Ангел в кровавых коньках

Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! Мастер и Маргарита

Каждый общался со своим ближним, шутил, отдыхал, но Вероника целенаправленно крутилась рядом с братом, который только недавно подошёл, и игнорировала парочку, обжимающуюся неподалеку. На его лице искрилась радость, вызывая несколько вопросов, но девушка была не в силах что-то спрашивать. — Здарова, — грубый голос отрезал слух, и зелёные глаза уставились в изумрудные. Турбо здоровался за руку с товарищем, пожимая руку, но смотрел в глаза Пономарёвой, пока Асия держала парня за руку. Её тонкие длинные пальцы наматывали локоны, а рот издавал неприятное чавканье, поглощая очередную жвачку. Рыжеволосая оглядела девушку с ног до головы, и челюсти свело в напряжении, а хватка на плече брата окрепла. — И тебе привет, — кудрявый парень не мог перестать улыбаться, наслаждаясь реакцией Вероники, но та продолжала игнорировать супера, всё сильнее впиваясь ногтями в брата. Пара развернулась в сторону выхода, более не проронив и слова — Туркин чувствовал себя победителем, будто добился своего. Бедра Асии виляли настолько сильно, так и крича: «Посмотрите на меня и того, с кем я ухожу». Вероника смотрела им вслед, но брат встал напротив, и сестра устремила взгляд на Юру. — Что произошло? — напряжение явно витало между ней и супером, но брат не мог понять причины. — Не бери в голову... — она помотала головой, пытаясь улыбкой придать уверенности своим словам. — Пойдём домой? Пономарёвы покинули дом культуры, Марат ушёл провожать Айгуль, когда пробило 9 часов вечера. Наташа осталась лишь с Суворовым, который вновь обсуждал дела с пацанами. Людей в зале становилось всё меньше — дискотека вот-вот кончится, поэтому девушка вышла из здания, вдыхая аромат ночной Казани. Морозный воздух щипал уши, но лицо согревала тлеющая сигарета. Лёгкий снегопад навевал надежду на что-то новое, что-то хорошее. Обдавая прохладу дымным облаком, Наташа втягивала табачное изделие, и снежинки закручивались в вальс. Девушка всё глубже куталась в своё пальто, а на голове уже таял напавший снег, но сейчас она чувствовала себя как никогда счастливо и спокойно, и холодная погода не могла этого изменить. Когда Рудакова докурила сигарету, её шаги устремились к крыльцу, навстречу Вове, но что-то затревожило, будто сверлило внутри дыру. По сторонам никого не оказалось, но чувствовала — кто-то рядом. — Наташенька, ты не замёрзла? — Вова принёс шарфик блондинки, забытый в его мастерке, и она не могла не усмехнуться, когда Адидас стал неуклюже повязывать его на голову. — Давай я сама... Тёплая тяжёлая рука обхватила бледную щёку, и губы слились в нежном и чувственном поцелуе. Толпы людей вовсе не смущали их, они были поглощены друг другом. Поцелуй не был развратным, намекающим на продолжение — это лишь очередное подтверждение взаимных глубоких чувств, которые пара ещё лишь пробует, смакует. Воздух в легких иссяк, и они слегка отдалились друг от друга. Перед Суворовым оказались глубокие голубые глаза. — Пойдём я тебя провожу. — Не стоит, я и сама дойду... — блондинка чуть ли не бежала, пытаясь успеть за шагом парня. — Это не обсуждается, — он подмигнул, и Наташа решила не спорить, обхватив ладонь Вовы покрепче. Путь оказался не долгим, пара не обмолвилась и словом. Им было комфортно просто идти рядом, не произнося и слова. Кажется, это знак всех близких друг другу людей? Они остановились у входа в общежитие — Наташа едва улыбалась, а Суворов оглядывал здание, как бы проверяя обстановку. — Ну, пока? — неуверенно спросила медсестра, привлекая к себе внимание и рассматривая их руки. Вова подошёл ближе и поцеловал аккуратный вздёрнутый носик, а потом губы, и Наташа захихикала. — Пока. Девушка уплыла из вида, как закрылась дверь общежития, а старший Универсама двинулся в сторону качалки — с ним о чём-то хотел поговорить Турбо. Адидас ждал, что разговор окажется не очень приятным.

***

Смыв с себя корки, образовавшиеся от ран, и слой грязи пятидневной давности, я оказалась в общей комнате, которую мужчина назвал «гримёркой». Интерьер был тёмным, даже немного пугающим, но отражал кратер, который пробурили в моей душе, в каждой девушке, оказавшейся здесь. Моё тело было прикрыто лишь одним полотенцем, и раньше я бы постеснялась его снять при посторонних, пытаясь сохранить своё личное пространство. Даже присутствие этой девушки смутило бы прошлую «меня». Но сейчас я просто скинула с себя кусок махровой ткани, разбирая одежду, туфли и белье, которое могла надеть. Первым в руки мне попался бюстгальтер с кружевами, и к нему отлично подходили трусики одной цветовой гаммы, что напоминали больше ниточки. Как и те, за которые нас дёргают каждый день. Я помотала головой, ускользнув от мыслей, и стала одеваться, рассматривая своё отражение в зеркале. Белье оказалось полупрозрачным, но и у меня не было другого выбора. — Фетиши? — послышался сзади голос девушки, когда я натягивала бретельки на плечи. Я обернулась и посмотрела на неё. Незнакомка сидела на барном стуле в полупрозрачной сорочке, длина которого была чуть ниже ягодиц. В руках была кисть и маленькое зеркало. Она чувствовала себя уверенно, излучая невнятную мне энергию — я хотела ей доверять. — Фетишист попался? — девушка кивнула в мою сторону, на только начавший заживать сосок, который оставил Михаил. Не очень приятное напоминание о нём, и я неуверенно кивнула. Незнакомка выложила кисть из рук, принимаясь копаться в своей косметичке, откуда выглянул пластырь. Обычный, которым заклеивают раны на коленях. Она встала со стула и подошла ко мне, протягивая бинт. Её карамельный аромат, смешанный с чем-то хвойным, напомнил дом — что-то доброе, спокойное, уютное. — Держи, не будет так сильно натирать об лифчик, — её голос был спокойным, и только сейчас я почувствовала себя живой, а не птицей в клетке, ведь кто-то со мной общается не через приказы и смиренным голосом. Пластырь оказался в моих руках, и голова кивнула. Наклеить его оказалось не так трудно — и теперь находиться в белье стало гораздо комфортнее. Улыбка девушки меня приободрила, и я вернула ей этот добрый и искренний жест. — Как тебя зовут? — Амина... — я прочистила горло и заговорила еле слышно, будто и вовсе забыла, как это делается. — Первый день здесь? Наш разговор оказался коротким, но таким важным для — я рассказала ей свою историю. Эту девушку звали Маргаритой, и она оказалась здесь после того, как рассталась с парнем-группировщиком. Её зелёные глаза светились, пока Марго рассказывала о своей жизни, о своих родителях, с которыми она не виделась уже больше года. Я почувствовала себя расслабленнее, но нас прервал стук в дверь, и сутенер вошёл в гримерку. Даже постучал... — Выходишь через 5 минут, — кинул он, поправляя рукава накрахмаленной рубашки. Мы вновь остались одни. Я невольно посмотрела на Маргариту, которая положила ладони на мои колени, пытаясь меня поддержать. — Ты знаешь, куда ты идёшь? — тихо спросила она, и я пожала плечами. Мне было всё равно, поэтому уже не задавала каких-то вопросов. — Танцевать умеешь? — 5 лет занималась гимнастикой, и 3... — Тогда освоишься, — меня будто обдало жаром. В голове заметался невнятный тремор. — Иди. Он не любит, когда опаздывают. Я встала с барного стула на негнущихся ногах и посмотрела на знакомую, словно в последний раз. Потом взгляд упал на собственное отражение в зеркале, и оно мне не нравилось — это была не я. Но я отошла от зеркала, поправив короткую юбку, и вышла из помещения, двигаясь к центральному залу, где меня уже ждал этот мужчина. От переживаний я завела руки за спину и стала ждать его распоряжений. Громкая музыка резала слух, но я пыталась отстраниться. — Тебе туда, — сутенер кивнул головой вправо. Шест. Мои брови сошлись на переносице, и я вновь посмотрела на него. — Чего стоишь? Твой выход через несколько минут. Кадык в горле дернулся, пока глаза рассматривали блестящую установку посреди сцены, и нервно сглотнула. Мои каблуки мне не подчинялись, подходя всё ближе к лестнице, ведущей на подиум. Шоу началось.

***

— Она лишь грязная потаскуха! О нас уже скоро шушукаться начнут! — кричал Турбо, пока Зима сдерживал его от очередной ошибки. Бровь Адидаса и так уже была разбита. Дыхание старшего было рваным, но тот не торопился бить супера по лицу. Фразы были противны, словно кислота, саднящая кожу, но он должен был сохранять холодность — ведь старший не может действовать на эмоциях... Может в чем-то, по-пацански, Туркин и был прав, но Наташа — это другой случай. — Заткни свой поганый рот, — выплюнул Суворов. — И перестань переживать. Наташа не малолетняя девка, чтобы все её считали грязной… Кащей отшит, по правилам он никто, не из группировки. Если будут проблемы, я встану сам, ясно?! — голос становился всё громче, и молодые уже готовились держать товарища, но тот держал себя в руках. — А ты не думал, что она и с тебя спрыгнет, да к другому пойдёт?! Что-то она слишком быстро забыла Кащея, а такая любовь была! В неподходящий момент хватка Зимы ослабла, а пацаны не успели удержать Вову, и он пробил кудрявому в нос. Кровь сразу хлынула из пазух, и парень слегка покачнулся, будто пришёл в себя, и схватился за нос. — Если бы ты или твоя баба были на нашем с Наташкой месте, ты поступил бы также. Помяни моё слово и не скалься, — шикнул Вова. Супер никак не реагировал на слова старшего, ведь всё равно не смог бы достучаться до него. Валера не знал, как что-то может быть выше группировки, поэтому только ради неё он мог рвать и метать — ради авторитета — как когда-то его учили. Суворов отошёл от супера и закрыл дверь в коморку, оставив товарищей одних. В голову лезли опровержения словам друга. Воспоминания Адидаса старшего. Общежитие «Энергетик» Пока Вова поднимался, считал каждую ступеньку, предвкушая новую встречу с медсестрой. Он юркнул через пост общежития, пока вахтерша принимала постельное белье у служебного входа. В его руках дребезжала пачка конфет, дожидаясь встречи с девушкой, которой они должны быть подарены. Парень ощущал непрекращающийся поток эйфории от общения с Наташей, всё пытаясь подготовиться к тому, чтобы как-то обозначить их отношения для себя, для всех. Оказавшись у двери блока, Суворов три раза постучал. За дверью была смертельная тишина, но он точно знал — Наташа в общежитии, поэтому постучал ещё раз. Снова тихо. — Наташа, я стучал два раза, — предупредил парень, открыв створку двери. — Если ты переодеваешься, скажи. Но ему вновь никто не ответил, более того, блондинка оказалась на кровати, и Вова уже было подумал, что девушка просто уснула. Но какой-то непонятный бутылёк поблескивал под лучами солнца. Тут нервы подскочили, когда парень подошёл к кровати, откинув конфеты в сторону. Губы блондинки были приоткрытыми и сухими, а банка снотворного оказалась полностью пуста. — Наташа, — будил он Рудакову. — Наташа! Голос становился всё громче, но никакой реакции не последовало. В мыслях Суворова уже загорелся черный цвет, мигая как сирена, и противно расплывался по венам, заставляя съежиться. Парень прикоснулся к запястью блондинки — пульс медленный, но всё же есть. Он хотел добежать до ближайшего телефона, и не волновала его вахтерша на первом этаже, когда речь шла о жизни Наташи, но скорая будет ехать очень долго. Парень взял её на руки и выбежал из блока, в коридоре встретил девушку. Студентка шла на кухню с чашкой, и, когда увидела парня в женском крыле, с соседкой на руках, она схватилась за сердце и кружка разбилась об кафель. — Неси нашатырь, быстрее! — крикнул Вова, завернув в дамскую комнату. Держащий блондинку парень распугал всех девушек, и они выбежали из санузла. Наташа, как тряпичная кукла, оказалась в сидячем положении. Руки были повернуты ладонями вверх, а голова не слушалась, склоняясь к груди. Вова набрал в рот холодной воды, и окатил бледное лицо ледяным потоком, пытаясь привести её в себя, хоть и никогда этого не делал. На войне он научился делать искусственное дыхание и мастерить жгуты из всего, что попадётся под руку, для пораженных конечностей. Но терять людей он так и не научился — и не хотел повторять этот опыт. Парень пытался быть сильным и предприимчивым, но руки тряслись при каждом движении. Соседка принесла нашатырь и ватки, а в руках была разбитая кружка, которая теперь была больше похожа на стакан. Вова забрал всё, обмокая ватку в нашатырь и проводя им под носом блондинки. Глаза слегка жмурились, но этого было недостаточно, и Вова снова окатил её ледяной водой. — Звони в скорую, — скомандовал Суворов, и девушка заметалась, но быстро сообразила и вышла. Вновь остались только Вова и Наташа, которая едва моргала и не осознавала происходящего. Парень налил в кружку воду, и всунул в руку блондинки. — Пей, — его холодный голос выводил из транса, и Рудакова прикоснулась трясущимися руками к кружке, выпивая жидкость до дна. Парень вновь наполнил емкость. — Не могу больше... — Пей. Блондинка иссушила второй стакан, пытаясь глубоко дышать, и будто только теперь увидела человека перед собой. Рваное дыхание сопровождалась быстрым движениям мужской груди, и она вспомнила всё, отчего на глазах проявились слёзы. — Теперь давай, — скомандовал парень, и Наташа недоумевающе помотала головой, всё ещё отходя от обморока. Вова склонил голову блондинки над унитазом, дабы она выдавила все эти таблетки из своего организма, но та лишь мотала головой. — Наташа, пожалуйста... — просил он, придерживая белую голову. — Ради меня, прошу, Наташенька... Тонкие бледные пальцы коснулись глотки, чтобы вызвать рвотные позывы. Парень не смотрел на девушку, дабы она не смутилась. Да и в его голове было совсем другое... Зачем она это сделала? Как мне ей помочь? Наташа неумело вытерла рот, прочистив желудок, и отодвинулась. В животе неприятно бурлило, поэтому блондинка оперлась головой на стену и зажмурила глаза, прижимая ноги к телу. Рядом присел Вова, надеясь, что всё позади и что соседка всё же вызвала скорую, а он быстро уйдёт, заверив врачей, что он тоже живёт в этом общежитии. — Наташенька, просто скажи, зачем? — в мужских глазах скопилась солёная кислота, но он не хотел её убирать, будучи искренним перед медсестрой. — Так всем бы было лучше, — шепнула Наташа. Её голос был хриплым, как заржавевший нож, не режущий кожу, но колющий насквозь. — Во всём виновата я. От девушки послышался тихий всхлип, и блондинка вытерла глаза кулаком, а Вова придвинулся к ней, приобнимая за плечи. Она посмотрела в карие глаза, в которые безвозвратно влюбилась и винила себя за это. — Наташа, ты ни в чём не виновата, — голос парня был ободряющим, и Адидас нежно взял девушку за подбородок, когда она отвела от него взгляд. — Я не могу, Вова, я не могу... — повторяла Рудакова, словно у неё заела эта пластинка. — Я только ушла от Никиты... — в сердце Вовы кольнуло, когда он стал придумывать возможное продолжение её слов, но молчал, смотря в омут голубых глаз. — Но тут же забыла о нём. Это неправильно, понимаешь? И я очень ругаю себя за то, что общаюсь с тобой. За то, что думаю о тебе, хотя была с ним несколько лет, а сейчас будто всего этого и не было. Может... Может это я предательница, а не он? Всхлипы девушки становились всё чаще, и она отчаянно хапала воздух, утопая в объятьях парня. Он молчал, приложив голову к безудержной Наташе. Ему тоже было страшно. Стыдно. Вдруг она уйдёт от него? Вдруг пацаны перестанут уважать? Это всё неважно, если она решится быть с ним. — Поступай, как велит тебе твоё сердце, девочка моя... — неожиданно шепнул Вова на ухо. — Мне больно на это смотреть, но плачь. Не держи в себе. Но знай, что моё сердце уже твоё. Красные глаза посмотрели на парня, которые явно хотели что-то спросить, но Суворов ждал, не давил. Дрожащей рукой блондинка смахнула слезу и набрала в лёгкие побольше воздуха. — Ты думал, что о нас подумают? О тебе? Ты же авторитет... — девушка барахталась, пытаясь отползти подальше от Вовы. — Я же грязная... По вашим понятиям. Тебя пере... — Тшш... — Адидас прислонил палец к мокрым губам, чтобы девушка перестала развивать мысль, и взял её руку, прижимая к своей груди. — Чувствуешь? — светлые брови сложились в недопонимании. — Бьётся. И стало биться только когда я впервые встретил тебя. Никто не посмеет и пальцем прикоснуться к тебе, забудь об этом. Твоя безопасность — моя ответственность, и я защищу тебя от всех неприятных тебе глаз. Дрожь по телу прошла как волна, когда Суворов утонул в воспоминании, которое было самым неприятным в его жизни. Он помотал головой и уверил себя, что так было тогда — сейчас всё по-другому, и он не позволит, чтобы это повторилось, и выполнит своё обещание. Пацаны в качалке молчали, не решаясь как-то комментировать происходящее. Всё-таки Туркин был без тормозов, и мог бы врезать молодым за кривое слово, а Зима бы не смог вовремя помочь, поэтому все молчали, смотря в пол. — Прости, брат. Но по-другому ты бы не остановился, — признался Зима, прикурив сигарету, а вторую предложил Турбо, на что тот шмыгнул и выхватил табак из его рук.

***

Под громкое объяснение учительницы математики Вероника играла в морской бой сама с собой. Последние страницы знаменовали собственные выигрыши и проигрыши, но девушка продолжала, чтобы хоть как-то избавиться от скуки. В кабинете послышался тихий вой сквозняка, и все ученики встали — директор школы оказался у школьной доски. — Всем добрый день! Садитесь, — мужчина по-доброму улыбнулся, но в миг его лицо сменилось со счастливого на грустное и задумчивое. — Я к вам с недобрыми вестями. Учительница оглядела учеников, дабы те вели себя тихо, и стала внимательно слушать директора. — Как мы все знаем, ваша одноклассница давно перестала посещать школу. Сегодня нам доложили, что она пропала — поругалась с родителями, убежала из дома и уже как 10 дней не выходит на связь. Одноклассники в миг зашумели, обрабатывая информацию, а Пономарёва посмотрела на вторую парту первого ряда, где сидела Сабина. Сердце сжималось, когда голова стала предполагать, куда одноклассница могла пропасть, связано ли это с прошлой пропавшей девушкой... Потом взгляд упал на место рядом с собой — Андрея сегодня снова не было. — Я пришёл к вам, чтобы сообщить о том, что с сегодняшнего дня собираются отряды, дабы отыскать Сабину. Естественно, вам ничего не будет угрожать, ведь мы будем действовать совместно с милицией и дружиной. — Это всё группировки! — крикнул один из одноклассников. Директор и учительница уставились на парня с испуганными глазами. — Халилов! — окликнула женщина ученика. — Нет. Нет у нас никаких группировок! Это всё ложь. Да, Владимир Кириллович? — Естественно, вам не о чем переживать. Звонок ознаменовал очередной пройденный день, и Вероника быстро собрала вещи и пошла на выход, пока директор и учительница говорили о том, что Казанского феномена никогда не было, нет и не будет. Они настолько упорно старались убедить учеников, что не заметили, как Пономарёва покинула кабинет. Когда она покинула школу, у входа стояли Марат и Андрей по уши в снегу. Их лица были расслаблены и веселы, а позы скрючены, чтобы сберечь себя от мороза. Пальто забрал рюкзак рыжеволосой, идя в одну линию с друзьями. На улице было белое блестящее полотно, окутанное теплом солнца, но мороз не позволял ему таять. Когда компания отошла от школы, Вероника достала запрятанную в тайном кармане пачку сигарет, и прикурила. Табак согревал горло, но глубоко вздохнуть девушка не могла, ведь холод жёг сильнее дыма. В качалке было густо и шумно, вся скорлупа уже давно заполонила спортзал, тренируя технику борьбы. Вставала в спарринги, отжималась и закаляла выносливость. Это место уже казалось таким родным, но приятная улыбка спала с лица, когда Пономарёва посмотрела на диван — во главе помещения сидел Турбо, а на коленях была Асия. Она снова жевала бабл гам и улюлюкала о чём-то с парнем, который едва её слушал. Валера лишь держал её за талию, что-то обсуждая с Зимой. Когда Пономарёва прошла вглубь помещения, супер посмотрел на неё. Рыжие волосы выбивались из шапки, и, когда девушка сняла её, поправляя распущенные волосы, голова супера в миг очистилась от всех мыслей, пока он разглядывал огненные кудри. Вахит наблюдал за другом, не скрывая доброй ухмылки, но, когда Асия взяла парня за подбородок, возвращая внимание к себе, радость с лица Зималетдинова испарилась. Валера свёл челюсти, отвернувшись от излишнего физического контакта. — Хватит так делать, — отрезал он, покачав головой, дабы избавиться от девичьих рук. — Тогда хватит на неё смотреть, — Асия надула губы, чтобы Турбо обратил на неё внимание, но тот лишь цокнул. — Сдалась она мне... — шикнул парень, посматривая то на девушку рядом с собой, то на Пономарёву. Вероника устроилась рядом с Лампой, Пальто и Адидасом младшим, раскладывая карты, пока остальные подтягивались к компании после изнурительных упражнений. Карты оказались в руках. Пока она ждала своего хода, пыталась услышать, о чём говорят в другом конце качалки. Разговор Турбо и Зимы был тихим, сухим, сопровождался недовольными вздохами Асии. — Ой, Валера, ты такой смешной! Смех Асии оказался хуже сирены. Рыжеволосая зажмурила глаза, чтобы перетерпеть эту вспышку эмоций, сдерживаясь заткнуть уши, а супера холодно посмотрели на брюнетку, которая безудержно смеялась. Та стихла, поерзав от стыда на бедрах Турбо. Неприятный источник звука затих, и Вероника открыла глаза, и перед ней оказался её первый ход — она должна была игнорировать, что происходит у неё за спиной, пока скорлупа, не скрываясь наблюдали за театром одного актёра девушки Туркина. — Пойдём в спарринг? — послышался голос Зимы, и парни встали с дивана. Девушка в миг спала с колен супера, не очень мягко приземлившись на диван. Её щёки слегка покраснели, но она пыталась остаться без непрошенного внимания к своей персоне. — Только недолго, любимый. Когда до Турбо дошла эта фраза, он обернулся, рассматривая Асию. В его взгляде читалось недопонимание, злость, даже стыд, и кулаки невольно сжались. Парень зашёл на маты, зыркнув на Веронику, которая тоже смотрела на него, и встал в стойку. В качалке слышались только тихие разговоры дружной компании, которая нашла нового дурака — на этот раз им оказался Лампа, стыдливо принимая погоны на свои плечи — и монотонный звук ударов, которые тренировали супера́. Асия не могла найти себе места: она и смотрела на Туркина, и считала количество курток на вешалке, и волосы на пальце накручивала, поэтому воодушевленно встала с дивана. Скорлупа притихла, когда девушка подошла к столу — никто ей не был рад. Вероника и вовсе не взглянула на неё. — Можно с вами? — голос был таким милым и ласковым, но являлась ли Асия такой на самом деле? Примостившись с краю и не дождавшись ответа, она взяла карты в руки. — Тебя не приглашали, — фыркнула Пономарёва. — Да пусть играет... — неуверенно кинул Лампа, получая в ответ недовольные взгляды всех, кроме брюнетки. — Чем больше человек, тем интереснее же... — в горле у парня в миг пересохло. На лице Асии расцвела искусственная улыбка, от которой всем было не по себе, а от напряжения между фигуристками, кто-то боялся и слова сказать. Только супера не замечали схватывающегося льда в углу помещения. Карты летели на стол, колода всё пустела, приближая участников к концу раунда. Вероника глянула на брюнетку, оценивая количество карт в её руках, что сделала и соперница. Последний круг. С картами остались только трое — Марат, Вероника и Асия — и парень вышел из игры, оставив девушек самими по себе. Все следили за происходящим, не осмеливаясь пошутить, как делали это обычно. — Ты сжульничала! — пискнула девушка, оставшись с двумя картами, когда Пономарёва вытащила козырную даму. — Учись играть, глядишь, перестанешь ходить в дурочках. Вероника уселась на стул, словно королева, положив одну ногу на другую, радуясь очередному выигрышу перед брюнеткой. Она бы и закурила после такой напряжённой игры, но не могла этого сделать в качалке. — Я дурочка? — глаза Асии полезли на лоб. — Это ты по-честному играть не умеешь! — рыжеволосая игнорировала слова конкурентки, дав «пять» Андрею. — Такие, как ты, только и делают, что жульничают! Всегда! Все вокруг затихли — даже супера посмотрели в сторону карточного стола, замедляя бой. Подбородок брюнетки задрожал, а Пономарёва всё же посмотрела на неё. В глазах зародился огонь, а кровь в жилах забурлила. Девушка привстала, опираясь руками на стол и прожигая конкурентку взглядом. — Такие... Это какие? — цедила фигуристка, рассматривая Асию, поза которой стала неуверенной от такого напора. — Ты сама поняла, про что я... — девушка не осмеливалась произнести это вслух, но и Веронике больше было и не нужно, ведь она и так была на грани. Пономарёва в миг вцепилась в девушку, тормоша её за длинные тёмные волосы. Супера вылезли с ринга, Марат и Андрей подбежали к Веронике, пытаясь оторвать её от брюнетки, пока остальные наблюдали за происходящим с открытым ртом. Длинные ногти оцарапали лицо рыжеволосой, и на лице проявился злобный оскал, от которого Асии стало не по себе. Турбо пытался оттащить свою девушку от Вероники, а Вахит обхватил сестру товарища за талию, помогая Пальто и Адидасу. Но хватка оказалась сильной, и лишь когда Вероника пыталась нанести очередной удар в лицо, Зима всё-таки оторвал фигуристок друг от друга. Асия хваталась за лицо, пытаясь вытереть слёзы, перемешанные с кровью, пока Вероника смотрела на выдернутый клочок волос как на трофей. — Ты совсем чокнутая? Ты вырвала мне волосы! — Вероника вырывалась из хватки Зималетдинова, чтобы нанести ещё пару ударов. — Ты подойди ко мне поближе! Я ещё тебе причёску подправлю! Лампа побежал в коморку и вернулся с аптечкой. Бинты, пластыри, перекись — всё пошло в ход. Пока кто-то подавал суперу медикаменты, он обрабатывал лицо брюнетки. — Успокойся, Пономарёва! — рыкнул Туркин, посмотрев на неё. — Ты вообще головой не думаешь! — крик супера ощущался как удар под дых. В горле в миг начало першить, а глаза перестали моргать. — А ты думаешь?! — голос Вероники срывался как сломавшийся видеопроигрыватель, но это заметил лишь Турбо, который посмотрел на неё, не удостоившись что-то ответить. тт/тг канал: ffallenloverr. 🤍 жду ваших реакций, комментариев и 🌟