Ненавижу

Ландо тащил рюкзак по коридору, проклиная всё на свете: деканат, общежитие, свою вечную удачу. Второй курс должен был означать хоть какое-то спокойствие, отдельную комнату или хотя бы нормального соседа. Но, как выяснилось, прежний сосед съехал, и администрация решила: идея подселить к нему первокурсника — прекрасная. Дверь в комнату была приоткрыта. Внутри — чемодан, пара аккуратно сложенных футболок на кровати и парень, сидящий на коленях, расставляющий ботинки по парам. — Эй, — сказал он, не поднимая глаз. Голос спокойный, без намёка на волнение. — Ты, наверное, Ландо? Я твой сосед. — Чего? — выдохнул Норрис. Парень поднял взгляд. Карие глаза, серьёзные, слишком взросло они смотрят, как для всегда переживающих первокурсников. — Оскар, — представился он. — Первый курс. Ландо уставился на идеально выровненные ботинки, потом на свои кроссовки, которые валяются где попало уже второй год. — Слушай, ты же понимаешь, что это мой бардак, да? — Ландо кинул рюкзак на кровать с таким видом, будто ставит территориальную метку. — Тут мои правила. — Отлично, — кивнул Оскар. — А я всё равно не собираюсь жить в помойке. Даже если она твоя. И это было начало.

***

Через неделю комната больше напоминала поле боя, чем место для учёбы. У британца всё валялось: конспекты на подоконнике, пустые банки из-под Monster Energy под кроватью, футболка вместо полотенца висела на стуле. У Оскара же, всё сияло порядком: книги по полкам, кровать натянута так ровно, будто её гладили утюгом. — Ты можешь хотя бы выкинуть эту тарелку? — однажды спросил Оскар, когда в комнате запахло вчерашней лапшой из пластиковой упаковки. — Могу, — Ландо даже не отвёл взгляд от приставки. — Но не хочу. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Пиастри закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Ты самый ленивый человек, которого я встречал. — А ты — самый скучный, — отрезал Ландо. — Вот уж повезло с соседом.

***

Они могли бы хотя бы не пересекаться вне комнаты. Но университет оказался садистом: у них оказался общий факультатив. Ландо вечно набирал что-то «для галочки», чтобы закрыть кредитные часы, и в этот раз выбрал «Историю медиа». Лёгкий предмет, как он думал: лекции, немного эссе, много фильмов. Но первая же лекция — была провалом. Норрис вошёл в аудиторию, сел подальше, откинулся в кресле и уже достал телефон. И тут взгляд упал на знакомую спину на первом ряду. — Да ладно! — воскликнул он вслух, так что половина группы обернулась. Оскар повернулся и чуть заметно улыбнулся. — О, привет, сосед. Ландо едва не сполз со стула. — Отлично, что вы уже знакомы, — профессор, седой, с очками на кончике носа, явно не заметил напряжения между парнями. — Норрис, Пиастри, вы будете работать в паре. — Что?! — выдохнули они одновременно.

***

С этого дня их факультатив превратился в арену гладиаторов. — Мы должны расписать политический контекст, — настаивал австралиец, глядя в ноутбук. — Мы должны, сделать так чтобы люди не уснули, — возражал Ландо, вбивая в презентацию мемы. — Это серьёзная работа! — Скука смертная. На первой же защите они едва не сцепились прямо у доски. Ландо включил слайд с шуткой про «BBC», точно но не про тот, который канал, аудитория захохотала, профессор был явно зол, а Оскар готов был провалиться сквозь землю. — Ты идиот, — прошипел он после пары. — А зал смеялся, — самодовольно сказал Ландо. — Значит, я харизматичный идиот.

***

Через месяц всё общежитие знало: комната 481 — место, где два парня изводят друг друга. — Я слышал, Норрис выбросил его тетради в коридор. — А я — что Пиастри залил его клавиатуру водой. Правда была проще, но громкость скандалов делала своё дело.

***

— Ты можешь выключить свет?! — кричал на парня Норрис. — Чертова полночь! — Я учусь, — спокойно отвечал Оскар. — В три ночи? — Да. В отличие от тебя, я не собираюсь провалить экзамены. На следующее утро Ландо нарочно включил музыку на колонке в семь утра. Пиастри молча встал, пошёл в душ и вернулся так, будто ничего не произошло. — Ты вообще умеешь злиться?! — рявкнул Ландо. — Умею. Просто не трачу это на тебя, — холодно ответил Оскар. И это выбесило Норриса куда больше, чем если бы австралиец закатил скандал.

***

Самое ужасное было вечером. Две кровати в одной комнате, два дыхания в темноте. Ландо ворочался, то включал телефон, то швырял подушку в потолок, мысленно проклиная первокурсника. Но стоило тому повернуться — и Норрис почему-то слушал его дыхание. Оскар лежал на спине, смотрел в потолок и делал вид, что не замечает, как сосед шевелится. Но внутри всё зудело. Потому что ненависть была слишком острой, слишком живой. Ненависть стала их воздухом. Ежедневным ритуалом. И оба знали — в этой ненависти есть что-то ещё. Но вслух об этом никто не говорил.