Сквозь сон или губительные грёзы

Смысла не было продолжать поход к мастеру Ли, если Эванджалина не научится элементарным навыкам боя; в противном случае она погибнет, не успев и звука произнести. В Каменоре были все условия для более длительной стоянки. Провизии хватало, ночлег также имелся из-за отсутствия истинных хозяев. Каждый день, несколько раз за день, Арвин отправлялся на разведку. Он пытался исключить любую надвигающуюся на них угрозу, защищая главный козырь против Мары — Эванджалину. Девушка ощущала себя пленницей. Да, свобода ей была присуща, но постоянный контроль давил и очень сильно. Особенно её подкосило отношение Арвина: он тренировал её, но их тренировки заканчивались тяжёлым разочарованным вздохом. Она понимала, насколько безнадёжна, что является обузой для всех — это не то чтобы расстраивало, скорее злило. Ночью, пока все спали, девушка предпочитала бодрствовать, а заодно дополнительно заниматься, вспоминая все компьютерные игры с техниками ведения боя и копируя их стиль. Выходило паршиво, но чем больше её злил результат, тем сильнее она желала добиться большего. За тренировками Эва не заметила, как начало светать. Нанося удары мечом по несчастному дереву, она вымещала на нём весь накопившийся гнев. Безобидная тренировка превратилась в сеанс психотерапии. Все эмоции, что Эванджалина когда-либо подавляла, выбирались наружу с каждым нанесённым ею ударом. Злость, печаль, горе, гнев — всё разом обрушилось на неё и становилось энергией. На рассвете проснулись остальные члены команды. Гретава с утра пошла к домику, занятому Эвой, но, войдя в него, не обнаружила девушки, что сильно её насторожило. – Ксавьер, ты не видел Эву? – на выходе из избы спросила Гретава у мимо проходящего парня. – Нет, я думал, она у себя, – непонимающе ответил блондин. – Что за кипиш развели? – недовольно буркнула Кэтрин, страдающая от похмелья. – Не можем Эванджалину найти, – обеспокоенно ответила женщина. – Нашли причину панику разводить, – морщась от головной боли, проговорила пиратка. – Что-то не так? – спросил подошедший Арвин. – Эву потеряли, – ответил Ксавьер. На лице парня прошёлся целый микс эмоций — от непонимания до беспокойства. Арвин тут же помчался на поиски девушки, а за ним и Ксавьер. Гретава отправилась сразу за парнями, пока Кэтрин раздражённо бубнила. Оббежав всю деревню, от Эванджалины и следа не было, что нагоняло панику. Куча разных предположений пронеслись ураганом — от самых ужасных исходов событий до таких же ужасных. Беспокойство Арвина сменилось на праведный гнев. Он готов был рвать и метать, настолько его вывело из себя исчезновение девушки. – Вы это слышите? – брюнет непонимающе посмотрел на Ксавьера, но, прислушавшись, тоже уловил странные звуки. – Они оттуда, – указала направление Гретава, и все поспешили в сторону звука. Выбежав за пределы деревни, они выдохнули с облегчением: Эванджалина была у дерева, продолжая наносить по нему удары. Арвина поразило её упорство, но и разозлило — она заставила всех волноваться. По мере их приближения лицо Гретавы искажалось. Она ощущала странную энергию, и чем ближе они приближались к Эванджалине, тем сильнее она становилась. От силы ударов меча по коре дерева оно разлеталось в щепки. С какой ненавистью и агрессией каждый взмах меча ударял по несчастному дереву! Её будто подменили: та доброй души девушка, что даже меч правильно не могла держать, словно испарилась, а перед ними стояла беспощадная воительница. В этот момент им даже показалось, что это не Эванджалина, а Мара. – Эванджалина, прекрати! – пытался вразумить её Ксавьер, но она не послушала его, продолжая свои атаки. – Эва, остановись, – девушка проигнорировала Гретаву. – Кончай уже, – раздражённо подключилась Кэтрин, но тоже была проигнорирована. – Эванджалина, довольно, – грозно произнёс Арвин. Стоило вмешаться Арвину, как Эва нанесла последний сокрушительный удар по дереву, вложив все силы в него. Меч в её руках засветился, а радужки глаз потемнели. Стоило мечу поразить цель, как дерево разрубило пополам. Эванджалина тяжело дышала, кривая ухмылка на её лице не сходила; в ней кипел гнев, перерастающий в ненависть. Гретава тут же подбежала к ней, взяв её ладонь в свою руку. Стоило ведьме это сделать, как она ощутила тёмную энергию, стекающую по венам девушки. – Быть такого не может... – ошарашено сказала женщина, посмотрев в тёмные глаза Эвы. – В чём дело? – непонимающе спросила девушка. – План Мары был вовсе не убить тебя; она пытается превратить тебя в себя. – Что за чушь ты несёшь, колдунья? – негодующе спросила Кэтрин. – Гнев, что завладел тобой, очерняет твою душу, убивая её. Как только твоя душа полностью окунётся в тьму, ты перестанешь быть собой, станешь оболочкой, с которой Мара сможет слиться, и тогда она станет намного сильнее, чем если бы просто убила тебя. Она желает воспользоваться древней магией слияния близнецов, но только в своих извращённых целях, – подвела итог своей теории Гретава. – У нас нет времени, ей срочно нужно к мастеру Ли, – подорвался Арвин. Эванджалина всё это время находилась будто в трансе. Она всё слышала и понимала, но не могла ответить. Её поразил план Мары – она оказалась куда более хитрой, чем казалась. Куда бы Эва ни бежала, она следовала за ней, даже не делая этого, словно тень, не оставляющая Эванджалину ни на секунду. – Эва, ты в порядке? – обеспокоенно спросила Гретава. – Более чем, – безэмоционально ответила девушка, обойдя их и направляясь обратно в деревню. – Это ведь уже не она? – спросил Ксавьер. – Её душу окутала тьма Мары. Я проведу ритуал очищения, тогда она станет прежней, но ей всё равно нужно научиться не пускать эту тьму в сердце, иначе мы её потеряем. – Тогда за дело, – приказал Арвин, следуя за ней в деревню. Ведьма готовилась к ритуалу очищения, собирая нужные ингредиенты и подбирая заклинание. Тьма, поселившаяся в сердце девушки, была небольшой, поэтому с очищением не возникнет никаких трудностей, но если она не научится держать свои эмоции в узде, никакая магия не сможет выкурить то зло, что охватывает её. – Ты готова? – Эванджалину уложили в нарисованную пентаграмму из соли, что усиливало воздействие заклинания на её душу. Девушка кивнула, готовая к ритуалу. Как только Гретава поняла, что Эва готова, она приступила к магии. Свечи зажглись, в комнате воцарилась гнетущая тишина, которую нарушали лишь шепот ведьмы и покачивание двери от сквозняка. Огонь свечей символизировал очищение, соль – чистоту, а пентаграмма служила связующим звеном, соединяя силу огня и соли, усиливая действия магии Гретавы. – Tenebrae, quae in corde tuo sunt, abeunt et animam puellae lumine illustrant, – шептала женщина, окуная свои пальцы в воду, не простую, а святую. Намочив руки в святой воде, Гретава обрызгивала Эванджалину этой водой, продолжая читать заклинание. Девушка чувствовала, как на душе становилось спокойнее и легче, словно тяжесть спадала с её плеч, уступая место умиротворению. – Работает? – обеспокоенно спросил Ксавьер. Ведьма продолжала ритуал, пока тёмная энергия полностью не иссякла. Как только она перестала ощущать тьму от Эвы, ритуал был окончен. – Как себя чувствуешь? – спросила женщина у девушки. – На удивление, очень даже хорошо, – ответила девушка с привычной лёгкостью в голосе. – Слава богу, ты стала собой, – с облегчением сказал Ксавьер, подлетев обнять девушку. – А прежняя ты мне нравилась больше, теперь снова сопля, – с досадой в голосе сказала Кэтрин. И только Арвин молча наблюдал за ней, радуясь где-то в глубине своей души, что всё обошлось.