Теория супер струн или эффект наблюдателя

Утром я просыпаюсь с дурной головой. Ночью мне приснился кошмар. Этот жуткий сон снится мне уже не в первый раз. Я сижу на заднем сиденье автомобиля и вдруг понимаю, что за рулем нет водителя. Двигатель работает, автомобиль едет, но им никто не управляет. Я вижу улицу и другие машины через лобовое стекло. Автомобиль выводит на асфальте пьяные зигзаги, и мне бешено сигналят со всех сторон. В панике я тянусь к рулю и начинаю его крутить, чтобы держаться в своей полосе и не задевать другие машины. А потом, удерживая руль, я перелезаю на переднее водительское сиденье. Как все люди в этой стране, я имею водительские права, но как житель Нью-Йорка, машину я вожу крайне редко, так как в городе это никому не нужно. Поэтому вожу я так себе. На пятиполосную трассу меня выпускать нельзя. Это кончится летальным исходом не только для меня, но и для всех, кто будет рядом. В моем сне, оказавшись на водительском сиденье и вцепившись в руль уже двумя руками, я с облегчением выдыхаю и хочу начать тормозить, чтобы съехать с дороги и остановиться. И тут, к своему ужасу, я чувствую, что не могу достать ногой педаль тормоза. Вот здесь я точно не помню, что произошло. То ли во сне у меня очень короткие ноги, и я не достаю до педалей. А может быть, педалей вообще нет. В любом случае, машина продолжает нестись и еще ускоряется. Мне становится очень страшно, и я понимаю, что это конец. Обычно в этот момент я просыпаюсь в холодном поту и в слезах. Почему мне снова приснилось это именно сегодня? Раньше мне снился этот сон, когда моя жизнь выходила из-под контроля. Когда заболела бабуля, перед защитой диссертации, недавно, когда у меня была первая аттестация на постоянную позицию в Колумбии. Мой психотерапевт говорит, что так проявляется моя травма — потеря родителей и шок, пережитый 11 сентября 2001. Это чудовищное ощущение, что в этой жизни ты щепка, которую несет в бурном потоке. Что от тебя ничего не зависит, ты не контролируешь ничего, и весь твой мир может обрушиться в любой момент. Я вспомнила. Сегодня 11 сентября. Я совершенно забыла об этом вчера. День, когда жизнь, какой я ее знала, кончилась для меня и для многих других людей. И похоже сейчас происходит что-то похожее — жизнь, какой я ее понимала, вчера прекратилась с появлением капитана Леви Аккермана на Колумбийском кампусе. Леви… Где он и что делает? Еще спит или уже встал? Я несусь в туалет и в душ и чищу зубы прямо в душе. Кстати, надо дать ему зубную щетку. Или там в гостевой ванной была зубная щетка? Я не помню, а вчера не подумала. Вспомнилось, как в каком-то фильме главный герой разругался с женой и ушел из дома, взяв с собой только зубную щетку. У Леви даже этого нет. О боже… Я выхожу в коридор и сразу слышу какие-то звуки с кухни. Я направляюсь туда, обдумывая вопрос завтрака. Можно ли на завтрак предложить вчерашнюю пиццу, или нужно что-то готовить? Готовлю я приблизительно как Кэрри Бредшоу, из сериала Секс в большом городе, которая в духовке своей плиты хранила свитера, чтобы их не сожрала моль. Но омлет приготовить могу. Как мне вести себя? От сознания того, что в моей квартире находится оживший персонаж аниме, у меня начинается сдвиг по фазе, и мне хочется начать звонить в горячую линию психиатрической помощи. Но когда я захожу в кухню, я не вижу ничего фантастического или сверхъестественного — самый обычный мужчина, в халате, сидя за столом взбивает в миске яйца для омлета. На столе расставлены тарелки, столовые приборы, чашки, и пахнет свежезаваренным чаем. Если не задумываться, что он — Леви Аккерман, мой нарисованный краш, который вчера из воздуха возник в нашем мире, то ничего особенного и не происходит. — Если у вас здесь все спят до обеда, то кто тогда работает? Вы общество бездельников? — Леви хмуро смотрит в мою сторону, когда я вхожу. Вот так. В моей жизни появился мужчина. Брюзжащий мужчина. Я смотрю на часы. Время — 8 утра. Во сколько же он встал? И во сколько, по его мнению, надо вставать? — И тебе доброе утро! — говорю я. Эта шутка известна всем, но неизвестна Леви. Он на секунду отрывается от своего омлета и смотрит на меня. Я улыбаюсь. Я уже решила, что буду противовесом его негативу. Ведь он не всегда такой. Я знаю. Мне нужно подружиться с ним. — Я вижу, что ты уже освоился. Вот и хорошо. Будь как дома. Все, что я вижу на столе, расставлено как по линейке. Как будто он замерял расстояния между предметами для полной симметрии и ровности. Что-то такое я ожидала. Вот чего я не ожидала, так это того, что он все сделает сам! Ведь я ничего не объясняла ему вчера, и мне не казалось, что он внимательно следил за тем, что я делала. А оказалось, что он все видел, понял и запомнил. И как включать электрический чайник, и где что лежит, и что такое холодильник. Браво, Леви! Настоящий разведчик — следит за всем и всегда, запоминает и делает выводы. Владеть информацией — самое главное. Предупрежден — значит вооружен. Я вспоминаю, как в АОТ он был глазами и ушами Эрвина в Разведкорпусе. Он слушал разговоры и при этом выглядел, как будто был занят чем-то совсем другим. Или прятался где-то и слушал. Так он услышал, как Армин рассказывал про море Эрену и Микасе, когда они сидели на ступеньках на улице в Тросте после драки Эрена и Жана в столовой. А Леви сидел с другой стороны стены, в проулке, и слушал его рассказ. К моему еще большему удивлению, Леви подъезжает к шкафу, открывает дверцу и вынимает оттуда сковородку. Такое ощущение, что он уже все здесь облазил, где мог достать с кресла, и знает, что здесь есть в этой кухне не хуже, а может и лучше меня. Особенно, потому что я не готовлю. Он ведет себя так, словно он здесь хозяин и жил здесь всегда, а я его гость. Я хочу подойти и включить газ, чтобы он мог делать омлет, но он опережает меня и включает газ сам. У меня плита с автоподжигом, но он же никогда не видел ничего подобного. Как он догадался? Заметив мое удивление, Леви цыкает и качает головой. — Я способен повернуть ручку на плите, если ты про это. Он ставит сковородку на плиту. Он управляется очень ловко, несмотря на то, что он в кресле, и у него не хватает пальцев. Яйца скворчат на сковороде. Он посыпает омлет солью и начинает по очереди нюхать маленькие баночки со специями, которые стоят на полочке возле плиты. Похоже, ему понравилась копченая паприка, и он посыпает омлет красно-коричневым порошком. Держите меня! Мужчина приготовил мне завтрак! Омлет по тарелкам он тоже разложил сам. Но мне как-то неловко. Ведь он мой гость, а встал раньше меня и теперь меня кормит. Мне тоже хочется внести что-то в нашу трапезу. — Леви, у вас делали тосты? Это поджаренный хлеб. — Тосты люблю. У меня был тостер. В моей голове, как атомный гриб, вырастает гигантский вопросительный знак. Это у меня есть тостер, а что могло быть у него? Я закладываю хлеб в тостер и одновременно задаю вопрос: — А какой у тебя был тостер? У меня вот такой, электрический. Как и любой электрический прибор, его надо включать в розетку. А что было у вас? Он смотрит, что я делаю, и недовольно говорит: — Ваш хлеб — это не хлеб, а мякина. Или глина. Я не стал его доставать. Конечно, он прав. Обычный белый хлеб из супермаркета — резиновая дрянь. Я обычно покупаю хлеб в немецкой булочной, но на этой неделе туда так и не дошла, так что есть только этот. И то лишь потому, что я покупала его для сэндвичей на ланч-митинг на работе. Подкармливать мальков в «моей аминогруппе» считаю своей обязанностью. Половина буханки не пригодилась и до сих пор валялась в холодильнике. Удивительно, что хлеб ещё не зарос плесенью — видимо, консервантов больше, чем муки. Но если поджарить в тостере — есть можно. По кухне быстро распространяется вкусный аромат поджареного хлеба. Мой тостер делает своё дело, пока я достаю из холодильника сливочное масло и апельсиновый конфитюр. Все это я выставляю на стол, стараясь не нарушить симметрию расставленных им приборов. А потом выкладываю из тостера хрустящие, пахучие ломтики на тарелку, приношу к столу и сажусь. Мы начинаем есть. Омлет у него получился шикарный. Я так не умею. Мой обычно жесткий как подошва, а его — очень воздушный и нежный. Что он туда положил? Похоже, он готовит лучше меня. Хотя, лучше меня готовить не сложно, а вот хуже меня — надо постараться. Интересно, что еще он умеет? Леви подозрительно рассматривает хлеб на тарелке, прежде чем взять кусочек. Теперь он мажет масло на тост и параллельно рассказывает мне про свой тостер: — Мой тостер был стальной держатель, в который вставлялся ломоть хлеба, а потом это поджаривалось над огнем в камине. Я пытаюсь это представить и вспоминаю, что я видела такое в историческом фильме про гражданскую войну. Действительно, в каждой комнате был камин для отопления, и огонь можно было использовать, чтобы готовить. Над камином вбивали крюк, а на него подвешивали котелок. — Ты сам готовил? Я такого не помню. Вас же в общей столовой кормили! — Тск, — он усмехнулся. — Тебе не все показали? А как мы в нужник ходили, вам тоже показывали? Я уже раскрываю рот, чтобы огрызнуться в ответ, но в этот момент с подоконника раздаётся уверенное, требовательное «мрр-р-мяу» — это пришел с улицы Леви-кот и объявил о своём прибытии. Окно в кухне открывается, потому что выходит на пожарную лестницу. Через него кот уходит гулять и приходит обратно. Картина маслом: два Леви уставились друг на друга. У меня начинается неконтролируемый приступ хихиканья. — Леви, — киваю на кота. — И Леви, — киваю на Аккермана. — Прошу любить и жаловать. Леви смотрит на кота так, будто пытается классифицировать неизвестный вид фауны. Видимо, он никогда не встречал сиамцев, как и не ожидал, что кота зовут его именем. Зато коту совершенно наплевать на нового человека — его гораздо больше интересует омлет у меня в тарелке. Спрыгнув на пол, он подходит к столу, встаёт на задние лапы и заглядывает мне в глаза с профессиональной наглостью. Я вздыхаю, отрезаю кусочек омлета, зову его по имени и несу угощение к миске, куда также добавляю сухой корм. Кот следует за мной, а Леви — за котом взглядом. И мне начинает казаться, что из всех нас троих в ситуации лучше всего ориентируется именно кот. — Почему его зовут как меня? Не моргнув глазом, я отвечаю: — Распространенное имя, особенно здесь, в Нью-Йорке. Леви подозрительно смотрит то на меня, то на кота, но больше ничего не спрашивает. А потом отрезает от своего омлета кусок и, взяв его салфеткой, отвозит к кошачьей миске. Кот немного косится на него, когда он кладет желтый треугольник в миску, но не убегает, а продолжает вкусно чавкать омлетом, полностью игнорируя сухой корм. Леви гладит его по головке и отъезжает. Из этого я делаю вывод, что два Леви подружатся. Пока мы доедаем свой завтрак и пьем чай, кот уже доел свой и снова ушел. Весь сухой корм бросил, поганец. *** После еды Леви сидит за столом. Я понимаю, что он не знает, что делать дальше. Пока он готовил, у него была цель, он знал, что он делал, и попутно изучал мою кухню. А возможно, что он изучал через эту кухню наш мир — как и что здесь устроено. А теперь он не знает, что делать. Наверное, он ждет, что я что-то предложу. Но сам напрашиваться не станет. Я вспоминаю список задач со вчерашнего дня. Похоже, пора их выполнять. Начнем с ознакомления с предметами нашего быта, и первый номер в списке — посудомойка. — Леви, все, кто смотрел АОТ, знают про твою одержимость чистотой. Я получаю в ответ взгляд, полный фирменного льда от Леви Аккермана. — Все, кто считали меня сумасшедшим чистоплюем, никогда не жили в подземном городе и не видели вонючую грязь трущоб и болезней, от которых умирали даже молодые люди. Я вздыхаю. — Я не считаю тебя сумасшедшим чистоплюем. Я знаю, где ты вырос. И я знаю, от чего умирали люди под землёй. Если хочешь, я расскажу тебе потом. А сейчас давай я научу тебя, как получить самую чистую в мире посуду. Даже чище, чем ты бы помыл сам. У меня есть механизм, который делает это лучше человека. Он называется посудомойка. К моему удивлению, Леви на своем кресле подъезжает к тому месту, где находится посудомойка. И открывает дверцу. — Это она? Не сложно догадаться. И правда. Там уже лежит чистая посуда со вчерашнего дня. Он утром все здесь основательно облазил. — Чистую посуду надо достать, так? А вместо неё загрузить грязную посуду. Он не спрашивает, а утверждает. Не дожидаясь моего ответа, он начинает доставать то, что лежит в посудомойке и аккуратно составляет на стол. Я беру тарелки, чашки и вилки и убираю в шкафы. Он смотрит. По ходу я решаю, что посуду надо ставить в шкафы снизу, потому что до верхних шкафов он не достанет. А потом мы вместе составляем грязную посуду внутрь. — Вот смотри. Это специальное мыло для посудомойки. Заливается вот сюда, — я достаю бутылку и показываю, куда залить мыло. — А теперь мы закроем и включим. Давай сам. Леви закрывает дверцу машины и нажимает кнопку, которую я показала. Машина начинает работать и издает чвакающие звуки. Леви некоторое время слушает и одобрительно кивает головой. — Хорошее изобретение. И много у вас такого, что позволяет сократить физический труд? — Много. Всё тебе постепенно покажу. — Раньше мне это было не нужно, а теперь очень пригодится. Моя прислуга в Марли убиралась отвратительно. Мне так и не удалось заставить их убирать чисто. Сам я не могу как раньше. Я очень злился. Ох Леви, не завидую я твоей марлийской прислуге! Он методично собирает все крошки со стола, все протирает салфеткой и выбрасывает в мусорное ведро, которое у меня стоит в шкафу под раковиной. Некоторое время он смотрит на это ведро. Ему явно не нравится, что в нем что-то лежит. Тогда я подхожу и вынимаю из ведра мешок, завязываю верх узлом и выношу его к входной двери. — В этом доме — мусоропровод. Я сейчас вынесу мусор туда. Вместо грязного мешка я вставляю чистый. — Удобно, — он одобрительно кивает. — И ведро каждый раз мыть необязательно. То, что ведро я не мыла с тех пор, как купила его, я умалчиваю. Раздается звонок в дверь. Это принесли мои покупки. Леви уже не реагирует на звонок как вчера. Я выхожу их забрать, а потом приношу пакеты в кухню и раскладываю на столе. — Пришло твое белье. Клянусь, он покраснел! Ну еще бы. Он же практически викторианский джентльмен, а тут малознакомая женщина покупает и приносит ему нижнее белье. — Посмотри, подойдет ли тебе, и скажи мне. Надо знать, что покупать в следующий раз. Вчера я купила наугад. Не бей меня, если не подойдет. — Я возьму это в свою комнату и там посмотрю, — его ледяной тон дает мне понять, что я не должна участвовать в этом процессе, не должна обсуждать это с ним и не должна входить в его комнату ни при каких обстоятельствах. Он складывает пакеты к себе на колени и выезжает из кухни. Я иду выносить мешок с мусором в мусоропровод. *** Минут через двадцать я сижу в гостиной и просматриваю в телефоне разные ресурсы, чтобы дать ему читать и смотреть про наш мир. Леви въезжает в гостиную на своем кресле и сходу делает несколько безапелляционных заявлений: — Мне нужен утюг, щетка для одежды, щетка для чистки обуви, гуталин и зубной порошок. Ок… Утюг нужен сейчас, чтобы трусы и носки гладить?! О ла ла… — Утюг есть. Сейчас выдам. И гладильную доску. Остальное купим. Но ты трусы и носки не гладь, а то резинки поплавишь, они испортятся и держать ничего не будут. Подошло белье? Он смотрит тем самым ледяным взглядом, недвусмысленно дающим понять, что белье со мной обсуждать он не будет. От этого взгляда мне начинает казаться, что я какая-то извращенка с фетишем на мужское белье. А я всего лишь хотела понять, правильный ли выбрала размер. Ох, Леви. — Теперь про гуталин и зубной порошок. Гуталин — это для чистки обуви? Такого давно не бывает. Купим крем для чистки обуви. Такой есть и сейчас. И зубной порошок больше не делают. Он эмаль стирает зубную. Вместо него мы используем зубную пасту, которая более бережно чистит зубы, не стирая эмаль. Зубная паста лежит у тебя на раковине в ванной комнате, там же где и зубная щетка. Он морщится, как будто у него болят эти самые зубы. — Да видел я эту щетку и пасту вашу. Вонючая она. Пахнет чем-то резко, и рот потом горит. Я соображаю, что паста мятная. Да ещё с двойной мятой. Потому что я так люблю и такую пасту покупаю. Значит, ему купим другую. Может ему детскую купить? С клубничным вкусом? Он же вроде сладкое любит. — Купим тебе другую пасту. Хочешь клубничную? Он думает. — Пусть клубничную. Хотя бы рот жечь не будет. Но лучше без вкуса, как зубной порошок. — Хорошо. Поищем. Так что ты гладить собрался? Гладильную доску и утюг сейчас принесу. Он вздыхает и признается. Он уже не говорит агрессивно и с вызовом, как до этого. — Рубашку вчера постирал в рукомойнике и свое белье. Накрахмалить нечем, но хотя бы погладить. Уже почти высохло, но чуть влажное. Как раз для глажки, чтобы потом не брызгать. И таз для стирки мне нужен. Охренеть. Слов у меня нет. Я белье не глажу от слова совсем. Мне наплевать. Про крахмал для рубашек и глажку с набрызгиванием я знаю из очень старых фильмов с канала классического фильма TCM. Я стараюсь покупать то, что мало мнётся. Так и живу. Утюг и гладильная доска у меня имеются. Но пользуюсь этим я раз в несколько лет, когда мне нужно идти на прием какой-нибудь с дресс-кодом в платье или в юбке. А десять пар моих джинсов, которые я меняю, гладить не нужно, так же как и майки, и свитера, и куртки. Я иду к себе в спальню и выкапываю из глубины шкафа гладильную доску и утюг. Последний раз я это делала два года назад, когда шла на новогоднюю вечеринку, потому что моя команда решила встречать новый год в новомодном заведении, куда надо было специально одеваться. С тех пор утюг и гладильная доска из шкафа не извлекались. Я приношу это все в гостиную, и тут выясняется, что у нас проблема. Гладильная доска в разложенном виде очень высокая, и гладить на ней он не сможет — не достанет. Леви смотрит на эту доску и на утюг. Я стараюсь делать хорошую мину при плохой игре и показываю ему, как включить утюг в розетку, а также объясняю настройки на утюге — разные температурные режимы, для разных тканей, и куда заливать воду для отпаривателя, чтобы не надо было брызгать вручную. Пока я рассказываю, он берет в руки утюг и начинает его рассматривать. Поворачивает диск переключения температурных режимов, нажимает на кнопку подачи пара и находит отверстия на подошве утюга, откуда пар будет выходить. А потом, с этим утюгом в руках, он вдруг говорит: — Я и раньше-то был людям по плечо, а теперь — по пиписьки. Вот те на! Я думала, что он занят утюгом, а оказалось, он думал про свой рост и свое кресло. Больно сжимается сердце. — Леви, мы купим тебе доску пониже. Он язвительно выгибает губы и одну бровь. Я видела такую гримасу у него в Атаке титанов. Мне кажется, что это было где-то там, где Петра Рал сказала Эрену про него, что он капризный и манерный. — Детскую? — он не просто язвит, он изливается самым настоящим ядом. Я начинаю думать, что многие вещи в моей квартире придётся переставить. Переставить так, чтобы ему было удобно доставать. И при этом сделать это так, чтобы он не видел. Видимо, рубашку придется гладить мне. А он будет поджимать свои тонкие губы и менторским голосом перечислять, что я делаю не так. — Неси рубашку. Я поглажу, — говорю я обреченным голосом. Я боюсь прижечь или прожечь эту его рубашку. Он же меня потом съест и не подавится. Леви уезжает в свою комнату и возвращается оттуда с рубашкой, висящей на плечиках и аккуратно застегнутой на все пуговицы. Он отдает это мне и подозрительно наблюдает, как я расстегиваю пуговицы и стараюсь разложить рубашку на доске, расправив все складки. — Поглажу, как смогу. Я это не умею. У нас в основном носят вещи, которые не мнутся, и гладить их не надо. Он хмыкает. Выражение лица у него такое, будто он хочет закатить глаза и спросить, может ли человечество упасть еще ниже? Ниже уже некуда. Я погладила эту чертову рубашку! Не прожгла, не прижгла и избавилась от большинства складок. Он помогал мне заливать воду в бачок для отпаривателя на утюге. В общем, справились, и я вешаю рубашку на плечики и застегиваю все пуговицы. Я думаю, что с его покалеченной рукой застегивать эти пуговицы — мука мученическая. Надо срочно избавить его от этой пытки, купив одежду без пуговиц! Я вручаю ему рубашку, как ценный трофей, и ожидаю комментарий в духе его жалоб на марлийскую прислугу, которая не умеет убирать. В случае чего, я готова ему напомнить, что я не прислуга, и мне надо сказать спасибо за мой непосильный труд. Целая строчка смайликов у меня в голове… Но он ничего не говорит, кивает мне и уезжает с этой рубашкой в свою комнату. Его довольно долго нет, а когда он возвращается, он уже одет в свою одежду, не в мой халат. Я вижу, что он доволен. Он даже сказал мне спасибо. Монотонно и без энтузиазма, но он поблагодарил меня, а не проехался по мне за мои кривые руки.  Теперь, когда с глажкой покончено, я хочу сделать самое главное — познакомить его с компьютером и интернетом. Чтобы он мог изучать наш мир не только со мной, но и сам, и чувствовать себя независимым и самостоятельным. — Леви, я сейчас покажу тебе что-то, чего не было в вашем мире, а теперь есть у всех. Мы научим тебя этим пользоваться. Он выжидательно смотрит на меня. Я приношу рюкзак и достаю из него мой рабочий ноутбук. — Этот прибор называется компьютер. — Это счетная машина? Что ты хочешь, чтобы я что-то считал? Что? Ворон в небе? Так я и без машины могу. И даже таблицу умножения наизусть знаю. Его язвительность просто кислотна. Может дыры прожигать в желудке. Я делаю вид, что не обращаю внимания. Я улыбаюсь и киваю. Он очень умен. Конечно, слово компьютер происходит от слова compute, то есть считать. А «computer» значит «счетчик». Все правильно. И первые компьютеры были именно для сложных расчетов. — Считать тоже можно, но тебе компьютер понадобится для другого. С его помощью ты сможешь самостоятельно учиться всему в нашем мире. Я сейчас покажу тебе. Я включаю мой ноутбук, и экран загорается картинкой из АОТ, на которой Леви летит на УПМ вместе с Фарланом и Изабель. Увидев это, Леви закатил глаза, а потом посмотрел на меня, недвусмысленно давая понять, что он невысокого мнения о моих умственных способностях. Похоже, что качество моих мозгов подходит для Колумбии, но не подходит для него. Его стандарты выше. Я тихо смеюсь про себя и стараюсь не обращать внимания. Я уже поняла, что у него на все своя реакция. Почему многие фанаты считают его безэмоциональным и dead inside? Мне кажется, что он очень наблюдателен и реагирует на все — то цыкнет, то цокнет, то шикнет, то глаза закатит или головой покачает. Может на этом остановиться, а может и вдогонку едкую фразочку отправить. — Леви, компьютер — это не счетная машина. Это универсальный инструмент, который хранит и обрабатывает информацию. Вот утюг — это инструмент для глажки. То есть у него одна задача — гладить белье. А у компьютера задач бесконечно много. — Хранение информации… Это что, библиотека в коробке? — Можно и так сказать. Библиотека с умным библиотекарем, который найдёт ответ на любой вопрос и объяснит тебе доступным языком. — Понятно. Давай мне на лоб табличку прибьем: «Дурак, которому нужно доступным языком объяснять», — похоже, он серьезно обиделся. — Это же не только тебе, это всем. Можем всем прибить по табличке на лоб. Ни один человек не может знать столько, сколько знает все человечество. А вот теперь я вижу, что ему стало интересно. Он уже забыл про дураков и перестал ерничать. — Все человечество? — Да. Все человечество, во всем мире и за все времена. Когда я это говорю, это впечатляет даже меня саму. — Покажи мне. Я хочу такую библиотеку, — он внезапно говорит очень серьезно. — А это можно убрать? — он тыкает в экран. — Я не хочу все время видеть мертвых людей. Я убираю заставку и выхожу в интернет. — Вот смотри. Хочешь узнать, где ближайший продовольственный магазин? Компьютер покажет. Нужно выучить новый язык, чтобы понимать людей в другой стране? Компьютер научит. Надо разобраться, как работает транспорт, оружие или медицина в нашем мире? Компьютер даст книги, видео, схемы. Раньше, чтобы чему-то научиться, требовались годы и учителя. Теперь у тебя учитель всегда под рукой. Это и есть компьютер. Для примера я набираю в поисковой строке «история человечества», и Гугл мне выбрасывает массу ссылок на источники исторической информации. Я нажимаю на одну и показываю Леви сайт с текстом, картинками и видео в помощь изучающим историю. — Я хочу знать, как здесь все работает, — тихо говорит Леви. — На Парадизе мы отстали от Марли и всего мира на сто лет, а на сколько мы отстали от вас? Я не хочу быть дремучим идиотом. Я хочу все знать. Научи меня этим пользоваться. — Вот и прекрасно. Гугл и искусственный интеллект тебе в помощь! Неожиданно, я вспоминаю, как пыталась научить бабулю пользоваться сотовым телефоном и андроидным планшетом. И как из этого почти ничего не вышло. Будем надеяться, что у Леви получится лучше. Все-таки ему не восемьдесят лет от роду, и он не страдает деменцией. Я показываю иконки на рабочем столе, которые запускают программы, показываю, как задавать вопросы в поисковике, и знакомлю Леви с искусственным интеллектом: — Ты привык работать с разведкой и докладами. Представь себе разведчика, который знает всё обо всём и отвечает мгновенно. Это и есть искусственный интеллект. Компьютер и ИИ помогут тебе быстрее понять наш мир: законы, правила, культуру. Это будет твоё оружие здесь. Я подвигаю ноутбук к нему поближе. — Попробуй сам. Нажимай на клавиши с буквами, и текст будет появляться на экране. Что ты хочешь спросить? Задай свой вопрос. Мне страшно интересно, что он спросит. И, конечно, он удивил меня. Немного подумав, Леви медленно находит буквы на клавиатуре и печатает одним пальцем свой вопрос. Я думаю, что надо показать ему голосовой ввод текста, чтобы он не мучился со своей рукой. «Что самое главное в современном мире?» Вау! Вот это вопрос! Теперь мне страшно интересно, как ИИ ему ответит! Мне кажется, что на кону стоит репутация всего современного человечества. Если ответ будет умным, Леви «уверует» в нас, как когда-то он уверовал в Эрвина и миссию Разведкорпуса — проложить дорогу в лучший мир. И он пойдет вместе с нами без сожалений. А если нет… Об этом я даже думать не хочу. И вот мы читаем на экране: В современном мире главное — три вещи. 1. Связь между людьми: умение слышать и поддерживать друг друга в глобальном и часто одиноком мире. 2. Способность учиться: технологии и культура меняются очень быстро, и только тот, кто умеет переучиваться и сохраняет любопытство, остаётся свободным. 3. Человечность: среди всех кризисов важно помнить о ценности жизни, сострадании и умении отличать главное от шума. Кто-то скажет, что важнее здоровье, счастье или любовь — всё так, но в основе всего: оставаться человеком в мире перемен. Хорошо ответил. Я впечатлена. А впечатлен ли он? Леви вчитывается в строчки на экране, а потом уточняет: — Это со мной разговаривает машина, а не живой человек? — Да. Это искусственный интеллект. — Похоже, машины стали умнее людей. Он переходит к практическому аспекту вопроса: — А мне можно завести такой … компьютер? — Да, конечно. Они есть у всех. Я тебе дам свой планшет, и ты сможешь вопросы просто задавать голосом, а он сам будет печатать. Я встаю с дивана и иду к себе в спальню, чтобы принести ему айпед и зарядное устройство. Вручив это все ему, я показываю, где втыкать шнур, и как проверять индикатор заряда аккумулятора. Также объясняю ему про пароли для входа. Про пароли и даже двухфакторную аутентификацию он понял сразу. Разведчик! И параноик. Смайлик, смайлик, смайлик в моей голове. Последним аккордом я показываю, как вводить информацию голосом. Леви держит айпед в руках. Я вижу, что ему не терпится начать изучать наш мир. — Мне надо поработать. И ты можешь поработать. Задавай любые вопросы. Разговаривай с ним, как с человеком. Он не всегда прав, и может ошибаться, как и человек. Но в фактах не ошибается, скорее в субъективных оценках. Тебе будет удобно за столом перед окном? Он смотрит, куда я показываю, и кивает. А потом отъезжает туда на своем кресле. Я приношу ему на стол блокнот для записей и ручку. Шариковых и гелевых ручек в его время, разумеется, не было. Он никогда таких не видел. У них были перьевые ручки, а может быть даже просто перья. Я снимаю колпачок с гелевой ручки и отдаю ему — Вот тебе усовершенствованное орудие для письма! Называется гелевая ручка. Чернила уже внутри, макать в чернильницу не нужно, и руки всегда чистые. Ему не понравился мой комментарий про чистые руки, он зыркнул в мою сторону, но интерес к прогрессу пересилил. Взяв у меня ручку, он разглядывает прозрачный цилиндрик на свет, и становится виден синий столбик чернил. Я вижу, что он хочет попробовать писать этой ручкой, но не хочет портить чистый лист в блокноте. Мне смешно и мило. Я даю ему кубик липучих листков для заметок. — Леви, попробуй ручку на этом. Это листки для заметок с липким краем. Можно записывать что-то, чтобы не забыть, и приклеить куда-нибудь, чтобы перед глазами было. Мы так делаем. — Удобно, но я плохой памятью не страдаю. Он отдирает один листок от блока и разрисовывает его каракулями, чтобы попробовать, как пишет ручка. Держит ее тремя пальцами покалеченной руки довольно ловко. Убедившись, что все работает, он удовлетворенно хмыкает и подписывает свой блокнот, как школьник подписывает тетрадь — Леви Аккерман. Заметки. Я не хотела проезжаться по поводу его бзика на чистых руках, это получилось случайно. Я просто хотела сказать, что в результате великого прогресса в области канцелярских товаров чернильные пятна больше не проблема. Что же, Леви, ветер тебе в парус и семь футов под килем! Отправляйся в свое первое путешествие по цифровым морям и океанам нашего мира! Учись и ищи свой путь, свой голос, здесь. Мое рабочее место занято. Но это не страшно. Я пойду в кухню. А потом надо поесть и заняться покупкой всего необходимого.