Искра и Тень

Портал выбросил их в пустоту между мирами — в безвоздушное, беззвучное пространство, где плавали лишь обломки забытых реальностей и туманные следы давно угасших звезд. Здесь не было ни времени, ни гравитации, лишь вечный, безмолвный холод. Джодах отпустил его руку, и Лололошка на мгновение ощутил невесомость, прежде чем его врожденная магия Демиурга стабилизировала его. Он повис в пустоте, глядя туда, где только что зияла дыра в реальности. Теперь там была лишь ровная, непроглядная тьма. И тогда он почувствовал это. Не разрыв, не боль. А... тишину. Та самая, едва уловимая фоновая вибрация в самом основании его существа, тот самый голос, что шептал советы, отдавал приказы и иногда, в самые темные времена, имитировал утешение, — исчез. Исчез навсегда. Место, где всю его жизнь находился Эграссель, было теперь пустым. Словно ампутировали часть мозга, отвечающую за слух, и он вдруг осознал, что все это время жил с оглушительным шумом, который лишь сейчас смолк. Он замер, прислушиваясь к себе. Ничего. Лишь его собственные мысли, его собственная воля, отдающаяся в тишине без эха. — Лололошка? — голос Джодаха, реальный, физический, нарушил его самоисследование. Джодах парил рядом, его черно-красные крылья медленно шевелились, удерживая его в равновесии. На его лице читалась настороженность. — Что случилось? Ты... в порядке? Лололошка медленно повернул к нему голову. И тогда на его лице расцвела улыбка. Сначала неуверенная, дрожащая на уголках губ, а потом — все более широкая и светлая. Это была не та наигранная, дружелюбная улыбка «мальчика на побегушках». Это была улыбка освобождения. Улыбка человека, с которого сняли оковы, о существовании которых он даже не подозревал. — Он ушел, — прошептал Лололошка, и его голос прозвучал громче и чище в безвоздушном пространстве, подчеркнутый магией. — Эграссель. Связь... оборвана. Навсегда. Джодах нахмурился, анализируя информацию. Он ожидал всего чего угодно — боли, паники, отчаяния. Но не этого сияющего облегчения. —Ты уверен? Это не может быть уловкой? Ожидая, что ты вернешься с повинной? — Нет, — Лололошка покачал головой, и его коротко стриженные светло-коричневые волосы колыхались в невесомости. Он снял голубые декоративные очки, которые больше не скрывали его глаз, и убрал их в карман худи. — Это не уловка. Это... отречение. Я стал ошибкой в их системе. Угрозой, которую проще изолировать, чем исправить. Они отрезали меня. Как отрезают гниющую ветвь. Он засмеялся. Звонко и искренне. Звук смеха был таким непривычным в этой мертвой пустоте. —Я свободен, Джо. По-настоящему. Впервые за миллион лет. Больше никто не будет шептать мне на ухо, что правильно, а что нет. Никто не будет мешать. Он расправил плечи, и его белое худи с голубым отливом казалось ярким пятном в окружающей тьме. Он больше не был инструментом. Он был собой. Со всеми своими ошибками, своей болью, своей вновь обретенной яростью и своей старой, как мир, любовью к существу, парящему перед ним. Джодах наблюдал за ним, и его собственное каменное выражение постепенно смягчалось. Он видел не того сломленного юношу из Хранилища Памяти и не того послушного охотника с Туманных Миров. Он видел того, кем Лололошка должен был стать — сильного, решительного и, да, все еще наивного в своей вере, но теперь эта вера была направлена в иное русло. — Они совершили свою главную ошибку, — тихо произнес Джодах. — Думая, что, отрезав тебя, они обезопасили себя. Они не поняли, что выпустили на волю не бунтующего щенка, а второго хищника. Лололошка встретил его взгляд. В его карих глазах горел новый огонь. Огонь не слепого героизма, а холодной, расчетливой решимости. —У них не было выбора. Я сам его сделал. А теперь... — он окинул взглядом пустоту. — Что мы будем делать с этой свободой? Джодах указал крылом в сторону далекой, туманной спирали — умирающего измерения, которое Первые давно забросили. —Мы начинаем с малого. С того, что они считают мусором. Там есть мир, который они используют как свалку для отработанной магии. Его ядро перегружено и нестабильно. Если его правильно... подтолкнуть, он сработает как бомба, которая нарушит энергопотоки в полдюжине соседних систем. Лололошка слушал, и его разум, больше не скованный запретами и чужими планами, начал работать с удвоенной скоростью. Он видел не просто разрушение. Он видел стратегию. —Взрывной волной можно не просто разорвать потоки, — сказал он, подхватывая мысль. — Можно направить ее, создать резонансный каскад в смежных реальностях. Это ослабит их защитные барьеры. Сделает уязвимыми. Уголок губ Джодаха дрогнул в подобии улыбки. —Я знал, что не ошибся в тебе. Ты всегда видел картину шире, чем они позволяли. Он протянул руку, и в его ладони возникла трехмерная карта энергетических потоков, ведущих к миру-свалке. —Покажи мне, напарник. Покажи мне, как ты видишь эту атаку. И там, в ледяной пустоте, отрезанные от прошлого и объявленные вне закона, два бывших возлюбленных, охотник и его добыча, начали планировать свою первую совместную атаку. Не из мести, не из слепой ненависти. А из холодного, трезвого расчета и странного, нового чувства — абсолютного доверия, рожденного в огне общей потери и общего освобождения. Лололошка чувствовал пустоту в том месте, где раньше был Эграссель. Но она не была холодной. Она была наполненной тишиной перед новой, страшной и прекрасной симфонией, которую они с Джодахом были намерены сыграть.