Очаровательный заложник

Дверь подвала со скрипом распахнулась. Запах — тёплый, острый, почти домашний — ударил в нос Се Ляню раньше, чем он увидел хозяина. В проёме снова стояла Тварь Он молча поставил на столик поднос: миска с бульоном, чашка чая, немного хлеба. Всё просто, но выглядело слишком аккуратно для похитителя. Се Лянь, всё ещё полулёжа на кровати, с ленивой улыбкой приподнялся на локтях. — Ого, еда! И даже горячая. Что, решил, что я умру с голоду и начну тебя преследовать призраком? Тварь даже не моргнула. — И снова ты шумишь, — произнёс он низким, немного хриплым голосом. — Я пришёл, чтобы ты хотя бы поел и заткнулся. Се Лянь издевательски вскинул брови. — Ой, какой грубый. Но красивый, чёрт возьми. Хоть и тварь. Тот повернул голову, и в его глазах мелькнуло короткое, почти незаметное движение — как будто улыбка, спрятанная в уголках губ. — Тварь, значит? — протянул он спокойно, шагнув ближе. — А ты наглый для пленника. Се Лянь не отвёл взгляда. — А ты слишком эффектный для похитителя. Кстати, как тебя хоть звать, мой дорогой злодей? Чтобы я правильно тебя проклинал во сне. Тварь опёрся о стену, задумчиво смотря на него. — Хуа Чэн, — ответил он просто. — И не советую произносить это имя без нужды. — Хуа Чэн, — повторил Се Лянь, нарочно смакуя звук. — Ммм, звучит сексуально. В ответ тот коротко усмехнулся, а взгляд его на мгновение скользнул по Се Ляню — чуть дольше, чем нужно. На голые плечи, на тонкую линию ключиц, на простое нижнее бельё. Он оторвал глаза, будто вспомнил, что смотреть не должен. — Одевайся. Здесь холодно. Не хочу потом иметь дело с простуженным идиотом. — А я думал, тебе понравится вид, — поддел Се Лянь с ленивой ухмылкой, хватая ложку. — Всё ради искусства, знаешь ли. Хуа Чэн отвернулся, направляясь к двери. — Ешь, пока тёплое. И не вздумай снова выть, как выброшенный кот. — А если захочу, ты опять придёшь меня успокаивать? Он не ответил. Только задержался на пороге — на секунду, всего одну, но достаточную, чтобы Се Лянь понял: этот мужчина точно не равнодушен. Когда дверь за ним закрылась, Се Лянь довольно ухмыльнулся. — Ага… клюнул, — прошептал он и отпил чай. — План работает.

<♤>

Се Лянь откинулся на спинку узкой кровати, поставил пустую миску на край стола и громко вздохнул. — Так-то, миссия выполнена. Один бульон побеждён, остался тёмный властелин с комплексом дворецкого. Он усмехнулся своей же шутке и едва успел моргнуть, как дверь снова отворилась. — …Что за, — пробормотал он, — будто стоял под дверью и ждал. И правда — в проёме снова появился Хуа Чэн. Всё такой же невозмутимый, всё с тем же тяжёлым взглядом. Он молча подошёл, забрал поднос «Ага, значит, следил, — подумал он, прищурившись. — Даже время выбирает идеально. М-м, подозрительно заботливый похититель». Он ожидал, что тот уйдёт, как прежде. Но нет. Хуа Чэн вышел буквально на минуту и вернулся — с белым халатом, таким мягким, что в полумраке он почти светился. — Это тебе, — сказал он спокойно. — Ты дрожишь. Се Лянь усмехнулся, сцепив руки на груди. — О, забота? Неужели моё пленение переходит в формат пятизвёздочного обслуживания? — Ты слишком хрупкий, — просто ответил Хуа Чэн. — И не умеешь беречь себя. — Да ладно! — театрально всплеснул руками Се Лянь. — А я-то думал, что выгляжу как воплощение здоровья и сексуальности. Хуа Чэн даже не отреагировал. Он просто шагнул ближе и протянул халат. — Надень. Се Лянь, чуть растерявшись, всё-таки взял вещь. Материя оказалась мягкой и тёплой. — Если ты хотел впечатлить меня подарком — получилось, — пробормотал он, натягивая халат и глядя исподлобья. — Но всё равно ты остаёшься тварью. Красивая тварь, правда. На губах Хуа Чэна будто дрогнуло что-то похожее на тень улыбки, но он ничего не сказал. Просто проверил, как застегнулся пояс, и уже собирался уходить. — Эй, — окликнул его Се Лянь, приподнявшись. — Ты ведь правда стоял под дверью, да? — Что? — Не прикидывайся. Ты пришёл ровно в ту секунду, как я доел. Следил, — заявил он с насмешкой. — Признайся, я тебе понравился. — Я просто слышал, что ты перестал греметь посудой, — коротко бросил Хуа Чэн. — Ну конечно, конечно, — протянул Се Лянь, улыбаясь так, будто всё понял. — Тогда удачи тебе в твоём… сверхчутком слухе. Хуа Чэн молча посмотрел на него — секунду, другую, дольше, чем следовало бы, — и вышел, закрыв за собой дверь. Се Лянь уронил голову на подушку и тихо хихикнул. — Ага, значит, следит. Холодный тип, говоришь? Сейчас проверим, насколько он лёд. Се Лянь довольно ухмыльнулся… но только на секунду. Щёлкнул замок? Нет. Дверь осталась приоткрытой. — Ооо… вот это, мой загадочный похититель, была ошибка, — протянул он шёпотом, скользнув к двери. — Никогда не оставляй пленнику шанс почувствовать себя героем. Он выглянул наружу. Тишина. Только слабое мерцание свечей вдоль каменного коридора и лёгкий запах пыли, смешанный с чем-то металлическим. Воздух был прохладный, но не сырой — скорее старинный. Возраст чувствовался во всём, будто само здание дышало воспоминаниями. Се Лянь шагнул наружу. — Ага, так вот где я, — пробормотал он, оглядываясь. — Местная версия «замка Дракулы» на минималках… хотя нет, слишком роскошно. На максималках. Он шёл осторожно, но не выглядел испуганным. Скорее — увлечённым. Любопытство пересилило страх, а внутренняя самоуверенность придавала лёгкости шагам. — Хэллоуинский челендж, — вспомнил он, хмыкнув. — «Останься один в заброшенном доме». Ну да, один. С древним маньяком, который подаёт еду и халаты из египетского хлопка. Отличный квест. Коридоры были широкими, украшенными гобеленами и старинными подсвечниками. Всё выглядело так, будто время здесь остановилось. С потолка свисали хрустальные люстры, а под ногами — ковры, которые точно стоили больше, чем вся его квартира. — Кто бы мог подумать, что мой похититель — эстет, — усмехнулся Се Лянь, скользя рукой по массивной деревянной двери. — Может, он из тех богачей, которые инсценируют киднепинг ради острых ощущений? Он остановился посреди большого холла. Витражи, лестница с вычурными перилами, тени играют на стенах. — Хм. Камеры, рюкзака, телефона нигде нет. — Он прикусил губу, прищурился. — Ну ничего. Я тебя найду, тварь красивая. И заберу всё своё добро. Он двинулся вперёд, чувствуя себя почти героем своего же хоррор-влога. Особняк оказался не просто большим — он был бесконечным. Каждый поворот открывал новый коридор, новые двери, и Се Лянь с каждым шагом всё больше чувствовал себя не пленником, а туристом в музее с сомнительным гидом. Он заглядывал в комнаты одну за другой: библиотека с книгами; музыкальный зал с фортепиано, на котором явно давно не играли; чья-то спальня, где всё было аккуратно, почти пугающе аккуратно. — Хуа Чэн, ты что, маньяк-чистюля? — пробормотал он, прижимая ладони к щекам. — Не дом, а Pinterest в готическом стиле. Следующая дверь оказалась кухней. И вот там его ожидало зрелище, от которого он чуть не выронил челюсть. Перед массивной каменной раковиной стоял сам хозяин этого вампирского дворца. Рубашка закатана по локти, на бёдрах — фартук. Голубой. С розовыми цветочками. И он… мыл посуду, на которой только что ел Се Лянь. Се Лянь моргнул. Потом ещё раз. Потом хихикнул. — Ох. Мой похититель оказался очень хозяйственным. Какой поворот! Хуа Чэн повернул голову, не переставая полоскать тарелку. — Ты что здесь делаешь? — спокойно спросил он, но голос его был ниже обычного, будто чуть усталый. — Гуляю, — беззаботно ответил Се Лянь, прислоняясь к дверному косяку. — Дверь была открыта, я решил, что экскурсия входит в пакет «Плен Deluxe». Он сделал шаг вперёд и, прищурившись, посмотрел на фартук. — Ты серьёзно? Голубой? С цветочками? — Удобный, — коротко ответил Хуа Чэн. — Да уж. И стильно. Особенно с твоим лицом убийцы, — усмехнулся Се Лянь. — Контраст прям… эстетический экстаз. Хуа Чэн бросил на него взгляд — короткий, острый, но без злости. — Ты слишком любопытен. — А ты слишком загадочный, — в тон парировал Се Лянь. — Стоишь тут весь такой мощный, лицо и тело как у рыцарей. Холодный, отстаранённый, недоступный. Красивый такой ты. А мне надоело сидеть в подвале. Решил, что, может, ты хотя бы кофе наливаешь заложникам. — Не наливаю. — Тогда научишься, — сказал Се Лянь, подошёл ближе и, не стесняясь, заглянул в мойку. — Так, а это у нас что? Столовое серебро восемнадцатого века? Хуа Чэн перестал мыть и опустил руки в воду. — Если ты не вернёшься в подвал, я сам тебя туда отнесу. — Хмм… грубость снова пошла в ход, — протянул Се Лянь, но отступать не спешил. — Прям чувствуешь себя важным, когда командуешь, да? Ответа не последовало. Только капли воды стекали по его рукам, а в воздухе стояла странная тишина — не враждебная, но густая, будто натянутая между ними. Се Лянь выдохнул, криво улыбнулся и всё-таки отступил на шаг. — Ладно, ладно. Не злись. Просто, если уж ты меня похитил, мог бы хоть компанию составить. Подвал скучный. Хуа Чэн отвернулся, снова взявшись за посуду. — Может, и составлю, — тихо сказал он, почти неразборчиво. Се Лянь нахмурился. — Что? — Ничего. Иди. Он так и не понял, ответил ли тот серьёзно, или просто чтобы отвязаться. Но когда уходил, не удержался — оглянулся. Свет от лампы мягко падал на широкие плечи Хуа Чэна, на этот нелепый фартук, и Се Лянь вдруг поймал себя на мысли, что видеть такого мужчину, моющего тарелки, — почему-то… приятно. — Держись, мой похититель! Я сделаю тебя своим уже завтра! Се Лянь, довольный собой, выскользнул из кухни, тихо напевая себе под нос. Настроение у него, вопреки логике, было почти отличное. — Ага, Се Лянь один, против древнего похитителя, и всё ещё жив, — пробормотал он. — Не просто жив — шарит по дому и получает эстетическое удовольствие. Прекрасно. Он шёл по коридорам, не особо запоминая путь — поворот за поворотом, лестница за лестницей, и вскоре осознал неприятное: — Так… а где подвал? — Он огляделся. — Ну и чудно. Теперь я потерялся внутри тюрьмы. Отличный результат, Се Лянь. Он постучал пальцем по виску, фыркнул и ткнул первую попавшуюся дверь. — Может, хоть здесь есть указатель «на выход» или «туда, где кормят»… Дверь с тихим скрипом распахнулась, и перед ним открылась просторная, но удивительно уютная комната. Большая кровать с тяжёлыми бархатными занавесями, камин, кресло, пара свечей на столе и аромат — лёгкий, терпкий, с примесью железа и хвои. — Ого, — протянул Се Лянь. — Ну ничего себе… У кого-то, оказывается, тут VIP-апартаменты. Он прошёлся взглядом по комнате, по идеально ровно сложенной одежде, по строгим, но дорогим деталям интерьера. — Значит, вот ты где, мой загадочный злодей, — усмехнулся он. — Спишь, должно быть, как младенец, пока пленник мёрзнет на пружинах из девятнадцатого века. Он подошёл к кровати и не удержался — ладонью провёл по гладкому покрывалу. — Мягкое… шикарное. Наверное, стоит дороже моего автомобиля. Он задумался. — Ну а почему, собственно, нет? Я ведь в его доме, верно? Он сам виноват, что не поставил замок. С этими словами Се Лянь обошёл кровать, откинул край покрывала и, блаженно вздохнув, упал на подушки. — О, боги, это рай. Вот теперь понимаю, почему злодеи всегда такие сильные — у них кровати лучше, чем у простых смертных. Он закинул руки за голову и довольно улыбнулся потолку. — Если он меня поймает — скажу, что проводил инспекцию. Качество сна, знаешь ли, напрямую влияет на мораль заложников. Постепенно тепло одеяла и мягкость под ним сделали своё дело. Где-то в глубине дома потрескивал огонь, за окном завывал ветер, и, несмотря на весь абсурд ситуации, Се Лянь почувствовал, как глаза начинают слипаться. — Хуа Чэн, — пробормотал он сонно. — У тебя классная кровать, тварь… И уже через минуту лёгкое посапывание растворилось в тишине комнаты. Проснулся он от удара уже через минут сорок пять. Настолько резкого, что едва не слетел с кровати. — АЙ! — взвизгнул Се Лянь, вцепившись в подушку. — Что за… Он резко сел, встретившись взглядом с тем самым «владельцем кровати». Хуа Чэн стоял рядом, мрачный, будто сама тьма решила принять человеческий облик. — Ты… — начал он холодно. — Осмелился залезть в мою спальню? Се Лянь всё ещё с растрёпанными волосами, приподнялся на локтях и нахально выдохнул: — Осмелился? Я — вымотанный пленник, которому нужна была мягкая поверхность! А ты… ты просто невежливый хозяин! — Это моя кровать, — отрезал Хуа Чэн. — Ну извини, что твоя кровать такая удобная, что она буквально сама позвала меня! — крикнул Се Лянь, вскочив. — И вообще, может, не надо было пинать? Можно же было по-человечески сказать: «дорогой, не лежи тут». На слове «по-человечески» у Хуа Чэна дёрнулся глаз. Он шагнул ближе. — Ты не понимаешь, с кем разговариваешь. — А ты не понимаешь, насколько я зол, когда меня будят пинком! — огрызнулся Се Лянь и ткнул его пальцем в грудь. — Похитил, поселил в подвал, а теперь ещё и — Он не успел договорить. Хуа Чэн скалился от злости. Не в переносном смысле — буквально. Губы приподнялись, и Се Лянь впервые увидел его зубы. Клыки. Длинные. Острые. Идеально белые. Не бутафорские, не пластиковые, а настоящие. На мгновение всё замерло. Се Лянь моргнул. Потом снова. Потом тихо выдохнул: — Ох… нифига себе. Хуа Чэн нахмурился, собираясь что-то сказать, но Се Лянь вдруг ожил — и с выражением чистого восторга подскочил ближе. — Подожди, подожди! Это что, настоящие?! — Что ты делаешь— — А ну, открой рот! — потребовал Се Лянь, уже хватая его за подбородок. Хуа Чэн, ошарашенный, даже не успел отреагировать. Се Лянь буквально приподнялся на цыпочки, заглядывая в его рот, как ребёнок, впервые увидевший динозавра. — Оооо, ну ни фига себе! Какие острые! Ты можешь яблоко перекусить пополам! Или глотку — ой, нет, не надо! Хуа Чэн попытался отстраниться, но Се Лянь был уже в режиме исследователя. Он осторожно тронул пальцем один из клыков, потом, смеясь, отдёрнул руку: — Ах, острый! Хаха, офигеть! Так вот почему ты такой загадочный! Ты и не человек вовсе! — Перестань, — процедил Хуа Чэн, сжав челюсти. — А ты что, типа… оборотень? — спросил Се Лянь с улыбкой, в которой больше было восхищения, чем страха. Хуа Чэн смотрел на него молча несколько секунд. Потом тихо выдохнул, будто устал. — Нет. Вампир. Доволен? Се Лянь расплылся в широкой ухмылке. — Ещё как. Ты понимаешь, сколько просмотров набрал бы мой ролик, если б я это снял? — Не набрал бы, — сухо сказал Хуа Чэн. — Потому что ты бы не дожил до публикации.

— Ха! — хохотнул Се Лянь. — Значит, у тебя даже чувство юмора есть! Вот это день! Он всё ещё улыбался, глядя на него — искренне, ярко, почти вызывающе. А Хуа Чэн стоял перед ним, напряжённый, с чуть приподнятыми губами и блеском, в котором таился не гнев — что-то другое, что Се Лянь пока не мог назвать. Но , если верить комиксам про вампиров, теперь он знал точно: он тут не пленник. Он - еда.