              — Эта книга — хрень полная, кстати, — зачем-то сказал он, глянув на кровать, где валялся начатый томик. Не за этим, конечно, туда смотрел, но глаз сам собой зацепился за обложку.              — Согласна, — выдохнула Микаса и нехотя сделала шаг назад. Румяная, прекрасная, с глазами сияющими. — Вот видите, я же говорила, что вы тоже хотите, — довольно улыбнулась, поглаживая его плечи.              — «Вы»? Кто «мы»? Вроде я тут один, — легонько ткнул её пальцем в живот.              — А? — сначала не поняла. — А-а…              — Ага, — Леви одёрнул рубашку, приводя себя в порядок. — Твоя эта крем-брюлешная. Как думаешь, там что-то несладкое подают?              — Не знаю.              — Проверим завтра?              — Давайте, — улыбнулась ещё ярче. Леви огляделся вокруг себя, будто бы искал кого-то рядом. — То есть, давай.       

°°°

             Микаса раскрыла рот, когда Леви зашёл к ней в комнату. Одет с иголочки, чёрный костюм, белоснежный платок на шее, маленький, носовой, в кармане. От него даже пахло каким-то одеколоном, что-то свежее, сладковатое. Ему шло.              — Чего? — протиснулся внутрь — Микаса замерла на месте.              — Больно хорошо выгляде… выглядишь, — закрыла дверь и шутливо повторила его фразу. — Появился кто?              — Да, — кивнул, уверенно смотря Микасе в глаза. Она аж воздухом подавилась, не зная, как реагировать. — Ты.              Притянул её к себе, мягко надавив на шею, и коротко поцеловал. Микаса чуть не задохнулась от чувств, резко вспыхнувших в груди. Значит, и так Леви умел — всё внутри неё одним словом переворачивать.              — У меня ничего такого красивого нет, — отвернулась, сбежала к шкафу, пряча взгляд.              Как бы не споткнуться на ровном месте. Что же Леви с ней творил. Хорошо, хоть связи не было, а то стыдно бы стало.              — Ты сама красивая, — подошёл со спины, осмотрел одежду на вешалках, подвигал их, разглядывая. — Что-нибудь сообразим.       

°°°

             Как только чуть отошли от штаба, переплели пальцы — нечего разведчикам это видеть, счастье любит тишину. Микаса чувствовала себя прекрасно, солнышко грело ей лицо, а Леви рядом — сердце.              В кафе они сели напротив, сделали заказ. Взяли крем-брюле и запечённую рыбу. Официантка поставила тарелки наоборот, отчего Леви с Микасой легонько посмеялись и обменялись блюдами.              После, гуляя дотемна, Леви остановился у лавки, сел, похлопал рядом с собой. Микаса опустилась рядом. Они обнялись, пригрелись. А после поцеловались. Сладко-сладко. И этот вкус был явно не от крем-брюле.              Ночью уже, вернувшись наконец в штаб, были пойманы Зоэ чуть ли не за шкирки.              — На полдня пропали, молодцы какие, бойцы лучшие, — на долгую ругань времени не было, поэтому командор ограничилась лишь этой фразой.              Затащила к себе в кабинет, за столом уже сидели все разведчики. Они моментально всё поняли, осмотрев Аккерманов. Разодетые, довольные, нагулянные перед сном. Взгляды ребят холодели, все, кроме Саши — она улыбнулась. Даже Хистория приехала — вот это сюрприз. Она отвела глаза к бумагам на столе.              Лица у всех были кислые не только из-за пойманных с поличным Аккерманов. Записка. Жёлтая вся, затёртая. Микаса однажды видела подобную…              — Пришло второе письмо от Эрена, — наконец пояснила Зоэ.