Сквозь сон или губительные грёзы

Чем плохо принятие? Ты перестаешь бороться и цепляться за жизнь. Сдался, приняв поражение. Поставил на себе крест, много можно провести аргументов, но суть одна — ты проиграл, не начав бороться. Вот и Эванджалина проиграла. Она и не спорит, что она слабая, никчемная, неудачница, которая решила выбрать путь наименьшего сопротивления и двигаться по течению, плевать, что впереди водопад. Девушка сидела, прислонившись к холодной кирпичной стене, обняв колени, ожидая своей участи. Голова продолжала кружиться, видимо, из-за упадка сил или даже результата удара по затылку. Её соседки по заключению тоже экономили силы, но они продолжали бороться, обдумывая план побега, лишь Хлоя смотрела на всех свысока, заведомо зная, что их козни против Мары обречены на провал. — Девоньки, давайте пооптимистичнее, — подбадривала всех София. — Оптимизма тебе подавай? Ну, вы все умрёте, — натянув издевательскую мину, сказала Хлоя. — Хлоя, уймись. Эванджалина сидела в стороне, смотря в пол пустыми глазами, это не осталось незамеченным старшей в их коллективе. — С тобой всё хорошо? — осторожно спросила Диана. Девушка подняла голову, тихонько кивнув. Такой ответ Диану не устроил, она села рядом с ней, ей хотелось понять её, что так на неё повлияло. Они не так давно знакомы, но их объединила общая камера заключения. — Что тебя тревожит? Ты можешь поделиться с нами, — заботливо произнесла женщина. — Чувство вины не покидает, всё из-за меня, папа умер из-за меня, мама осталась одна из-за меня, и всему этому миру придёт конец тоже по моей вине, — горло сдавливал противный ком, не давая нормально говорить. Выслушав отчаянную тираду Эвы, Диана задумалась, не представляя, что могло её сподвигнуть на подобные мысли. Не успев сказать свою реплику, их отвлёк звук приближающихся тяжёлых шагов. Все напряглись, встав подальше от двери, лишь Эванджалине было глубоко плевать, она продолжала сидеть, обнимая колени. Дверь звякнула, было слышно, как за дверью кто-то перебирал связку ключей, а после вставил в замочную скважину. Щелчок — и дверь отворилась. В камеру вошли двое странных существ. Они могли быть людьми, но за их доспехами не было ничего видно. Их грозные чёрные латы закрывали их с ног до головы, скрывая и лица, а большие копья в правых руках вызывали страх. Они, ничего не говоря, прошли вглубь камеры, направляясь к Эванджалине. Сокамерницы напряглись, встав, закрывая собой девушку. — Что вам нужно? — высокомерно спросила Диана, но ответа не последовало. Они были будто неживые, выполняли чётко поставленную задачу, а сейчас их целью была Эва. Они растолкали девушек, поднимая с пола шатающуюся Эванджалину. Она не сопротивлялась, сил на это не было. Её поволокли к выходу как манекен, пока её сокамерницы пытались их остановить, но стоило двери захлопнуться, так только их злобные крики доносились до ушей Эванджалины. Полностью повиснув на руках у стражей, Эва смотрела в пол, разглядывая кафель под собой. Стражники не издавали звуков, и Эва молчала. Всем было всё равно, а стражникам, лишённым разума и тупо выполняющим команды, тем более. Коридоры казались бесконечными, а эхо от шагов стражников разносилось по всему коридору. Девушка всё же подняла голову, осматривая стены помещения — на них висели картины с изображениями войн и кровопролития. Она тяжело сглотнула. Может, она и была готова к смерти, но страх всё равно присутствовал. Вскоре её приволокли в большой зал, бросив на пол, стражи удалились. Пыхтя, Эванджалина перевернулась на бок, привстав на локоть. Осмотревшись вокруг, отмечая для себя детали комнаты. Зал, в который её приволокли, был сродни кабинета, только ужасно пустой. Тёмные оттенки интерьера съедали пространство, но даже так комната казалась очень большой. Камин, который служил скорее декорацией, чем предметом тепла, чёрный стол в готическом стиле, стул с высокой спинкой, шкафы, картины и прочие элементы жуткого декора — даже чья-то голова висела над рабочим столом. Становилось жутко находиться в этом месте, а ожидание хозяина, зная всю ту жуть, что она вытворяет, становилось ещё одним видом пыток. Отчаяние росло в геометрической прогрессии, а инстинкты самосохранения кричали бежать со всех ног. В ней проснулось желание жить. Судорожно оглядываясь, её взгляд зацепился за кресло. Ползком она стала добираться до него, что давалось очень сложно для её обессиленного организма. Перекладывая локти вперёд, она тянула своё тело, помогая ногами. Получалось сдвинуться с места, хоть и медленно, но Эва не сдавалась, отчаянно хватаясь за спасение. — Что я вижу? — Эванджалина повернулась на голос. В дверях стояла точная её копия — те же длинные чёрные волосы, чёрные глаза, бледное лицо, но что-то в ней было другим. Её одежда готического стиля, также чёрного цвета, говорила о её уверенности. Зверская ухмылка на лице выражала наслаждение, которое она получала, видя страдания Эванджалины. — Мара, — со злобой произнесла Эва. — О, ты уже наслышана обо мне? Видимо, моя слава обошла все королевства, — Мара медленно, словно пантера в засаде, проскользнула в кабинет. Обогнув девушку, она проходилась по помещению, встав у своего так называемого трона. Мара поглаживала спинку мебели, смахивая с него несуществующую пыль. — Эванджалина, я так жаждала нашей встречи. Извини за тот конфуз с похищением, — судя по её улыбке, она ни капли не жалела, её наоборот радовал такой исход событий. — Что тебе нужно? — сквозь зубы злобно процедила Эва. В комнате раздался сумасшедший хохот Мары, настолько зловещий, что у Эванджалины кости задрожали. Как она могла быть её копией? — Птенчик, летать не научилась, а уже клювом щёлкаешь. Ай-ай, — ухмылка с её лица не сходила. Она грациозно подошла к Эванджалине, взяв её за подбородок и сжав его в тисках своих длинных пальцев. — Должно быть, у тебя куча вопросов. Например, кто я такая? Как появилась? Почему твой мир настроен против тебя и куча других. Я могу дать тебе на них ответы. — Её улыбка становилась всё шире, грозясь порвать ей щеки. — С чего бы такая милость? — дерзко спросила Эва. — Ты ещё не поняла? Я — это ты, а ты — это я, дурочка, — Эванджалина застыла, не понимая услышанных слов. — Ты лжёшь! — отчаянно заявила Эва, переходя на крик. Адреналин поступил в кровь, дав ей немного сил. От её отчаяния Мара засмеялась ещё громче. — Можешь продолжать отрицать очевидное, но помни: твоя слабость — моя сила, — сказав это, её глаза полностью почернели, даже белки. По спине Эвы пробежал холодок. Сумасшедшая ухмылка, чёрные глаза... Мара походила на чёрную версию Пеннивайза. — Я — это тьма в твоей душе, что ты породила своими страданиями, так почему бы мне не явиться тебе? — Мара не отпускала её подбородка, а затем резко её ударила, отчего Эванджалина отлетела в сторону, ударившись головой об пол. Глухой удар отозвался громким звоном в ушах, девушка еле держалась в сознании, перед глазами плыли чёрные круги, и она изо всех сил старалась не отключиться. А тем временем Мара подошла к камину, взяв что-то с каминной полки и вернувшись обратно к Эванджалине. — Эва, Эва, мне даже жаль тебя, — притворно вздохнула Мара. — Ты ничего не понимаешь, даже такие очевидные вещи. Неужели нельзя было догадаться, что, войдя в то зеркало, ты освободила меня из плена своей души? Я словно паразит жила в тебе с того момента, как в твоей душе появилась тьма. Все твои негативные эмоции питали меня, и я росла. Гнев, страх, отчаяние... — Мара закрыла глаза, блаженно замычав, словно только что попробовала самое вкусное блюдо в мире. — Но вот я теперь перед тобой. И, пожалуй, твой самый главный вопрос — зачем ты мне? А всё просто, моя сила растёт от твоего отчаяния. Но если избавиться от переменной — то есть от тебя, моя сила станет безграничной, и все падут передо мной. Эванджалина почувствовала, как сердце рухнуло в желудок. Неужели Мара действительно хочет её убить? В её глазах было видно ненасытное желание уничтожить её. Мара не хотела быть просто её клоном, её тенью — она стремилась к независимости. Эванджалина была для неё напоминанием о том, что она всего лишь двойник, и потому Мара желала избавиться от неё раз и навсегда.