Искра и Тень

Его больше не звали Лололошка. В этих воспоминаниях у него не было имени. Был только он — мальчик с горящими карими глазами, чья вера в мироздание трещала по швам, как перегретый кристалл. Реальность сомкнулась вокруг него. Он стоял не в своей уютной обители, а в бесконечном зале Хранилища Памяти Первых. Стены здесь были сложены не из камня, а из сгустков мерцающей информации, светящихся нитей времени и застывших криков утраченных душ. Воздух вибрировал от мощи, которую невозможно было осмыслить. И он был не один. Рядом стоял Джодах. Но это был не Бог-Пожиратель и не юноша с белыми крыльями. Это было нечто промежуточное. Его крылья были опалены по краям, перья местами почернели, словно от прожравшего их изнутри пламени. Его глаза горели лихорадочным, почти безумным огнем. В одной руке он сжимал свой кулон, который пульсировал яростным алым светом. — Они лгали, Ло! — его голос был хриплым, сорванным. — Все это время! Искра, Первые... это не дар! Это цепи! Он, Лололошка-прошлый, смотрел на него с ужасом и отчаянием. «Джо,остановись! Мы можем найти другой путь! Мы можем поговорить с Эграсселем!» — Говорить? — Джодах издал звук, похожий на рык. — После того, что они сделали? После того, что они позволили делать с моим родом? С нами? Они создали систему, где такие, как я, обречены быть палачами, а такие, как ты — их слугами! Джодах взмахнул рукой, и стена из света перед ними поплыла, открывая шокирующую картину. Не историю, а саму суть. Лололошка увидел, как Искра, эта «великое благо», на самом деле была паразитическим симбионтом, высасывающим крошечные крупицы потенциала из каждого носителя, укрепляя мощь Первых. Он увидел, как миры, подобные Скайзерну, были намеренно созданы как полигоны для отработки магии страдания, чтобы производить нужные Первым эмоциональные коктейли. Это была не эволюция. Это была ферма. — Видишь? — в голосе Джодаха звучала торжествующая горечь. — Мы для них — скот. А они — пастухи. Я разорву эти цепи. Я поглощу саму Искру в их сердцевине! — НЕТ! Он бросился вперед, не для атаки, а чтобы обнять, удержать. Его пальцы вцепились в края чернеющей табарды Джодаха. «Они— моя семья, Джо! Эграссель... он как брат! Ты не можешь!» Лицо Джодаха исказилось гримасой боли и любви. —А я для тебя кто? — прошептал он. — Разве мы не клялись быть семьей друг для друга, когда у нас никого не осталось? Он оттолкнул Лололошкины руки, но не грубо. Словно с сожалением. —Прости. Но я должен это сделать. Ради всех, у кого нет голоса. Джодах развернулся к ядру Хранилища — сияющей, пульсирующей сфере, где хранилась квинтэссенция силы Первых. Его крылья распахнулись, и глаза на второй паре открылись, испуская лучи тьмы. Ритуал Тысячи Глаз достиг своей кульминации. И тогда появился Эграссель. Не как голос в голове, а как воплощение чистой, неумолимой воли. Существо из света и закона. «Аномалия должна быть нейтрализована», — прозвучало на языке самой реальности. Завязалась битва, которую было невозможно описать. Это была не схватка магий, а столкновение концепций. Джодах, пожирающая тьма, против Эграсселя, незыблемого порядка. И Лололошка-прошлый оказался между ними. Он видел, как луч энергии Эграсселя, предназначенный Джодаху, рикошетил и летел прямо в него. И видел, как Джодах, почувствовав это, РЕЗКО развернулся. Он отвернулся от ядра Хранилища, подставив свою спину под удар Эграсселя, и бросился к Лололошке, чтобы закрыть его собой. Вспышка. Боль. Крик Джодаха. Когда свет рассеялся, Джодах стоял на коленях, его спина была опалена, крылья обуглены. Но он был жив. Его поглощающая природа спасла его. Он поднял взгляд на Эграсселя, и в его глазах не было страха. Только ненависть. И решимость. — Ты видишь, Ло? — он прошипел, с трудом поднимаясь. — Они не колебается нанести удар, даже если ты рядом. Ты для них — расходный материал. Потом его взгляд упал на самого Лололошку. И смягчился. Бесконечной грустью. —Но я... я не могу. Прощай. Он схватил свой кулон, вырвал его из цепи, и швырнул к ногам Лололошки. Камень, обычно переливавшийся голубым и красным, погас, став черным. Как отказ. Как прощание. И прежде чем Эграссель смог нанести следующий удар, Джодах, истекая энергией и болью, разорвал ткань реальности и исчез. И тогда он, Лололошка, остался один. С почерневшим кулоном в руках. С телом, полным боли от шока. С душой, разорванной на части. Он поднял глаза на Эграсселя. — Сделай это, — его голос был пустым. — Забери это. Забери всю эту боль. Я не хочу это помнить. Я не хочу... помнить его. Я не могу с этим жить. Он умолял. Умолял стереть самое важное, что у него было. Потому что правда оказалась невыносимой. «Ты уверен?» — спросил Эграссель, и в его голосе впервые слышалось нечто, похожее на сожаление. — Да. Яркий свет. Ощущение падения. Забвение. Настоящее. Лололошка рухнул на колени в своей комнате в Глассгарфе, его тело сотрясали рыдания. Он снова сжимал в руке тот самый кулон. Память вернулась. Вся. Со всей своей сокрушительной тяжестью. Он не был жертвой. Он был соучастником. Он умолял стереть свою любовь, потому что не смог вынести правды о своих «благодетелях». И Джодах... Джодах спас его. Ценой своего плана. Ценой своего... преображения. Теперь все слова Джодаха обрели новый, ужасающий смысл. «Ты все еще бегаешь на поводке у своих Создателей». «Я стал сильным, чтобы сломать эту прогнившую систему». Он не оправдывал его методы. Но теперь он ПОНИМАЛ. Лололошка поднял голову. Слезы высохли. В его карих глазах, которые так долго скрывали очки, горел новый огонь. Не инфантильный энтузиазм, не покорная преданность. А холодная, обжигающая ярость. Он посмотрел на черный кулон, затем на безмятежный сияющий город за окном — на прекрасную, удушливую клетку. «Ты был прав, Джодах», — тихо прошептал он. — «Они лгали». Он встал. Его движения были собранными, точными. Он больше не был мальчиком на побегушках. Он был тем, кем должен был стать миллион лет назад. Он подошел к стене и активировал интерфейс. Но вместо того чтобы запросить задание у Первых, он начал взламывать его. Он искал координаты. След. Любую зацепку, которая могла бы привести его к Джодаху. Охота продолжалась. Но теперь у нее была совершенно иная цель. Он не собирался останавливать Джодаха. Он собирался присоединиться к нему.