Ненавижу

Неделя шла как ад на земле. Если бы в университете выдали медали за способность сводить соседа с ума, Ландо и Оскар могли бы смело претендовать на золотую. Они начинали с мелочей. Оскар аккуратно переставлял обувь Норрис ровно у двери — так, чтобы тот споткнулся первым делом, входя в комнату. Ландо в ответ прятал зарядку Пиастри то под подушкой, то за батареей. — Где она?! — однажды взорвался австралиец, опоздав на утреннюю пару. — Может, в параллельной вселенной, где ты не такой зануда? — лениво ответил Норрис, жуя батончик прямо на кровати соседа и сыпя крошки на идеально натянутый темно синий плед. На следующий вечер Оскар смёл эти крошки в ладонь... и с демонстративной точностью высыпал их на геймпад Ландо. — Ты что, охренел?! - завопил британец, хватая контроллер. — Нет, просто вернул долг, — сухо сказал Пиастри, не отрываясь от ноутбука.

***

Но хуже всего были их привычки. Ландо жил так, будто мир создан для хаоса: оставлял мокрые полотенца на кресле, стаканы на полу, Футболки вечно падали с вешалки. Оскар же существовал в режиме «армейский устав»: рубашки по цветам, носки — пара к паре, учебники по алфавиту. Их взгляды сталкивались каждый раз, когда кто-то из них входил в комнату. Ненависть буквально искрилась, как статическое электричество. — Ты можешь не жрать лапшу в три часа ночи? — однажды вскипел Пиастри. — Запах этой химии стоит на весь этаж! Как ты еще не сдох, каждый день питаясь этим. — А ты можешь не печатать так, будто убиваешь клавиатуру? — огрызнулся Норрис, хлебая бульон. И вот это «не могу» становилось их постоянным рефреном.

***

Факультатив «История медиа» был отдельной ареной. В тот день им поручили обсудить эссе группы перед аудиторией. Оскар вышел первым, строго, с заметками в руках, говорил уверенно. Ландо сидел рядом, вертел ручку, делал вид, что скучает. — Итак, влияние СМИ на восприятие личности..— говорил Пиастри. И тут британец шепнул так, чтобы слышали только первые ряды: — Лекция столетия. Заснуть — это ещё комплимент для нашего докладчика, — смешком бросил Норрис. Несколько человек захихикали. Оскар напрягся, сбился, но продолжил. — ...и если рассматривать примеры в двадцатом веке... — О, ещё и примеры! — театрально застонал Ландо. — Спаси, Господи. Смех прокатился волной. Профессор нахмурился, но ничего не сказал. Он уже привык к таким выходкам британца. Оскар закончил доклад со сжатыми кулаками и каменным лицом. После пары они сцепились прямо в коридоре. — Ты — кретин! — зашипел австралиец. — А ты — скука в человеческом обличии, — парировал Ландо. — Знаешь, Норрис, я удивляюсь, как у тебя вообще друзья есть. — Я тоже удивляюсь, как ты вообще разговариваешь с людьми без точного списка, не заикаясь. Они разошлись с таким видом, будто один из них точно врежет другому при следующей встрече. И это «при следующей встрече» не заставило себя ждать. Вечером Ландо вернулся в комнату. Встал на пороге — и замер. Его кровать была идеально заправлена. Простыня натянута, подушка ровно в центре. На одеяле аккуратно лежал листок, вырваный из тетради: «Так выглядит порядок. Попробуй, не умрешь». Ландо вскипел мгновенно. — Пиастри! — заорал он на весь этаж. — Ты трогал МОЮ кровать?! Из-за двери душа вышел Оскар, вытирая волосы полотенцем. Абсолютно спокойный. — Она выглядела как мусорная куча. Я исправил. — Это МОЯ куча! — взревел Ландо. — Я на ней сплю, понял?! —Ты ведёшь себя как ребёнок, — бросил Пиастри и сел за ноутбук. Что-то в тоне — это «как ребёнок» — щёлкнуло в голове Норриса. Он резко встал, вышел в коридор и вернулся через минуту с огромным серым мусорным ведром. Пластиковым, немного треснувшим сбоку. Туда мусор бросает весь блядский кампус. Оскар даже не успел спросить, что он делает. Ландо подошёл к нему в два шага, поднял ведро обеими руками — и с торжественным выражением лица водрузил его на голову австралийца. Гулкий звук, как барабан. Ведро полностью закрыло лицо, чуть сдвинуло наушники. Мусор посыпался на пол их комнаты. — Вот! — рявкнул Ландо. — Теперь всё честно. Ты хотел порядок? Теперь у тебя на голове чёртова помойка! На секунду повисла тишина. Потом из коридора донёсся чей-то сдавленный смех, потом громче, потом целый хор. Дверь кто-то приоткрыл, снимая на телефон. Весь кампус собрался посмотреть. Оскар молча снял ведро с головы, поставил его рядом и посмотрел на Ландо так, что воздух в комнате похолодел. — Ты полный идиот, — сказал он тихо. — Но знаешь, что хуже? Ты думаешь, что победил. И, не дожидаясь ответа, Оскар вышел из комнаты, оставив Норриса среди хаоса — и ведра, которое теперь казалось трофеем сомнительной войны. Что теперь ему ожидать от своего чистоплотного соседа? Который уж слишком спокойно отреагировал на это.

***

С этого вечера про них знало уже не «все общежитие», а буквально весь университет. Комната 481 окончательно стала легендой. Местом, где ненависть жила бок о бок с чем-то, о чём пока вслух никто не говорил.