Пир ко дню всех святых

Из грохота клуба они выплеснулись в оглушительную тишину ночного города. Найн шёл, почти не помня дороги, ведомый двумя импульсами: тлеющей яростью и навязчивым присутствием Тейлза, который болтал без умолку, неся какую-то околесицу про звёзды и архитектуру. Тейлз покачивался хрипло смеялся на ухо вампиру, жался в пьяном бреду, удовлетворённый обществом дурного лиса. Тот же в свою очередь тщетно старался не вдыхать запах мобилианца, держать инстинкты в лапах. Квартира Тейлза оказалась таким же хаосом, как и его личность. Всюду были разбросаны схемы, книги и канцелярские принадлежности. Пахло паяльником, озоном и сладкой газировкой. Это было полной противоположностью идеальному порядку, к которому привык Найн. — Что это за место...? — хрипло спросил он, прислонившись к косяку, пытаясь совладать с голодом и головокружением — Дом! Мой дом. Не суди строго, я тут обычно работаю. Хочешь чаю? Или... что ты там обычно пьёшь? — Тейлз сбросил куртку и вяло встряхнул всклокоченную шерсть. Вопрос повис в воздухе. Найн посмотрел на Тейлза. При тусклом свете настольной лампы его шерсть казалось медной, а в глазах стоял тот самый хищный, любопытный блеск. И в этот момент что-то щёлкнуло. Это не было похоже на охоту в лесу. Это было сложнее. Острее. Голод, который он пытался утолить кровью, встретился с другим, более изощрённым голодом, исходившим от Тейлза. Минута. Вторая. Они смотря друг на друга: один с жадным животным голодом, другой с чем-то прервобытны. И они впились друг в друга не как жертва и хищник, а как два хищника с разным аппетитом. Дальше было стремительное падение. Это не была нежность. Это был голодный, яростный выплеск всей накопленной ярости, отчаяния и того странного влечения, что рождается на грани ненависти. Схватка, в которой не было победителя и побеждённого, а было лишь взаимное поглощение. Найн, не помня себя, жадно кусал лиса, а тот словно наслаждался этим. Они пали, вместе и безоговорочно.

***

Вампир пришёл в сознание медленно, сквозь свинцовую пелену похмелья — не от алкоголя, а от переизбытка чувств и собственной уступки инстинктам. Он с трудом разлепил веки. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окно, ударил в глаза, заставив его резко зажмуриться и с проклятием зарыться лицом в подушку. Она пахла чужим запахом — паяльной кислотой, сладостью и... им самим. — Просыпайся, соня! — послышался где-то рядом звонкий и довольный чужой голос. Найн лишь глухо прошипел в ответ, натянув одеяло на голову, стараясь вспомнить что вчера произошло, где он и почему. Точно... Клуб... Кровь... Тейлз... А после... Укус. Много укусов... Комната... Нет... Квартира лиса... Он слышал, как тот ходит по комнате. Секунда тишины, а потом — резкий скрежет колец по карнизу и ослепительная белизна, ворвавшаяся в комнату. — Ааргх! Убери! — лис сильнее сдался под одеялом, чувствуя как жжет солнце. Но новоиспеченный знакомый? Партнёр? Парень? Или добыча...? Короче, Тейлз. Тейлз словно его не слышал, оставаясь таким же. Он просто.. — Жрать хочешь? Кровать прогнулась под весом запрыгнувшего на неё лиса. Найн, всё ещё слепой и раздражённый, попытался скинуть его резким движением, но Тейлз лишь рассмеялся, и Найн почувствовал, как что-то пушистое и беспокойное трогает его за ногу — хвосты. — Что...произошло...? — сдавленно спросил он, скрываясь в тени Тейлза, наконец соизволил вылезти. — Лучшее в жизни! Ммм! — сияя, прямо в мордочку Найна, в пару сантиметров от нее, выдохнул жёлтый. Он спрыгнул с кровати и принялся наливать в две кружки что-то из пакета, напевая себе под нос. Кружки давно стояли на прикроватной тумбочки, явно ожидая их. Найн сел, опершись на локоть. Он спрятался от лучей солнца в тени и грузно вздохнул. Голова раскалывалась. Память возвращалась обрывками. Он вспоминает большее... Тёплое тело под ним. Царапины на спине. И... осознание. Острое, унизительное. — Ты...Что... Боже. — прошептал тихо, с холодным ужасом в глазах вампир смотря на Тейлза. Он понял. Вчера, в какой-то момент, он оказался снизу. И это была не физическая слабость. Это был его проигрыш. Капитуляция перед тем, кто оказался сильнее не мышцами, а какой-то чудовищной, всепоглощающей жизненной силой. Он, вампир, питающийся жизнью, был подавлен ей же. — Что я? — совсем невинно хлопая глазами, переспросил Тейлз. Найн же в ответ его злобно буравил взглядом. — Ты... Меня... — гулко дыша, прорычал он. Тейлз рассмеялся. Он, словно не в силах усидеть на месте, снова запрыгнул на кровать и принялся весело тереться об Найна, как кот. Он урчал что-то беззаботное, а его улыбка была такой же ослепительной и раздражающей, как утреннее солнце. — Да ладно тебе,ты сам меня просил сильнее — вдруг прошептал тот на ухо. Вампир вздрогнул всем телом и с силой толкнул лиса. Тот снова рассмеялся — Отстань... — почти слёзно прошептал он, пытаясь выкарабкаться из-под пушистого кома энергии и успокоится. Тейлз хмыкнул, развалившись на кровати и наблюдая. Найну наконец удалось высвободить ноги и встать. Но едва он выпрямился во весь рост, как мир резко накренился. Ноги, к его ярости и недоумению, подкосились, и он с глухим стуком рухнул обратно на пол. — Вот это грация! Прямо как у меня после попойки! — заливаясь смехом и свествшись с кровати, комментарует Тейлз, смотря на Найна, лёжа вниз головой — Жопа болит...— сквозь зубы проскулил упавший, потирая ушибленное бедро. — ты... Виноват... Без лишних слов Тейлз спрыгнул с кровати, наклонился, подсунул лапы под Найна и, как мешок с картошкой, взгромоздил его себе к груди, придерживая за спину и под коленями. — Не беда! Сейчас подкрепишься — и всё как рукой снимет! — не унывая протянул тот, направляясь на кухню. Найн беспомощно повис у него в лапах, не в силах и не желая сопротивляться с новой силой. Он бурчал что-то невнятное, похожий на раздражённого, но смирившегося с судьбой трупика. Тейлз оттащил его на кухню и, наконец, водрузил на столешню, посадив туда его пушистой задницей. Только сейчас найн начал осознавать, что он не только не в своей рубашке, так и ещё одет только в нее. Он, смутившись, натянул подол почти до колен, продолжая злобно урчать. Сам же хозяин квартиры, принялся весело доставать сковороду и яйца. Его дикие, резкие движения вызывали тошноту у вампира, но он не мог отвести от них взгляда. И, чувствуя себя совершенно разбитым, Найн съехал со столешницы и, вместо того чтобы упасть, просто обвился вокруг руки Тейлза, повиснув на ней всей своей тяжестью. Затем, почти машинально, от скуки и лёгкого раздражения, он приоткрыл рот и впился клыками в его запястье. Без особой силы, скорее как демонстративный укус кошки, которая показывает, что ей не нравятся объятия. Тейлз на секунду замолк. Он почувствовал колкость, словно укол иголки. Он лишь на секунду перевёл взгляд на висящего на его руке вампира. — Эй, не порть рубашку, она новая! Найн замер, ощутив на языке тёплую, солоноватую жидкость. Кровь. Та самая, за которой он охотился, которая мучила его голодом. Она текла сейчас ему в рот, и её вкус был... сложным. Ярким. Не таким, как у оленя в лесу, и не таким безжизненным, как донорская. В ней чувствовалась какая-то искристая, почти электрическая нотка — словно кто-то добавил в неё щепотку молотых звёзд. Он удивлённо приподнял бровь, но не отпустил руку. Напротив, его челюсти сомкнулись чуть плотнее, делая глоток ещё глубже. Это было странно. Это было... не отвратительно.... Тейлз в это время ловко управлялся со сковородкой, перекладывая яичницу на тарелку одной рукой, в то время как на второй висел вампир, методично пьющий его кровь. Он даже не попытался стряхнуть Найна. Просто носил его туда-сюда, как массивный, но полезный браслет. — Так, соль где-то тут... Ага! — вытянувшись во весь рост, чтобы дотянуться до шкафа весело произнес тот, добывая искомое Он достал соль, посолил яичницу и, наконец, перенёс всё на стол. Только тогда он легонько тряхнул рукой. — Эй, ну все хватит. — найн недовольно заурчал, продолжая вылизывать укус. — давай ка фетиши оставим при себе, хвостик, — он подмигнул, легко и обворожительно. Найн с неохотой разжал челюсти и позволил Тейлзу усадить себя за стол. Он молча уставился на тарелку перед собой. Яичница смотрела на него двумя жёлтыми, безразличными глазами-желтками. Сосиски лежали, как два бледных, беспомощных червяка. Его собственный голод, физический, был притуплен несколькими глотками крови. Но теперь его раздирало другое противоречие. Он только что пил из этого... существа. А теперь должен есть эту... обыденность? Конечно, обычно его насыщает кровь... Но он так давно просто не ел... Еда для него что-то пустое, даже не чувствуется вкус... Тейлз уже уплетал свою порцию за обе щёки, весело болтая ногами под столом. Он выглядел абсолютно довольным, как будто на его руке не было двух аккуратных ранок, из которых сочилась алая струйка. — Чего уставился? Не нравится? Могу тост сделать. — спросил вдруг тот, вырывая из размышлений вампира. Он говорил с набитым ртом, причмокивая. Найн не ответил. Он продолжал буравить тарелку взглядом, чувствуя себя абсолютно сбитым с толку, униженным и странно... сытым. Это было самое дурацкое утро в его бесконечной жизни. Найн, под пристальным взглядом Тейлза, наконец взял вилку и отломил кусок яичницы. Он медленно положил его в рот, прожевал и проглотил. Текстура была... Ну... обычной... пищей... А вкуса не было вовсе. Ни соли, ни масла, ни самого яйца. Это было словно жевание безвкусной резины. Его вкусовые рецепторы, только что взволнованные странной, искрящейся кровью Тейлза, теперь словно онемели, отвергая обыденность. Точнее... Они давно онемели и не воспринимали обычную еду. Он отодвинул тарелку. Тейлз не сказал ни слова. Он упёрся подбородком в кулак и изучал Найна с видом учёного, наблюдающего за интересным экспериментом. Его взгляд скользил по бледной шерсти мордочки, задержался на слегка нахмуренных бровях, на губах, с которых он смахнул каплю крови своим жестом. В его глазах не было осуждения, только жгучее, ненасытное любопытство. И тут Тейлз резко вскочил, от чего тарелка на столе подпрыгнула. — Так, всё! Хватит киснуть! — он решительно взмахнул лапами. Найн вздрогнул от внезапности, оторвавшись от своих мрачных мыслей. — Пошли гулять! В парк развлечений! А потом... ну, я не знаю! На крышу какого-нибудь небоскрёба! Или в зоопарк! Или просто будем бегать по улицам! — он сиял, чем-то новым и явно сногсшибательным. Найн тихо и обречённо вздохнул. Он произнёс это с такой безрассудной энергией, словно предлагал не выйти из дома, а сорваться в межгалактическое путешествие. Для Найна, чья жизнь состояла из укрытий, охоты и борьбы с собой, это прозвучало как безумие. Солнце. Толпы людей и мобилианцев. Громкая музыка. Аттракционы. — Ты...с ума сошёл? — он осмотрел другого лиса как объект какой-то ненормамотности. — Абсолютно! Это же весело! Представляешь, сколько всего можно увидеть? Сколько всего... попробовать? — какой-то странный намек прозвучал в последнем слове. Найн наклонил непонмающе голову в бок. К нему побежали и схватили за лапу, с целью поднять и оттащить немного прочь. Он яростно сопротивлялся, но вновь был повержен. Тейлз, не дожидаясь ответа, снова набросился на Найна с объятиями, принявшись теребить его и без того растрёпаную шерсть, тыкаться мордочкой в плечо и вообще вести себя как навязчивый, но довольный щенок. — Отстань! Прекрати это... тисканье! — пыхтя еле произнес он, отбиваясь с искренним раздражением в голосе. Из него прямо-таки сочилось раздражение — густое, терпкое. Тейлз на это лишь хихикал. Он звонко рассмеялся прямо в ухо вампиру, последний раз обняв Найна так, что у того хрустнула спина, а затем отпрыгнул в сторону. — Ладно, ладно, ворчун! Одевайся быстрее, а то все самые вкусные впечатления разберут! — дёргая плечами и телом в такт музыке, что кажется была только в его голове, протянул лис, дернув хвостами. — с утра все самое интересное! И он исчез в другой комнате, откуда тут же послышался звук летящей на пол одежды и весёлое напевание. Найн, так и оставшись сел на стул, провёл рукой по лицу. От Тейлза исходило ощущение, будто в комнате пронёсся ураган. Уши Найна всё ещё горели от прикосновений, а по телу ползали мурашки. Он с раздражением вздохнул. Эта прогулка была ужасной затеей. Идиотской. Самоубийственной. ...Так почему же он уже вставал со стула, чтобы найти свою куртку?

***

Одевались они, как и всё в их странном симбиозе, по-разному. Из соседней комнаты доносились звуки того, как Тейлз, судя по всему, пытался натянуть на себя всё сразу, сопровождая это весёлым бормотанием. Найн же стоял посреди хаоса, медленно застёгивая свою тёмную, безупречно скроенную куртку. Его пальцы привычно проверяли внутренние карманы — да, всё на месте. Он выглядел как человек, которого силой тащат на собственную казнь. И это было прекрасно видно в темном отражении телевизора, стоявшего здесь, на кухне. Вскоре Тейлз вылетел из комнаты, словно шаровая молния. Такой же наэлектризованный, энергичный и... Пушистый. Он реально выглядел как клубок шерсти, что распушилась при одевании. На нём было яркое оранжевое худи, надетое слегка криво, одна половинка воротника заломлена внутрь, а шнурки на ботинках болтались, грозя падением. — Готов! Ты чего такой медленный? Бежим! — он почти задыхался от энтузиазма, хватая за лапу собрата и таща того за собой. А Найн не мог сопротивляться... Он схватил Найна за рукав и потащил к выходу. Вампир позволил себя тащить, его собственная походка была тяжёлой и неохотной по контрасту с прыгающей походкой Тейлза. — Успокойся. Мир никуда не денется. — сквозь зубы прорычал тот. — А вот и денется! Каждая секунда уникальна! И важна!!! — он распахнул входную дверь в подъезд. Он выдернул Найна на лестничную клетку и, не отпуская рукава, запер дверь и помчался вниз, заставляя Найна спускаться почти бегом. — Ты когда-нибудь просто ходишь пешком? Попробуй, полезно. — А зачем?Это скучно! — оборачиваясь и грозясь впечататься в стенку, спрашивает тот ухмыляясь. Они выскочили на улицу. Утреннее солнце ударило Найну в лицо, и он зашипел, инстинктивно отпрянув в тень подъезда. Толпа, гул машин, яркие вывески — всё это обрушилось на него с ошеломляющей силой. Его вампирьи чувства, обострённые до предела, захлёбывались в этом водовороте жизни. Это был кошмар. Но Тейлз стоял в нескольких шагах, залитый солнцем, и смотрел на него с безудержным восторгом. Для него этот хаос был музыкой. — Ну что, бледнолицый? Готов к приключениям? — протягивая руку, его голос на мгновение становится не навязчивым, а... приглашающим... И Найн вновь верит. Он, всё ещё щурясь, медленно перевёл взгляд с ослепительной улицы на протянутую лапу. Вся его сущность кричала, чтобы он развернулся и ушёл обратно в тишину и темноту. Он сделал глубокий вдох. И шагнул вперёд. Стиснул чужую лапу. И позволил себя потащить за собой.