Выдох

      Прокушенный бок практически не болит. Не ноет, как в первый день, не сверлит до позвоночника, не тянет, не жжёт. Исаги потягивается, вжимает ладонь в бинты под спортивной футболкой, вдыхает; мышцы отзываются короткой точечной болью и затихают. Считай, повезло. Эфемерно отделался. Но Исаги готов ставить на то, что до конца первого тайма не доживёт. Бинты пропитаются кровью. Перед глазами закружатся чёрные вспышки. Рана раскроется от нагрузок и быстрого бега, вспыхнет предательской резью, а сам он грохнется под ноги Рина и Шидо на радость команде Франции. Мерзко и отвратительно — под ядовитый взгляд Кайзера. Щекой о короткость травы. Исаги мелко моргает и коротко жмурится, стараясь стряхнуть наваждение. Пора.       Взгляд Ноа, сложно читаемый на тренировках, сейчас сверлит спину сквозь форму «Бастардов», буравит между лопатками число «11», царапает кожу. Подгоняет: «Иди. Докажи, что твоя ценность сравнялась с ценностью Кайзера или хотя бы Несса».       Исаги догадывается, что он — тренировка для Михаэля, очередная ступень на спортивной лестнице к головокружительной высоте, но для Блю Лока Ноэль — такая же репетиция взрослых сознательных матчей на мировой арене среди молодёжки. И он идёт, стараясь не сбрасывать взгляд со спины демонстрацией своего состояния.       — Готов? Надо прикончить Карасу, — едва различимо шепчет Хиори. Команды построены и разогреты. Протокольно пожали руки друг другу.

[Я был дешёвой приманкой, я делал ассисты, засунув гордость поглубже в задницу.

Выбирался из ванны стекла шаг за шагом.

И сегодня, с новым оружием, нынешний «я» не может всё проебать.

Особенно когда в полной мере представил, что значит быть «лучшим в мире».]

      — Готов.       Густой лес за сеткой забора — вместо криков болельщиков — поёт шелестом листьев. Ветер шатает столетние кроны. Кайзер и Шидо успели поцапаться, Рин доверительно сообщает, что втопчет Исаги в грязь, Ноа и Джулиан режут друг друга взглядами вместо ножей. У Йоичи пенится кровь от нарастающего напряжения, горят мышцы ног, а в голове с бешеной скоростью крутятся варианты голов. Свисток.       Первый пас отдан Кайзеру через скрежет зубов, теперь он будет приманкой и оттащит внимание Шидо. Передаст мяч на Несса, пробежкой уйдёт от Рюсэя, получит обратно мяч. Не успевает. У Карасу хорошее зрение, сумасшедшая скорость и возможность отобрать мяч, приняв боком ступни. Вся линия приходит в движение, к игре подключаются Кунигами, Раичи, где-то на фоне Гримм глупо моргает, стараясь вклиниться в происходящее. Неплохое начало матча. Уже пять минут как весело.       Блю Лок вышибает привычку щёлкать ебалом, толкает к скорости и развитию, иначе можно проспать целый тайм на скамейке. Игра без мяча — тоже важная часть игры. Исаги следит за движением игроков из обеих команд, просчитывает траектории, варианты. Шидо и Рин. Все понимают, что приспособиться к их игре — дело времени, главное, не подпускать к мячу Шарля. Самого мелкого и самого конченого. На безумном лице сияет безумный оскал — при желании им легко вырезать почку. Шарлю и Шидо прямо сейчас можно ставить росписи в паспорта. Лучше бы трахались, а не бесили.       Поле легко прочитать с помощью метавидения, ещё легче вычислить пас на Рина и добежать до мяча за спинами «PxG». Это несложно: оттолкнуться от поля, подпрыгнуть, ударить. Но мяч набирает ебейшую скорость, с силой бьёт по ноге, не успевшей правильно развернуться, ломает тонкое равновесие, роняет Исаги в газон вместо мягкого приземления на обе ноги.       Мир застилает мутным пятном.       Сзади слышен мат Рина. Он в последний момент успевает убраться в сторону и не споткнуться о тело Исаги, развалившегося на траве.       Больно.       Сквозь шум в ушах слышно, как катится мяч, как команда орёт, радуясь сбитому пасу. На лице Ноа мелькает секундно что-то похожее на улыбку.       Больно.       Там, где бинт белой змеёй прячет раны.       Там, где острые зубы впивались в плоть.       Он не расскажет об этом Ноа даже под пытками. «Знаете, тренер, мы положили на ваши правила, ушли вечером в лес, а там живёт волк. Видали такого? У него ярко горят глаза, громко клацает пасть и слюни стекают с клыков, когда зубы пронзают кожу. Мощно. Быстро. Одним щелчком. Словно степлер проделал сквозные дырки. По ощущениям: выжигает раскалённым штырём, четырьмя сразу, и горячая кровь течёт под резинку спортивных шорт».       — Сдох, клоун? — странно, обычно Кайзер держится дальше. Это что, такая забота? Занятно.       — Исаги, вставай, Ноа смотрит. — Хиори садится на корточки, бережно трогает за плечо, пытается оценить фокусировку взгляда. — Не можешь? Попросим замену?       В реальном матче судья бы уже свистел.       — Могу. — В ушах остаточный звон после удара о землю, не сильно. Исаги быстро находит, где горизонт, встаёт. Незаметно трогает бок, где под спортивной футболкой бинты, — сухо. Переминается с ноги на ногу, прислушиваясь к внутренним ощущениям: по щиколотке расползётся синяк, но вроде без перелома, место укуса не растекается кровью, только шумит в голове после падения и пульс скачет в ушах. Адреналин и пот. Падение определённо сказалось на организме, но как — непонятно. В принципе пофиг, если Йоичи способен двигаться.       — Всё нормально, играем, — он возвращается на позицию, пока не прислали замену.       Мяч ведёт Кунигами, но его встречает Нанасе, Карасу тоже находится в нужном месте. Неважно. Рёнске замахивается то ли для паса, то ли сам хочет пробить по воротам с дальнего расстояния. Эгоистично, мощно и быстро.       Что сейчас действительно важно — Исаги всё слышит. Своих игроков поблизости, тех, кто сзади и спереди; если прислушаться, у ворот Гагамару свободно вздыхает. Скорее с радостью; Исаги быстро поднялся. Так всегда было? Нет, после падения. И после укуса. Будто встряхнули мозги, а после прибавили громкость в стареньком телевизоре и звуки наполнились чёткостью.       Обеспокоенный Ноа тихо шелестит: «Молодец».       Хиори ругнулся матом в спину соперника — неожиданное открытие.       Кто-то поблизости сбито, загнанно дышит.       Удивительно, но концентрация голосов не мешает, если дать организму две лишних секунды привыкнуть. Исаги жмурится. Ну же, давай, острый слух, выбери важное и сконцентрируйся. На чужой половине поля мяч рассекает со свистом воздух, его слышно даже через несколько метров. Сначала выведут через правую бровку на середину поля, пободаются с полузащитой «Бастардов», а там для Куроны работа. Где будет удар по мячу, вибрация воздуха, траектория полёта — данные в голове быстро рисуют конечную точку. Исаги чувствует барабанными перепонками, как будет двигаться мяч. И перехватывает — под свист сокомандников и одобрительный выдох Ноа. Ни больной бок, ни нога не влияют на скорость. Сердце бешено в глотке стучит. Гагамару, занимающий центр на воротах, перестаёт быть похожим на палку, на человека, сожравшего лом.       Йоичи рвётся вперёд, тащит мяч — это гораздо лучше, чем сделать пас Кайзеру. Блядь. Нет, дело не в белых бинтах, обнявших место укуса, не в скорости Рина и Шидо, не в остром слухе, не в странной выносливости. Кайзер дышит безумно громко и — неожиданно — имеет свой запах. И это сейчас не про общий шампунь. За спиной тонкий древесный оттенок, вплетённый в озон, вспыхивает на доли секунды и гаснет под порцией адреналина. Исаги давится режуще-острым восприятием мира, избытком свалившейся информации, теряет мяч.       Кайзер-Кайзер-Кайзер. Он всегда рядом или предельно около. Наблюдает, следит, фиксирует, ждёт — скоро просверлит дырку в затылке внимательной льдиной глаз. Два шумных выдоха в спину, сбитость дыхания после быстрого бега — это про спорт. А про что тогда пауза между попытками не задохнуться, будто глотает слова, не в силах вытолкнуть их изо рта языком? Ну же, давай. Говори. Или прячь лучше скрежет зубами, блюдца зрачков, поплывших по радужке, пульсацию вены на шее. Сердце стучит. Громко-громко-громко.       Со стороны может казаться, что это спектакль для «PxG» с названием «пас Кайзеру», но самый внимательный зритель — охреневающий Ноа — видит потерю мяча.       Потом, в перерыве, он выскажет недовольство, что либо веди мяч до ворот сам, либо нормально исполняй голевую. А вообще — сегодня Исаги хороший, правильно двигается и не даёт свободу соперникам.       Взять с полки пирожок, да?       Бесит всё: шустрый плеймейкер Шарль, рычание Рина, острый глаз Ноа, гладкость скамейки для отдыха, небольшое время для перерыва. То, как футболка липнет к спине Михаэля, графически вырисовывая контуры мышц и лопаток. Блядь.       — Исаги, ты меня слышишь? — тренер замер напротив, ожидая ответа. — Я тебя выпущу на второй тайм, но если замечу, что с тобой что-то не так, сразу посажу на скамейку.       На него пялятся Кунигами, Раичи, Хиори, даже Несс вертит лениво-любопытным лицом.       А в ворохе из голосов Кайзер загнанно дышит, рвано и сбивчиво на полтора такта. Его так заводит забитый гол?       — Да, тренер, я понял. — Исаги снова потягивается, прислушиваясь к натяжению мышц под бинтами. Не болит.       Второй тайм проходит на удивление быстро. Передвижение игроков двух команд, голевые моменты, столкновения и жёлтые карточки — Йоичи всё знает. Ещё за пару мгновений «до», как событие произойдёт. К слуху и обонянию бонусом идёт зрение — не привычное представление поля, сложенное пазлами в голове, а просто видеть стал дальше, чётче и лучше.       У Шарля зуб заострён, теперь его видно в оскале улыбки.       Гримм успевает поправить волосы, когда бежит без мяча.       Курона больше следит за физическим состоянием игроков, чем за цифрами таймера.       А у Кайзера крупная капля пота стекает по шее и теряется в лепестках голубой розы. Мелко стучит в сонной артерии пульс. Настолько навязчиво, что тянет выслушать ритм зубами и языком.       И это охерительно отвлекает.       Мяч падает на ногу. Спасибо, Хиори, хороший пас, идеальный, чтобы пробить по воротам. Счёт меняется, Ноа фиксирует гол, Джулиан крепче сжимает зубы, команда что-то орёт. Но Исаги уже не следит за игрой — гораздо занятнее изучать лицо Кайзера, залипать в смену эмоций, в напряжение в уголках глаз, в удивление, перерастающее в раздражение и обратно. Он красивый, когда молчит. Когда держит закрытым поганый рот. Сколько раз за сегодняшний матч приходила идея отмыть его с мылом или заткнуть чем-то другим, достающим до гланд? Не считал. Надо следить за игрой, за майками с буквами «PxG», мельтешащими перед глазами. А вообще — какой сейчас счёт?       До конца матча остаются минуты. Мяч, как дешёвая шлюха, успел побывать и в своих, и в чужих воротах. Переплетение из необычного, скакнувшего вверх — слуха, реакции, скорости и выносливости — позволяет забить ещё. Свисток. «Бастарды», потные и вонючие, прыгают друг на друга, у Гримма лицо передёргивает, но он стойко терпит радость победы и поздравления.       Перекошенный Шарль направляется к Локи побитой собакой, разве что не скулит.       На словах ты Мураками, а на деле — хуй с ногами.       Все свалили по раздевалкам и душевым — Ноа всех похвалил, но не дал скакать по траве слишком долго. Нам всем взять с полки по пирожку?       Исаги идёт в душ последним. Совершенно необязательно творить акт эксгибиционизма, демонстрировать команде бинты, следы от зубов и повреждённую кожу. Практически затянулись — не кровоточат. Тяжёлый напор горячей воды снимает последние капли усталости.

***

      В раздевалке никого нет. Только за дверью голоса Несса и Кайзера: шумно спорят о чём-то, срываясь на громкие маты и затихая. Прислушиваться совершенно не хочется, пора одеваться и сваливать.       Не успевает.       Хлопает дверь, впускает обратно Кайзера. Тот забывает, за чем возвращался, и замирает с едва приоткрытым ртом.       — Это что? — голубой холод глаз сверлит бок с отпечатком зубов; Исаги успел влезть только в шорты.       — Тебя Несс не заждался? Иди куда шёл. — Адреналин после победы явно выше нуля, а восприятие мира не скинулось до заводских настроек. Его состояние — явно не то, что хочется демонстрировать Кайзеру. Исаги прячет лицо и глаза в дверцу шкафчика, не разворачиваясь на собеседника, старается меньше дышать, не втягивать носом мокрый древесный запах. Чёрт бы его побрал.       Исаги слышит, как Кайзер сглатывает, периферийным зрением ловит движение руки; ещё сантиметров пять — и пальцы коснутся шрама. Нет, серьёзно, он сам напросился. Когда сопел слишком громко, пересекая черту. Исаги хотел уйти тихо, без оскорблений, без демонстрации своего превосходства, но с силой хватает чужое запястье, не позволяя на ощупь исследовать кожу. Кость кажется хрупкой и невесомой, почти фарфоровой — только бы не сломать.       Кайзер красивый, когда молчит.       Когда застывает скорченной марионеткой, когда не может скрыть удивление за привычно-холодной маской лица.       Когда дёргает руку в попытках убраться подальше, но с запозданием осознаёт: попал.       В запястье у Кайзера мурашки прогрызли кожу и поднимаются до локтя, обгоняя сбившийся пульс. Исаги ловит их пальцами, сжимает, пытается растереть.       — Пусти, — это не просьба, а первые нотки паники.       Кажется, в глотке застряло что-то ещё, но фраза гаснет, когда Кайзера разворачивают резким рывком и прижимают к закрытым шкафам. Крепкой спиной в холодную сталь.       Это не ярость, не злость и не страх — они звучат по-другому.       Клоун может ругаться сколько угодно, пытаться вырваться и отпихнуть, но Исаги читает реакции тела, слишком честные даже под слоем одежды. Шумный гортанный выдох, стоило пальцам залезть под футболку. Крупная дрожь по бедру. Синяя вена на шее и приоткрытый рот, который Исаги жадно ловит своим. Глубоко толкается языком, раздвигая послушные губы, глотает нервный прерывистый стон.       С Исаги явно что-то не так. И это «не так» гладит ладонью низ живота, спускается ниже, обозначая прикосновение к члену через трусы и шорты. Кайзер готов придушить себя за громкий звук в поцелуй, за то, что сам вжимается членом в ладонь, но руки хватают обнажённую спину Исаги, выскабливают по лопаткам, оставляют красные полосы от ногтей. Хоть бы сейчас не вернулся Ноа.       Сознание плавится, уплывает, размазывается по реальности растущим возбуждением. Там, где Исаги касается тела, всё горит и зудит, требуя продолжения, отзывается в каждом нейроне ярким «ещё». Кайзер не замечает, как с него стягивают шорты с бельём — только простреливает по позвонкам и дёргает ноги судорогой, когда Исаги, плотно прижавшись, накрывает оба члена ладонью. Он влажный. Внизу. Исаги довольно рычит над полученным результатом, комкает светлые волосы на затылке. Задирает вверх голову Кайзера, поддевает клыком синюю розу — не выгрызть артерию, а легко прикусить для собственного удовольствия. Размазывает по члену проступившую смазку. Размашистыми рывками дрочит два члена, совсем не нежно. Но Кайзер никогда и не просил быть нежным.       В раздевалке кончается кислород под рваные хрипы и стоны. Ещё пара резких толчков. Ещё и ещё. Оргазм накрывает практически одновременно, заставляя выгнуться в позвонках. Исаги глухо, загнанно дышит, не пытаясь унять резкий стук сердца, держит за талию Кайзера, чтобы тот не съехал на пол. Влажный живот, влажные бёдра, одежда испачкана — придётся идти в душ ещё раз. Но перед этим Исаги тянется к уху.       — Поздравляю с победой, — мажет по коже горячим дыханием, а после цепляет зубами за мочку.