Зовите меня Стар Шайн, профессор

Дорога от Рассел-сквер до Гринвича занимает почти пятьдесят минут — достаточно, чтобы мозгам надоело жевать мысленную жвачку, но недостаточно, чтобы отпустило по-настоящему. Сириус едет с пересадкой, смотрит в отражение в окне — его лицо дробится на тёмные пятна, и думает, что это вообще-то смешно: он едет к друзьям после учёбы, как нормальный человек, а чувствует себя так, словно отправляется на плаху. Он едет домой к коллегам по стрипу. Забирать деньги, которые ему заплатил его профессор за танец. И за секс. Едет поделиться тем, что произошло, хоть с кем-то. Не к своему лучшему другу. На самом деле Сириус даже боится того, как отреагирует Джеймс, узнай он об этом. А к друзьям брата. С которыми он больше не общается. И с ним брат не общается тоже. Но на свете просто не существует других людей, которые готовы были бы выслушать это его дерьмо. Жизнь странная и весьма садистская штука. Под рёбрами что-то настырно скребёт. Не даёт расслабиться и на секунду. Почему-то жизнь стала напоминать артхаусный психологический триллер с рейтингом 18+. Их подъезд, как всегда, воняет сыростью и чем-то жареным. Он поднимается пешком, останавливается у двери и нажимает на кнопку звонка. Ничего. Звонит ещё раз. Дольше. Изнутри доносится гул телевизора — что-то динамичное, с ударами и воплями — и раздражённый крик: — Эва-а-а-ан! Сириус усмехается и уже собирается позвонить в третий раз, когда за дверью раздаётся возня, быстрые шаги, и замок, наконец, щёлкает. Эван открывает дверь раскрасневшийся, мокрый, в облегающем спортивном боди и трико, обтягивающем рельефные ноги. Его длинные, вьющиеся, светлые волосы сейчас собранны в небрежный пучок, выпавшие пряди липнут к вискам. По разгоряченной шее стекает капля пота и останавливается на ключицах. Эван измученно улыбается. — Блэк! — выдыхает он вместо приветствия. — Прости, я… — Он опять насилует слух соседей своими ремиксами и кульбитами! — орёт из глубины квартиры Барти. — Сори! Я не мог оторваться! Мне оставалась пара ударов, чтобы уничтожить Аквамена. — Я прогонял новую связку, — заканчивает Розье уже выровняв дыхание, отступая в сторону и пропуская Сириуса внутрь. — Извини за видок. Раздевайся и топай в зал. Я в душ и сразу же к вам. Сириус кивает, скидывает ботинки в груду другой обуви у порога, сбрасывает рюкзак и снимает куртку. В прихожей, на узкой консоли, среди ключей и чеков, стоит неуместно изящный золотой флакон духов Guerlain с рельефными сотами. Он машинально берёт его, снимает крышку и вдыхает аромат. Точно Эвана. Мандарин, зелень базилика, что-то теплое, сандаловое… и эта солнечная чистота. Как будто катаешься по траве в разгар лета. Совсем как сам Эван — резковатый, яркий, но без намека на сладость. Он вешает куртку и проходит в гостиную. Их личный хаос всегда продуман тщательно — как декорации к спектаклю о богемной жизни. Стены пестрят сорванными афишами — концерты разношёрстных групп, артхаусные фильмы с итальянскими названиями соседствуют с комедиями Адама Сэндлера. В углу, подпирая стену, стоит настоящий дорожный знак «СТОП», приобретённый явно не в магазине. У окна — мольберт с начатым этюдом, тюбики краски, измазанная палитра с мастихином, несколько бутылок с растворителями и подрамники. В розовом надувном бассейне, который должен был, видимо, служить диваном, валяется гора смятой одежды. Рядом — скейт и тележка из супермаркета, набитая шмотками, плюшевыми игрушками и прочей дребеденью. Но в главной роли всего этого безобразия выступают рисунки. Они покрывают все стены, как обои. Быстрые наброски, детальные этюды, целые законченные работы. В основном — люди. Чаще — Эван. Эван спящий, уткнувшись в подушку, едва прикрытый простынёй. Эван задумавшийся, с сигаретой. Эван, сидящий на стуле в ломаной угловатой позе. Кисти его рук, ступни, линия ключиц, мышцы спины под кожей, колени, локти… Барти Крауч младший фиксирует своего партнера вне времени с болезненной точностью и бесконечным обожанием. Сириусу приходится крепко моргнуть. Он уже видел это всё раньше. Рисунки… их становится больше и больше в геометрической прогрессии. Наверное, не знай он Крауча — не поверил бы в глубину его чувств. Потому что он не похож на человека, который чувствует это. Потому что ну не возможно кого-то любить вот так. Но Сириус знает его. И знает наверняка, что в этом мире ещё нет единицы, способной измерить его или описать. Это Барти. Сириус отрывается от рисунков. Над винтажным диваном висит пробковая доска, утыканная фотографиями, билетами, записками. Сириус замечает родное лицо на полоске снимков из фото-будки — тёмные кудри, высокомерный прищур и слишком счастливая и искренняя улыбка. Сириус давно не видел его таким. Просто давно не видел его. Регулуса. Сердце неприятно колет на кончиках пальцев, и он отводит взгляд. Он напишет ему. Позже. Обязательно напишет. Может, Рег придёт на его день рождения. — О, принцесса прибыла за своими грязными деньгами? — шутливый голос вытягивает его во внешний мир. Барти сидит, скрестив ноги, перед огромным телевизором, с джойстиком в руках. На экране — Injustice, и Джокер в исполнении Барти с садистским смешком размазывает по земле Чудо-женщину. Он не отрывается от игры, лишь кивает головой в сторону второго контроллера. — Падай. — не оборачиваясь, кидает он. Сириус садится рядом на ковёр, пахнущий пылью и травкой. Берёт джойстик и с самодовольной улыбкой из разряда: «Какую искромётную шутку я придумал», выбирает Бэтмена. Локация выпадает рандомно. На экране завязывается дуэль. — Ты предсказуем, — фыркает Барти. — Слушай, кстати… — он делает паузу, уворачиваясь от удара. — Насчет вчерашнего… — ему приходится замедлить движения пальцев и Сириусу удаётся нанести весомый урон. — Я серьезно извиняюсь за ту дичь про тройничок. Я был размотан и под кайфом, нёс хуйню. Эвану, если что, было… Блэк не даёт ему договорить — перебивает заливистым смехом, из-за которого пропускает удар, мотает головой. — Да ну! — отвечает он через смех. — Я-то ехал к вам ради этого… Как ты сказал? Чтобы побыть «счастливой котлетой». Вместо удара в бок в реальной жизни Барти атакует его в игре. — Получай, придурок! Сириус хохочет и уворачивается. — Забей. Я и не думал, что ты всерьез. Хотя… — он усмехается. — После вчерашнего моя планка «серьезности» заметно упала. — Рассказывай, — требует Барти, и в его голосе звучит неподдельный, жадный интерес. Не пошлый, а скорее психологический. — Каков он — твой совратитель студентов? Агрессивный? Нежный? Молчал? Говорил? — Говорил, — выдыхает Сириус, на секунду отвлекшись, и его Бэтмена тут же отшвыривают в угол. — Слишком много говорил. Сначала он вёл себя странно. Я пытался завести его или испугать напором… но он сидел с покерфейсом. Потом мы ушли в приват и он начал, не знаю. Доводить меня. Морально. Я стал орать на него как сумасшедший. А он засосал меня, и это было так… — Охуенно, — констатирует Барти, и на экране его Джокер снимает последние очки здоровья противника, принимая победную позу. — Раунд окончен. Ты мёртв, Бэтмен. — Ты просто убийца, — причитает Сириус, швыряя джойстик на ковер. — В прямом и переносном смысле. Барти смеётся в голос, откидывая голову назад. — Моторика и реакция, дорогуша. Ты меня в игре не тянешь — а в жизни, — он оборачивается на оппонента и одаривает его лукавым прищуром, от которого что-то щёлкает внутри. — и подавно. — Ах ты сучонок! — Сириус выкрикивает и толкает его ладонью в плечо. Барти отвечает. И через мгновение они уже катаются по полу, хватая друг друга за первые попавшиеся части тела, пытаясь исполнить захваты, смеясь и соревнуясь в похабности взаимных оскорблений. Они возятся, кувыркаясь, как новорожденные слепые щенки, пытающиеся укусить друг друга за пятки. Барти сопротивляется изо всех сил, словно не в шутку, толкается и бьёт наотмашь. И Сириусу до одури нравится с ним бороться, заламывать его руки и вжимать в пол. Его захватывает какой-то неадекватный, лихорадочный азарт, желание побороть противника. Сириус чувствует, как его заносит и, должно быть, он слишком грубо скручивает Барти, потому что в следующую секунду тот кусает его в плечо. Наконец, Сириусу удаётся уронить Крауча на лопатки, удерживая его в маунте под собой несколько секунд. Напряженное тело снизу сопротивляется ещё какое-то время, пытаясь скинуть противника. Но Барти всё же сдаётся. И Сириус чувствует, как его мышцы расслабляются под пальцами. Красный и немного взмокший, лохматый, Барти откидывает голову на ковёр, он смотрит прямо в глаза и совсем ребячески хихикает. Сириус, всё ещё нависая над ним, считывает, что его победа засчитана, и только после этого решается убрать с него руки и заправить за уши длинные, растрепавшиеся волосы. Но всё равно не даёт ему подняться, удерживая бёдрами. — Не потяну тебя, говоришь? — Барти сразу же начинает брыкаться, и Сириус перехватывает его запястья. — Лучше сдавайся. — Никогда. — Меня не было двадцать минут! — раздаётся возмущённый голос Розье. Они синхронно оборачиваются на вошедшего. Эван стоит, опираясь о дверной косяк, обёрнутый одним лишь полотенцем — его кожа ещё влажная и красная после душа, а волосы рассыпаются по плечам мокрыми золотистыми кудрями. С губ Барти срывается слишком громкий выдох. И в эту секунду Сириус понимает, почему Крауч так много рисует его. Эван Розье богоподобен. Просто ёбаный Аполлон с протеиновым коктейлем в руке, который смотрит на них с наигранным ужасом, едва скрывая улыбку. — Значит, я отхожу в душ, а ты уже уводишь моего парня, Блэк? — Эван подходит к ним, и Сириусу приходится выпустить Барти из захвата, — Какой подлый поступок! Я не мог ожидать от друга такого… — его голос берёт драматичную ноту. Освободившейся рукой Барти хватает его за лодыжку и приманивает к себе. Он кричит: — Спаси меня от этого монстра, мой принц! Он так жесток со мной! Эван с уже нескрываемой улыбкой опускается на колени рядом, отставляя шейкер в сторону. Наклоняется и целует поверженного в распахнутые губы — требовательно и жадно, пропуская сквозь пальцы его взъерошенные тёмные волосы. Сириус чувствует, как напряжение в теле под ним уходит, Барти растворяется в этом поцелуе, тянется к Эвану руками так, что тот чуть ли не падает на него. Сириус отпускает его из захвата бёдрами и сползает в сторону, наблюдая за разворачивающимся шоу. Между ними было что-то настолько простое и одновременно сложное, что на секунду его сковывает острая, иррациональная зависть. Сириус отворачивается к экрану, делая вид, что его это вообще не трогает. Когда их хлюпающие звуки становятся слишком громкими, Сириус не выдерживает. — Снимите комнату, Иисусе. Вы такие мерзкие. — Вообще-то ты у нас дома, придурок! Эван отрывается от поцелуя, и Барти провожает его мимолётным прикосновением. — Ладно, — подытоживает Розье, переводя затуманенный взгляд на Сириуса. — Теперь, когда права собственности восстановлены… дай мне минуту — мне нужно переодеться. И потом ты расскажешь всё по порядку. И не ври, что это было «ничем». Подробный рассказ, сопровождаемый уточняющими вопросами, занимает какое-то время. Достаточно длительное, учитывая, что им успели привезти пиццу и они практически доели её. Эван сжимает свои пухлые губы, блестящие от масла, в тонкую полоску. Его лицо выражает скепсис. Он бросает короткий тревожный взгляд на своего парня и решается озвучить мысль. — Ну, знаешь, некоторые взрослые дяди такие. Поиграл в запретное, удовлетворил любопытство и свалил в свою правильную жизнь. — Я так не думаю! — вклинивается второй. — То есть ты реально хочешь сказать, что он назвал тебя по имени, пока классно ебал, стёр с тебя твою же кончу, предложил довезти до дома, а ты обижаешься на него за то, что он тебе заплатил?! — с каждым произносимым словом его голос становится всё более громким и возмущённым. — Ты полный кретин! Ты сам его отшил своим этим «мы не садимся в машины к клиентам»! Ты растоптал его мужское эго, чувак. А теперь удивляешься, что он тебя динамит. Типа… ты думаешь, что он не должен был платить? Что бы ты подумал тогда? Что был настолько ужасен или что? — Барти, ты меня удивляешь! Ты же сказал, что он урод. — Ну да, он похож на беглого еврея и у него шнобель на пол-ебальника! И что? Это не делает его мудаком. Крауч закатывает глаза. Сириус — вздыхает. — Он свалил с пары, а я хотел к нему подойти. Как бы проверить, что будет. И я, прошу заметить, подписался на него, а он, — Сириус опять проверяет телефон — ничего не изменилось, — не подписался в ответ! Вот это делает его мудаком. Ему плевать. Эван прав. — Нет, не прав! Он нормальный мужик. Наверное, ему было пиздецки сложно на это решиться, поэтому он странно себя вёл. Ты послал его. Теперь он будет тебя избегать. Если ты хочешь его получить — нужно показать ему, что он тебе нравится. Не Старшайну. Тебе. Сириус чувствует, как напрягается его челюсть, что его тело порывается встать, хлопнуть дверью и уйти. Он задерживает себя на месте. Вместо этого, выпаливает: — Он мне не нравится! — Вешай лапшу другому. — Да не важно, нравится тебе твой профессор или нет, — не выдерживает Эван, — важно то, что ты заслуживаешь нормального парня без вот этих вот игр. Тебе нужны адекватные отношения. Сириус чувствует, как колкая неконтролируемая тирада сейчас посыплется из его рта, и прикусывает язык. Ему хочется поставить Эвана на место и сказать, что не ему давать советы по нормальным отношениям. Его парень — торчок, сбежавший из дома и бросивший лучший университет. Нормальным здесь и не пахнет. Но… Эван хочет помочь. Он в их доме. Поэтому он затыкается и кивает. Сириус возвращается к себе уже под вечер — голова разрывается от разговоров, чужих мнений и собственных мыслей. Зато, его кошелёк стал немного тяжелее, поэтому он успел заскочить за донером, энергетиками и несколькими пачками замороженных обедов, и даже заглянул к хозяйке квартиры — оплатил долг за аренду. Что ещё нужно для счастья? Милый дом встречает его пустотой и знакомыми запахами сырости, стирального порошка и забытого кофе. Он кидает рюкзак под стол, разувается, не включая свет, и пару секунд просто стоит посреди комнаты, слушая, как тишина вливается в его уши. Сегодня нет никакого клуба. Наверное, это единственный плюс понедельников. Сегодня он — просто студент, который может наконец-то разгрести свои завалы по учёбе. Он всё-таки включает лампу, садится за стол и открывает ноутбук. Банка ред була приятно холодит кожу. Это будет долгий вечер. Экран загорается белым, пассивно-агрессивным светом. В почте — несколько непрочитанных уведомлений, но он пролистывает их, не открывая. Где-то между творческим письмом (Сириус немного схалтурил — вместо свежего рассказа он отрыл свою прошлогоднюю графоманию, отвечающую теме задания, немного подкорректировал и отправил) и классической Английской литературой (с ней он расправился столь же классическим методом — CTRL-C — CTRL-V) — он достал телефон и, вместо того, чтобы в очередной раз проверить инстаграм, набрал сообщение брату.

Сириус:

22:13

Привет.

Как ты?

Три слова, которые он не мог из себя выдавить несколько месяцев, отправлены. Это большой шаг для человека, хотя человечеству в целом на это событие совершенно посрать. Чувствуя себя мега-продуктивным и супер-уверенным, он берётся открыть эссе по Улиссу. «Сознание как текст. Стирание границы между «высоким» и «низким» в самоописании. Эстетизация повседневности». Давно начатое, аккуратное, выверенное, практически слишком хорошее для него. Сириус открывает файл, перечитывает пару абзацев и морщится. Эванс похвалила эту работу. Это сухо, банально, вовсе не про него. Он листает свои свежие заметки в тетради и параллельно вносит правки в документ. Текст выходит рваным, дерзким, с перекосами по композиции, но Сириус это называет дыханием. В этом есть жизнь. Он не фильтрует себя, не вылизывает формулировки. Просто пишет, как чувствует. Едва себя сдерживая, чтобы не удалить все знаки препинания в последнем абзаце. В конце концов, если это будет фиаско и профессор не оценит подход — теперь Сириус знает, что у него всегда есть вариант — просто отсосать и получить зачет. Кто же знал, что это может сработать? Возможно, со Слагхорном и его дебильной критической теорией тоже стоит попробовать. Сириуса одновременно передергивает от отвращения и смеха. Кажется, кофеин, таурин и глюкоза вызывают в нём какие-то неправильные химические реакции. Он сохраняет документ и, не давая себе времени на раздумья, прикрепляет файл к письму. С. Блэк: «Добрый вечер, профессор Люпин. Приношу свои извинения за задержку сдачи эссе. Я не уверен в его содержании, но форма, предполагаю, выдержана точно. Ожидаю Вашу обратную связь.» И отправляет его. Сириус уходит в душ, успевает переодеться в пижаму — плюшевые чёрные брюки с хеллоу китти и майку, заварить чай. Он лениво листает видео и пересылает забавные Джеймсу, когда раздаётся звук уведомления. Он вздрагивает, ожидая ответа от Регулуса, или подписки от Ремуса. Но это не мессенджер и не инстаграм. Оповещение с вебкам платформы. Moon_Walker: Хей. Занят сегодня? Сириус делает глубокий вдох. Ему нужен был хотя бы один день без работы. Он так многого просит? StarShine: Зависит от того, чего бы ты хотел. Ответ приходит не сразу. Этого времени достаточно, чтобы Сириус успел закатить глаза и приготовиться к стандартному перечню кинков и фетишей. Moon_Walker: Честно? Есть один парень… А я давно ни с кем не пересекался. Чувствую что мои навыки флирта немного заржавели и мне нужна тренировка с кем-то живым. Искренние реакции всё такое Вау. Такого Сириус ещё не видел ни разу. Он колеблется между снисхождением и сарказмом, поэтому выбирает вежливость. Starshine: Звучит почти романтично. Нестандартно. Moon_Walker: Я шучу. Ты серьёзно поверил? Я здесь за тем же зачем и все остальные — хочу передёрнуть и буду дико рад если ты мысленно (или не очень) составишь мне компанию. Просто решил начать с чего-то более оригинального чем «засунь в себя самый большой фаллоимитатор». Сработало? Сириус фыркает, но улыбка непроизвольно появляется в уголках его губ. Это было нагло и… честно. Starshine: Сработало. Я составлю тебе компанию. Только без сценарных извращений, я сегодня не в духе быть режиссёром чужого порно. Мне нужна пара минут на подготовку. Сириус сползает с кровати и включает розовую неоновую подсветку, открывает ноутбук и сбоку от кресла ставит кольцевую лампу — щёлкает свет, подбирая нужный во фронтальную камеру, и останавливается на голубом. Он не хочет создавать какой-то образ - краситься и переодеваться. На это нет ни сил, ни желания. Надевает наушники и запускает стрим. — Привет. Вот и я. Moon_Walker: Вау! Ты смотришь в камеру с таким видом словно хочешь испепелить меня. Это твой обычный сучий взгляд или я просто счастливчик? — Это взгляд «я не выспался, и сейчас 11 вечера». — в подтверждение своих слов Сириус демонстрирует две допитые банки энергетика. — Извини, я постараюсь быть милым с тобой, всё же моя цель не испепелить тебя целиком, а чтобы задымилась конкретная твоя часть. Moon_Walker: А. Значит ещё есть время испортить тебе настроение окончательно. Отлично. Я в деле — Я сомневаюсь, что у тебя получится это — слишком сильный соперник. — и Сириус игриво улыбается, прикусывая язык. Moon_Walker: Чёрт, мне стоит ревновать? Я передумал Извини. Не смогу дрочить на тебя когда на меня смотрит Джерард Уэй. Это он мой соперник? Сириус оборачивается на стуле и видит плакат My Chemical Romance за спиной. Он возвращается в кадр и смеётся. — Ты наглый обманщик! Признайся, ты пришёл не передёрнуть, а совершить каминг-аут как эмо. Moon_Walker: Одно не отменяет другого — я многозадачный. Ты даже не представляешь насколько Я не должен был этого говорить. Моя бывшая жена запрещает мне рассказывать о моём эмо-прошлом когда я пытаюсь познакомиться с кем-нибудь Сириус подвигается ближе к экрану и переходит на заговорщический шёпот: — Так и быть, это останется между нами. И эмо-прошлое и твоя… многозадачность. Moon_Walker: Можно чтобы кое-что ещё осталось между нами? Сириус прикусывает губу, прикрывая смешок — ну начинается. — Конечно. Вроде как для этого мы и здесь. Moon_Walker: Ты чертовски хорош в этом шёпоте. В этом бисексуальном свете. Просто визуальная цитата Бегущего по лезвию. Под рёбрами Сириуса что-то ощутимо щёлкает. Дежавю. Сутки назад он цитировал Джой, не имея и малейшего понятия о том, что сказать профессору. Сам того не желая, он произносит вслух: — Ты выглядишь одиноким. Я могу это исправить. — и он хочет понимающе и заговорщически улыбнуться, улавливая общую волну с собеседником. Но улыбка выходит грустной. Moon_Walker: Что такое? Сириус на секунду отводит взгляд — не из кокетства, а потому что не знает, стоит ли отвечать. В конце концов — стрим это не исповедальня. Но он спросил сам, так что… — Вчера я… — он усмехается, но улыбка снова не совсем весёлая. — Я пытался подкатить к одному парню с этой цитатой. Moon_Walker: О Вау И это… не сработало? — Сработало, но не так. Moon_Walker: Значит он полный придурок Но честно признаться — я ему немного завидую Сириус вопросительно изгибает бровь. — Завидуешь? Moon_Walker: Да. Потому что к нему так изящно подкатили а он профукал момент Ну он полный неудачник потому что сейчас ты со мной. Так что я выиграл Сириус медленно выдыхает, и его губы трогает мягкая искренняя улыбка. Он ловит себя на том, что ему почему-то комфортно с этим Moon_Walker’ом. Словно со старым знакомым. Это странное, удивительное чувство — его собеседник не похож на местных дрочил. Он скорее похож на обычного парня, который просто знакомится в баре. Не в стрипе. В обычном баре. Знакомится и флиртует. А Сириусу… ему почему-то нравится этот случайный знакомый. Словно они говорят на одном языке, а за спинами у них — какой-то общий бекграунд. Сириус откидывает голову и убирает волосы за уши — дурацкая и совсем не красящая его привычка. Так он обычно делает только с Джеймсом. Он видит на собственном экране, как неоновые блики отражаются в его глазах, делая взгляд мягче, чем он рассчитывал. — Знаешь… — он произносит на выдохе с такой интонацией, словно делится чем-то правда интимным. — У меня складывается ощущение, что это я должен платить за стрим. — он поднимает голову и смотрит прямо в веб-камеру, как будто в глаза. — Это больше похоже на психотерапию, чем на вирт. Moon_Walker: Нет Это похоже на брачные игры — На что? Moon_Walker: На заигрывания. На прелюдию — если угодно Как поцелуи в шею. Тому, кто целует, приятно не потому, что он что-то берёт — а потому что чувствует, как это доставляет удовольствие другому Сириус замирает. И сразу же усмехается — уже теплее. Этот разговор принимает интересный оборот. — Ты хочешь сказать, что выслушивая моё нытьё о фиаско с другим парнем — ты как бы целуешь меня в шею? — в воображении сама собой вырисовывается сцена того, как вчера в шею его целовал профессор Люпин. — А ты хотел бы? И он наклоняет голову набок, весьма однозначно откидывая волосы в сторону. Moon_Walker: Я бы пиздец как хотел видеть и чувствовать, как ты получаешь удовольствие. Слышать, как твой голос срывается на ругательства и мольбы. Но всё, что я могу сейчас — это писать тебе непристойности в грёбаном чате. Благо, у меня достаточно рабочий язык. Сириус читает сообщение и с губ срывается невольное, тихое: — Блять. Потому что в этот момент заинтересованность и азарт перетекают в ощутимое возбуждение. Сириус чувствует, как его член охотно оживает от недвусмысленности этих сообщений. И у него появляется единственное желание — подтолкнуть его дальше. Он ёрзает на стуле и произносит немного севшим от предвкушения голосом: — Рабочий язык, говоришь? Докажи. Moon_Walker: Ох. Мне нравится видеть, как ты заводишься Я очень хотел бы тебе ДОКАЗАТЬ Я очень хотел бы, чтобы мой язык оказался в тебе (только не думай, что я говорю про рот, это само собой) и ты смог почувствовать, насколько он рабочий — Чёрт… — Сириус шипит сквозь сжатые зубы, и рука машинально ложится на поднимающийся член. — А ты хорош… Moon_Walker: Если я так хорош, что ты завёлся от моих слов, то может быть ты хочешь снять свои очаровательные пушистые пижамные штаны и показать мне, что под ними? Потому что мне очень хочется тебя раздеть сейчас — Ты хочешь смотреть, как я дрочу? Moon_Walker: Я пиздецки хочу насладиться этой картиной. И ещё сильнее хочу помочь тебе кончить собственными руками и ртом Сириус чувствует, как мокнут его трусы. Как его член агрессивно требует продолжения. Он поднимается с кресла и, перед камерой, демонстрируя выпирающее возбуждение, запускает два пальца под резинку пижамных штанов. Он спускает их медленно, открывая выступающие тазовые косточки и татуировки. Дюйм за дюймом опускает их ниже, пока не освобождает полностью вставший член, который неловко отскакивает и шлёпает о напряжённый живот. Сириус смущенно усмехается и возвращается в кресло. Moon_Walker: Блядский бог Ты бы знал, как я хочу трогать тебя, делать с тобой самые грязные и самые потрясающие вещи. Заставлять тебя вырываться из моих рук, кричать моё имя, доводя до оргазма снова и снова, пока ты не попросишь пощады Поэтому просто блять подрочи себе за меня, умоляю Еб. Твою. Мать. Сириуса не нужно просить дважды. Он достаёт смазку и выдавливает на ладонь достаточно, чтобы без дискомфорта скользнуть рукой по чувствительно коже и тихо заскулить от того, насколько этого мало. — Пожалуйста, не останавливайся. — ладонь обхватывает длину и начинает ритмично двигаться. — Расскажи мне, что ты делаешь сейчас. Я так хочу, чтобы ты делал это со мной. Moon_Walker: Я лежу на кровати и старательно обсасываю свои длинные пальцы, представляя, как беру у тебя в рот Мне хочется завести тебя достаточно, прежде чем приняться тщательно растягивать твою задницу пальцами и языком. Я буду это делать до тех пор, пока ты не станешь податливым, как желе, пока я не пойму, что смогу войти в тебя на полную длину Я крепко обхватываю свой член и двигаю кулаком очень медленно, представляя, как туго входил бы в тебя, пока ты не расслабишься и не поддашься полностью, чтобы я мог вколачиваться в твой зад резко и грубо Сириус чувствует, как член вздрагивает в ладони, что его яйца поджимаются, и он втягивает воздух неприлично-громко. — Да, блять. Я хочу, чтобы ты втрахивал меня в подушки, чтобы я орал и скулил, но ты не останавливался. — его передёргивает от перевозбуждения, от желания, от собственных грязных слов. — Пожалуйста, продолжай. И, в следующую секунду, вместо жизненно необходимого похабного сообщения, ему приходит оповещение на телефон. Сириус вздрагивает от неожиданности. Краем глаза он замечает отправителя — Р. Люпин. Пиздец. Moon_Walker: Что там? — Это мой профессор. Ответ на эссе. Пожалуйста, умоляю, не останавливайся. Мне нужно кончить сейчас. Moon_Walker: Тебе это важно? Этот ответ Ты можешь прочитать его сообщение, но… если не будешь останавливаться в процессе. — Господи, ты такой извращенец. От этой идеи Сириус чувствует новую электрическую волну возбуждения, которая прокатывается от его паха до кончиков пальцев ног, заставляя сжать их от удовольствия. Эта мысль настолько отвратительная, что ощущается просто превосходной. Извращенец здесь он. Moon_Walker: Брось. Я думаю, ему бы это пиздец как понравилось, если бы он узнал, чем ты занимаешься, пока читаешь рецензию на эссе. Должно быть, у Сириуса кинк на подчинение. А может быть — ему действительно захотелось сделать это. Не выпуская члена из ладони левой руки, не прекращая и на секунду вбиваться в собственный кулак, Сириус тянется к телефону правой и открывает письмо. Р. Люпин: «Мистер Блэк, благодарю за эссе. Вижу, что вы рискнули отойти от безопасного академического шаблона в пользу живой, нервной интонации — и это оправдано. Я высоко оцениваю параллель ритма текста вашей работы и ритма романа Джойса. Ваша мысль о том, что повседневность в данном произведении не эстетизируется, а обнажается, заставила меня пересмотреть некоторые догматичные установки. Это именно тот уровень смелости, который высоко оценивается в интеллектуальной среде. Практически безукоризненная работа. Если захотите развить эту тему — буду рад обсудить. Продолжайте в том же духе.» И он, блять, продолжил. Потому что по какой-то иронии явно вселенского масштаба, где-то на строчке про «догматичные установки», что-то внутри него перемыкает с такой силой, что темнеет в глазах. Оргазм накрывает его так, что он вздрагивает в кресле, практически роняя телефон из рук. Moon_Walker: Ебааать Это было горячо Похоже этот профессор тебе РЕАЛЬНО нравится — Боже, заткнись. — Сириус быстро вытирается салфетками и натягивает брюки. — Это всё твоя работа. И твоего умелого языка. Moon_Walker: Ты мне льстишь! Но так и быть я притворюсь что не ревную к этому деду и признаюсь как же мне захотелось вылизать тебя после Сириус скрывает смешок — кем-кем, а дедом Люпин точно не является, подъезжает к экрану ближе и тихо интересуется: — Ты как? Закончил? Moon_Walker: Ты меня недооцениваешь! Как только ты включил камеру ахахахахаххахаах Сириусу не приходится скрывать улыбку. Этот парень реально хорош. — Ты невозможный. Moon_Walker: А ты потрясающий. Правда Спасибо за жаркую дрочку и все дела Спокойной ночи Старшайн. У Сириуса нет и секунды на подумать, прежде чем собеседник отключится, он выпаливает: — Постой! Moon_Walker: А? Хочешь повторить? — Да! В смысле… — пальцы неловко теребят прядь волос. Сириус знает, что так делать нельзя, он должен сохранять конфиденциальность, но… вчера он уже позволил одному мужчине просто уйти. Оставил его в рамках коммерческих отношений. Как сказал Барти — растоптал его эго. Этот Moon_Walker — действительно милый. Горячий. Забавный. Может быть, на этот раз, всё получится лучше — иначе. Только поэтому он решается признаться: — Чёрт! Ты мне реально понравился и, может, ты захочешь со мной ещё поболтать? В смысле — не здесь. Просто так. Moon_Walker: Ты надо мной прикалываешься? — Извини, я… Сириус не успевает придумать оправдание, как прилетает ответ. Moon_Walker: КОНЕЧНО блять я ХОЧУ Остаётся только самодовольно разулыбаться. — Найди меня в инсте. И набирает сообщение в чате. Starshine: Sirius_Blck Moon_Walker: Я найду тебя, Sirius_Blck. Ты поймешь, что это я. В инсте ник такой же как здесь А теперь — спи Он не успевает ничего ответить. Сессия завершилась, трансляция с камеры прекращена. И он видит, что провёл за стримом больше часа — это рекорд, а он даже не заметил, как пролетело время — и даже не увидел количества начисленных токенов. Когда гаснет экран, Сириус остается в свечении неона и в тишине, которая теперь кажется не такой уж и гнетущей. Он откидывается на спинку кресла, всё ещё чувствуя ломоту в мышцах и странную, тёплую пустоту там, где ещё несколько минут назад закипало напряжение. Он тянется к телефону, лежащему рядом с ноутбуком. На экране вспыхивает комментарий Люпина. «Живая, нервная интонация… безукоризненно». Взгляд скользит к чату платформы, к последнему сообщению: «Я найду тебя». Впервые за долгое время в его груди, вместо привычной тяжести, вспыхивает что-то острое и лёгкое. Он ставит телефон на зарядку, проверяет будильники, тушит свет и падает в постель, уставившись в потолок. На очередной душ сил не остаётся. Это будет проблема его завтрашнего. В голове, сменяя друг друга, крутятся две строчки — одна из почты, другая — из чата. И он уже не может с уверенностью сказать, какая из них заставляет его сердце биться сильнее. Сириус уже засыпает, когда экран его телефона вспыхивает от уведомления: Пользователь moon_walker подписался (ась) на ваши обновления.