Зовите меня Стар Шайн, профессор

Сириус просыпается раньше будильника. Не потому что выспался — если бы это случилось, то вселенная бы попросту схлопнулась — а потому что в голове стало просто слишком светло. И он взял и проснулся. Мысли не тянут, не гложут, не требуют немедленного решения. Они просто есть. Плавают. Как пузырьки в стакане с газировкой. И его распирает изнутри чем-то приятно-щекотным. Он лежит на спине, улыбаясь сам себе как дурак, и первые пару минут не понимает, почему ему так… хорошо. А потом воспоминания начинают наполнять голову как подтаявшее на солнце мороженое. Я найду тебя. Ты потрясающий. Конечно, это сомнительное заявление после того, как он мастурбировал на камеру. Но Сириусу хочется верить, что он действительно интересный собеседник и у него красивые глаза. По крайней мере, что он правда эффектно кончил. И профессор похвалил его эссе. А ещё уведомление, вспыхнувшее на экране, когда он уже почти заснул — определённо греет душу. Пользователь moon_walker подписался (ась) на ваши обновления. Вчера он не нашел в себе сил, чтобы разблокировать экран и подписаться в ответ. Поэтому сейчас он сразу же тянется к телефону ещё до того, как окончательно разлепляет глаза. Открыв лишь один из них, он наугад тыкает на кнопку «подписаться», не успевая толком разглядеть профиль. Веки закрываются ещё на пару секунд, а уголки губ просто приподнимаются. Наконец-то хоть что-то идёт не по накатанной колее в чистилище. Лежать приятно до одури, словно вокруг него не одеяло и подушки, а огромное множество милых пушистых котят с розовыми бантиками, которые мурлычут ему на ухо. Он не вставал бы никогда, сохраняя себя в этом полу-бредовом состоянии сонной эйфории вечность. Сириус с удовольствием тянется так, что хрустит позвоночник, и потрясающе приятно зевает. Наконец, он принимает твёрдое мужское решение: 1. Открыть глаза. 2. Подняться с кровати. 3. Собраться на учёбу (не зря же он сделал задания в кои-то веки?) Но сначала ему жизненно необходимо проверить, кто же этот загадочный moon_walker. Телефон уже нагрелся в ладони, экран слишком яркий — приходится прищуриться. Он снова заходит в профиль, уже не на ощупь, привычным движением прокручивая вниз, но страница не прокручивается — профиль закрыт. Сириус быстро возвращается к шапке профиля. Цифры сначала не складываются. Потом складываются слишком хорошо. Грёбаных одиннадцать с половиной тысяч подписчиков и пятьсот тридцать восемь подписок. Разрисованная белая бас гитара на аватарке. И описание профиля: Moon Walker UK midwest / math-rock Приходится моргнуть до боли, чтобы убедиться, что ему не показалось. А ему правда не показалось! Пиздец. Внутри что-то резко щёлкает — не тревога. Скорее возбуждённое недоверие. Вчерашний забавный парень, который слишком ловко строчил непристойности в чате — участник сраной группы! Не стример. Не фанат. Не анонимный дрочер. Образ анонима с платформы ломается мгновенно. На его месте появляется кто-то другой: живой, шумный, публичный. Человек, который выходит на сцену и позволяет на себя смотреть. Сириус чувствует, как внутри поднимается азарт — острый, почти физический. — Это просто… — он закусывает губу и вдыхает через ноздри слишком шумно. — Мать твою… Это какой-то розыгрыш. Он проверяет просмотры истории — Люпин так и не оценил его стараний (кроме эссе). Зато в директ вчера ночью после стрима, должно быть, одновременно с подпиской, ему пришла реакция на ту самую историю от кое-кого другого. Moon_Walker: Кажется я совершил фатальную ошибку что не подписался на тебя раньше Moon_Walker: 1 Профессор Люпин: 0. С улыбкой в стиле пубертатной школьницы, получившей автограф от кумира, Сириус быстро набирает ответ.

Sirius_Blck:

Надеюсь, ты не совершаешь ошибку, подписываясь на меня сейчас.

И только сейчас звенит будильник. Утренние сборы проходят быстро. Даже молниеносно. Футболка — через голову, джинсы и рубашка — не глядя, куртка — на ходу. Он чуть не проливает кофе, не закрыв термос, забывает ключи, возвращается, теперь уже забывает термос. В итоге вылетает без него, потому что успел забыть, что именно оставил, и без завтрака, но со стойким ощущением того, что если он остановится хоть на секунду — его просто разнесёт изнутри. Он несётся в университет пружинящей походкой, каждая ступенька под ногами превращается в батут. Почти подпрыгивает, перескакивая через две, ловит на себе взгляды и не обращает внимания. В наушниках играет что-то шумное, рваное, но он всё равно слышит улицу, людей, город — всё сразу. Он идёт так, словно он герой клипа, подпевает песням и даже не надеется, что поёт не вслух. Телефон в кармане тёплый. Он проверяет его слишком часто. Но ничего. Спокойно. Ты просто… заинтригован. Сириус хмыкает сам себе. Ложь не слишком убедительная. В коридорах кампуса он здоровается с одногруппниками, которых обычно игнорирует; едва сдерживается от того, чтобы напрыгнуть на Джеймса со спины и затискать его до смерти; и даже подшучивает над новым роковым образом Лили (шутка вышла корявой, но по крайней мере она улыбнулась). На паре у Макгонагалл всё, что бурлило в нём всё это время — выплёскивается наружу. Он влетает в аудиторию одним из первых, выбирает место не сзади, как обычно, а в первых рядах — чтобы быть заметнее. Когда Макгонагалл начинает разбирать тему «Готические мотивы в «Джейн Эйр», его рука рефлекторно тянется вверх ещё до того, как она заканчивает вопрос. — Мистер Блэк? — её голос звучит с лёгким, ледяным удивлением. — Это не просто мотив изоляции, — выпаливает Сириус, даже не вставая. — Это архитектура её психики. Торнфилд — это не замок, это воплощённая травма. Каждый скрип половицы — это воспоминание, каждый портрет на стене — её же собственное отражение, которое она боится признать. В аудитории повисает тишина. Даже Лили отрывается от выделения маркером темы занятия. Макгонагалл медленно кивает, поправляя очки. — Интересная интерпретация, хотя и чересчур… психоаналитическая для викторианской эпохи. Но вы уловили суть. Продолжайте. О, да. И Сириус продолжил. Потому что его уже не заткнуть. Он говорит страстно, почти агрессивно, сыплет терминами, строит сложные конструкции. Он пытается впечатлить всех. И Макгонагалл. И одногруппников. Но прежде всего — впечатлить невидимого зрителя, человека с гитарой на аватарке и одиннадцатью тысячами подписчиков. А вы что думали, он только смазливое личико и упругий зад? Нет уж. Сириус Блэк грёбаный литературный гений. Макгонагалл кивает. Записывает что-то на полях. Как только Сириус заканчивает блистать, Джеймс на него медленно, не без опаски, оборачивается. — Ты сегодня как щенок, который налакался энергетика, — шепчет Поттер, наклоняясь ближе. — Тебя что, наконец кто-то похвалил? — Завидуй молча, — шепчет Сириус в ответ и ухмыляется. Ярко накрашенные губы Лили изгибаются в лисьей ухмылке. — Мне кажется, у нашего гиперактивного друга появился парень. — последнее слово Эванс произносит нараспев, привлекая внимание окружающих. В следующую секунду через стол к ним свешивается Марлен и треплет Сириуса по плечу. — Если ты принял что-то и не поделился — я никогда тебе этого не прощу. Не успевает Сириус откреститься от всех предположений, как их загалдевшую компанию прерывает Макгонагалл театральным кашлем. — Молодые люди! — Извините, профессор! — молниеносно сглаживает углы Лили и шикает на друзей. Эйфория длится не долго. Этот запал нестабилен, как дешёвый фейерверк. Вовлеченность Сириуса угасает, и каждые пять минут его рука непроизвольно скользит в карман. Быстро разблокирует телефон под столом и проверяет входящие. Нет новых уведомлений. Запрос всё ещё висит не принятым. Сириус откидывается на спинку стула, внезапно чувствуя опустошённость и глупую уязвимость. Он опять себе напридумывал. Может быть чел просто напился вчера, а теперь жалеет о том, что в пьяном бреду согласился общаться с вебкам-моделью. Просто смирись уже наконец, что ты никому, блять, не интересен. Ни профессору, ни анониму из чата (по совместительству мидвест музыканту). В диапазоне между раздражением на себя и ненавистью к человечеству, Сириус начинает бесцельно листать чужие истории, пока не натыкается на свежие публикации аккаунта regulusblack. У его младшего братца — мелкого говноеда — есть время постить свои эстетичные фотки — селфи в зеркало в строгом чёрно-белом аутфите и «творческий беспорядок» — очевидно выстроенную композицию с поставленным светом — огромный холст на мольберте в студии с каким-то абстрактным подмалёвком, кисти, палитра, растворители, кружка кофе и, разумеется, глубокомысленная цитата. Но у малолетнего уёбка нет времени на то, чтобы ответить на сообщение родного брата. Сириус не может удержаться от того, чтобы не отправить блюющую реакцию и колкость.

Sirius_Blck:

Смотри не поперхнись снобизмом.

К его удивлению, ответ приходит почти мгновенно. regulusblack: Не знал, что таким словам учат стрипух

Sirius_Blck:

Это слово я впитал с молоком матушки. Тебе ли не знать?

regulusblack: К сожалению, или к счастью — это единственное, что в тебе есть от Блэков

Sirius_Blck:

Ты забыл про несравненную красоту, харизму и обаяние.

regulusblack: Ахахахах И не надейся, это всё досталось мне Сириус улыбается едва заметно и решается написать то, о чём давно хотел.

Sirius_Blck:

Я скучаю.

Видно, что собеседник набирает сообщение, но прекращает. Ответ так и не приходит. На самом деле, Сириус и не ждал. Он знает, что Регулус скучает тоже. Они всё ещё любят друг друга. Просто по-своему. Он теребит ручку, глядя в окно, пропускает следующий вопрос. А через минуту, улавливая новую мысль в бесконечном потоке сознания, снова подскакивает на месте, перебивая кого-то, пытаясь вернуть себе внимание аудитории, вернуть себе то самое чувство значимости, которое, кажется, он потерял уже безвозвратно. Стоит ему опять выпустить свой мандраж и отхватить замечание за неподобающее поведение, он опять утыкается в телефон. — Ты ждёшь сообщение. От кого? — Джеймс не интересуется, он констатирует. Спасибо, что шёпотом. — Сириус. — и его ладонь мягко ложится на плечо, сжимая его. — В последние дни ты сам не свой. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне о чём угодно? И Джеймс смотрит на него этим своим невинным взглядом Бемби, выворачивающим душу на изнанку. Губы Сириуса сжимаются в тонкую полоску, и он смотрит на друга слишком страдальческим взглядом. Если бы он правда мог рассказать Джеймсу, то что? Насколько он жалкий? Насколько безрассудно он хотел засунуть руки в штаны к профессору Люпину, что переспал с ним за деньги, не раздумывая дольше секунды? Что он втрескался в незнакомца с вебкам площадки потому что он, блять, остроумный и он играет в группе, и это совсем не важно, что Сириус в душе не ебёт как тот выглядит, как его зовут, и знает его около десяти часов? Что он просто шлюха, готовая спать с каждым, кто даст ему хоть толику внимания, лишь бы не чувствовать себя одиноким? Что тебе сказать, Джеймс?! Сириус делает глубокий вдох и пытается изобразить на лице убедительную усмешку. — Ты слишком сильно хочешь меня свести хоть с кем-то. Джеймс знает, что Сириус врет. Но ему хватает чувства такта, чтобы отступить. Когда пара подходит к концу, его энергия окончательно иссякает, сменившись знакомой, едкой нервозностью. Он выходит в коридор совсем поникший, и в этот момент, как будто незнакомец чувствует на расстоянии его отчаяние, телефон вибрирует дважды. Уведомление: moon_walker принял (а) вашу заявку на подписку. И сообщение. Moon_Walker: Конечно же я нашёл тебя. Мы в ответе за тех на кого подрочили. Все дела Сириус выдыхает. Не просто воздух, а всё то напряжение, что копилось в нём с утра. Уголки губ подрагивают, пытаясь сохранить равнодушное лицо, но всё равно предательски ползут вверх. И, конечно же, он знает, что так делать нельзя, его динамили несколько часов, но он сразу же открывает сообщение и как самый спермотоксикозный на свете девственник быстро строчит ответ.

Sirius_Blck:

Вау. Ты сейчас серьёзно решил клеить меня цитатой Сента-Экзюпери в одном предложении со словом «дрочка»? Или мне показалось?

Moon_Walker: Тебе определенно точно не показалось Господи. Этот парень конченый придурок. Он потрясающий. После короткой переписки они, по-хорошему, должны были разойтись каждый по своим делам. По-плохому — Сириус просто не мог. Он шагает по людному коридору вместе со всеми, но идёт медленнее, потому что не отрывается от экрана. Джеймс что-то говорит ему в спину, Лили смеётся, Марлен хлопает по плечу — всё это проходит мимо. Он делает вдох и пытается собраться с мыслями, чтобы наконец посмотреть профиль, в который он так усиленно хотел попасть. Но сейчас ему почему-то страшно увидеть что там. Словно от этого что-то изменится. Наконец, он кликает на аватарку и попадает в чужую жизнь. Пальцем вниз. И сразу — стоп. Лента короткая. Подозрительно короткая для профиля с таким количеством подписчиков — всего лишь двенадцать постов. Последний из них датируется две тысячи тринадцатым. Пиздец. Это сколько лет его эмо-ковбою? Сириус хмурится, тормозя посреди коридора, за что тут же получает плечом от кого-то спешащего мимо. Он машинально бурчит «сорри» и возвращается к экрану. Десять лет. Больше десяти, мать его, лет тишины. — Чёрт… — он шепчет себе под нос. И с каким-то странным трепетом принимается рассматривать снимки. На самом последнем и по совместительству первом, который Сириус открывает — концертный снимок крупным планом: просто красная с чёрным гитара и мужские руки, зажимающие аккорд. Снимок хочется увеличить, рассмотреть кисти поближе — эти острые покрасневшие костяшки, заметно выпирающие вены, длинные пальцы. Эти пальцы вчера набирали сообщения в чате? Если да, то Сириусу остаётся надеяться, что есть какая-то связь между привлекательностью мужчины и сексуальностью его рук. Следующий снимок — какой-то концептуальный и черно-белый. Что-то в духе crystal castles. Дальше — мужской портрет в профиль с засветами по краям. Парень на снимке — худощавый, симпатичный блондин в больших авиаторских очках и с сигаретой в зубах. Может, он? Выглядит дерзким. В профиле мелькают фотки одной и той же девчонки. Не зная её имени, Сириус про себя прозвал её Рамоной Флауэрс, ибо на каждом снимке цвет её волос различался — от пепельного блонда, до неоново-розового и тёмно-фиолетового. Она, конечно, горячая штучка, но её в качестве своего собеседника Сириус отметает по очевидным причинам. Он ловит себя на мысли о том, что здесь слишком много снимков без лиц. Вот, например — парень в джинсовке сидит в студии на полу, с той самой красной гитарой с первого снимка. А на лице у него — грёбаный журнал с комиксами про Бетмена. Кто вообще выкладывает такие снимки в аккаунт группы? Сириус успевает сделать два вывода: 1. Аккаунт старательно вычистили. 2. Скорее всего, его слишком загадочный собеседник — это гитарист. И не потому что у него сексуальные руки. А потому что снимков с лицом гитариста в профиле нет. Хитрый ублюдок. Но Сириус не против поиграть. Уже не рассчитывая найти что-то хоть сколько-нибудь полезное, Сириус долистывает ленту до конца, находит еще каких-то парней, ещё снимки со спины и останавливается на фотографии из бара — на ней высокий парень с тёмными вьющимися волосами, спадающими на лицо. Он стоит спиной к камере и оборачивается ровно на столько, что видно лишь мочку его проколотого уха и угол челюсти. Конечно, Сириус увеличивает снимок. Не видно ровным счётом ничего. Но для того, кто стоит спиной во всём чёрном, он точно красавчик. Может, дело в барном освещении, а может, в неоновой вывеске над его головой с надписью «Dead Souls», но почему-то Сириусу хочется, чтобы это был он. Как итог: ни одного нормального портрета. Ни одной подписи с именами участников. Ровным счётом ни-че-го кроме дрочибельных рук гитариста. Это нормально, что его возбуждают руки? В любом случае — Сириус Блэк не сдаётся просто так. Да, личные границы — это не то, что входит в его вокабуляр. И то, что он делает, немного похоже на сталкинг, но… Он нажимает на хештеги под постами: #midwestemo, #londonunderground, #moonwalker. В поиске по тегу #moonwalker — какие-то рандомные фотки с луной, школьные стихи, тонны фото с туристами у памятника Майклу Джексону и ни одной — с группой. Никакого прошлого. Он идёт дальше — уже не по коридору, а по кампусу, лавируя между людьми, не глядя под ноги. Пальцы быстро набирают в гугле: Moon Walker math rock. Как результат: старый сайт. Архивный форум. Ссылки, которые открываются через раз. Заброшенный SoundCloud с тремя треками. Такой же Bandcamp. Он надевает наушники, садится на ступеньки у корпуса и включает первый попавшийся трек — «Aporia». И мир немного меняется. Это что-то ломаное, нервное, как дыхание после бега. Гитара звучит как голос сквозь зажатые зубы. Строй сложный, просчитанный, но неуловимый. Бас держит ритм, но не навязывается. Вокал — высокий, чуть срывающийся, должно быть, так поют, когда не уверены, что кто-то услышит. Сириус замирает. — Блять… Это хорошо. Не «норм». Не «прикольно». По-настоящему хорошо. Это… просто его. Такое бывает, что ты видишь человека впервые, обмениваешься с ним парой фраз, едва смотришь на него, но уже чувствуешь себя так, словно знаешь его всю жизнь. Словно он твой единоутробный близнец, и вы связаны одной пуповиной. Вот так Сириус почувствовал себя, включив эту песню. Так звучит та самая — сбитая, злая, слишком быстрая мысль, чтобы её распознать. Он слушает второй трек. Потом третий. Пара сообщений от Moon_Walker'а висит непрочитанными. Он видит уведомления, но не открывает. Боится сломать это странное чувство — как будто он подглядывает в замочную скважину за чужой жизнью. Как будто слушает он, но слышат, наконец-то, его. С перерывами на быстрые затяжки он изучает MySpace. И там находит кое-что интересное. Имена постоянных участников. Или, по крайней мере, их псевдонимы. Вокалистка, она же басистка, оказалась никакой не Рамоной (удивительно!), а Никс. Гитарист, бек-вокалист и автор текстов — Ру. И барабанщика звали Хвост. Имена как из средневекового фольклора. Но это лучше, чем ничего. А дальше — несколько видео на ютуб. Это не их официальный аккаунт, просто чьи-то фанатские видео с концерта в качестве 360р. Сириус пролистывает все и останавливается на наиболее смотрибельном. Moon Walker — Live at The Old Blue Last (2009) Играет какая-то песня, которую сложно различить из-за качества записи, но Сириус её не узнаёт среди тех, что он успел послушать. Камера выхватывает из дыма и вспышек света фиолетовые волосы и миниатюрный силуэт у микрофона. Сириус кивает своим мыслям, он уже знает, что девчонка — это Никс. Рядом с ней — высокий угловатый силуэт с красной гитарой, тёмные кудри падают на глаза. Ру. За ними— худощавый блондин, яростно уничтожающий свою барабанную установку. Хвост. И ещё пара каких-то ребят — ещё один гитарист и клавишница. Никаких чётких лиц. Только едва различимая среди помех и шумов музыка. Только цветовые всполохи. Только энергия, запечатлённая десять лет назад. Пролистывая немногочисленные комментарии под видео он узнаёт, что это был последний концерт группы перед тем, как они распались, прежде чем снова собраться вновь через три года. А затем распасться вновь через год. Становится как-то тоскливо. Сириус чувствует острое, щемящее желание быть там. В том две тысячи девятом. В той толпе. Сириус чувствует, что за эти минуты перерыва словно пережил чужую жизнь полностью. Он откидывается назад, упираясь ладонями в холодный камень ступеней и делает очередную затяжку. — Значит… вот как. Группа была. Жила. А потом её просто не стало. И где-то между строк этого коллективного цикла жизни есть человек, который ночью писал ему про брачные игры и рабочий язык. Телефон снова вибрирует. Вот и он. Moon_Walker: Ты пропал. Я тебя как-то спугнул? Сириус усмехается — его не так легко испугать — и печатает, не поднимаясь.

Sirius_Blck:

Я просто… немного загуглил тебя.

Если это было запрещено — скажи, я притворюсь, что ничего не видел.

Он стирает последнее сообщение и пишет заново. Менее маньячно.

Sirius_Blck:

Ты правда играл в группе?

Ответ не приходит сразу. Должно быть, это знак свыше, что хватит уже заниматься хуйнёй и заигрывать с незнакомым человеком — пора вернуться к учёбе. Сириус поднимается со ступеней и возвращается в кампус. Уже в коридоре телефон вибрирует вновь. Moon_Walker: Играл громко сказано. Баловались. Давно. Сириус улыбается. Баловались. Вот так, значит, называют вещи, которые до сих пор заставляют чужое сердце биться не в ритм. И он понимает — с лёгкой, почти радостной обречённостью — что они будут чатиться весь день. Он уже набирает ответ, пытаясь сохранить баланс между колкостью и откровенным флиртом, как сталкивается с кем-то в коридоре в очередной раз за день. Изо рта вырывается непрошеное: — Да бля! И без того побитый айфон едва не летит на пол. Он ловит его в последний момент и только потом поднимает взгляд. Профессор Люпин. С папкой под мышкой, в чёрном кардигане, с каким-то непонятным выражением лица, словно он готов сам рассмеяться или выругаться от этой неловкости, но с трудом удерживает профессиональную маску. Он тоже с телефоном в руке. Экран ещё не погас. На секунду — ровно на одну — они просто стоят и смотрят друг на друга, зависая. И Сириус успевает уловить этот его чёртов пряный совсем не профессорский парфюм. Но момент ломается — Люпин делает шаг назад и убирает телефон в карман брюк быстрым, практически виноватым движением. — Простите, профессор, — бормочет Сириус скорее своим ботинкам и машинально зеркалит движение — тоже убирает смартфон. — Я не смотрел… Раздаётся неожиданный мягкий смешок. — Ничего. Это я. Это всегда я. Сириус поднимает глаза. И видит этот взгляд. Видит гладко выбритый подбородок, идеально уложенные воском кудри, открывающие уши. Невольно взгляд цепляется за мочку левого уха, на котором заметна какая-то отметина — как родинка, или как след от зажившего прокола. Под рёбрами у Сириуса что-то резко щёлкает. Не мысль, а физический толчок. Глупое, невозможное сопоставление, которое мозг отказывается даже оформить в предположение. Нет. Бред. Совпадение. У половины мужчин в Лондоне проколоты уши. У Барти проколоты. У него самого, блять, в ухе кольцо. Глупость. Он моргает. Смотрит снова. Пытается представить серьгу — и не может. — Мистер Блэк, — говорит Люпин спокойно, слишком спокойно. — Вы в порядке? Голос — обычный, ровный, профессорский — выдёргивает его из мыслей. Тот смотрит на него с лёгким беспокойством, его густые брови сходятся на переносице. — Да. Простите, — Сириус отступает на шаг, чувствуя, как его собственное тело напряжено без причины. — Я… задумался. — Такое случается, — кивает Люпин. — Постарайтесь в следующий раз не сбивать других с ног. И он улыбается. Вежливо. Отстранённо. И проходит мимо. И всё. Коридор снова наполняется смехом, шагами, голосами. Мир возвращается в нормальный режим, как будто ничего и не было. Сириус стоит ещё пару секунд, глядя ему вслед. Прокол в ухе. Серьёзно? Он фыркает себе под нос. — Ты совсем поехал, Блэк. Телефон вновь вибрирует. Moon_Walker: Если бы я знал что ты меня так загоустишь я бы сказал что просто разъёбывал на своей гитаре И что у меня ОЧЕНЬ ловкие пальцы Сириус перечитывает сообщение. Дважды. И смеётся. Во-первых, нет. Этот парень полный придурок. И совершенно точно не профессор Люпин. Во-вторых, да. Он угадал — это гитарист. И эта мысль отзывается тихим ликованием.

Sirius_Blck:

Извини. Только что я попал в очередную идиотскую ситуацию — врезался в своего профессора в коридоре, пока писал тебе ответ.

Лучше расскажи мне подробнее про свои пальцы.

И так проходит весь день. На лекциях, перерывах, семинарах, в метро — Сириус переписывается с ним, пересматривает немногочисленные снимки этого Ру, слушает песни и действительно хочет услышать. Это было странно — проводить за перепиской с практически незнакомым человеком часы и ни капли от него не уставать. Каким-то совершенно неведомым образом у них находятся всё новые темы для разговоров, даже отличные от заигрываний на грани секстинга. На удивление, он действительно интересный, остроумный и блядски милый. Такой милый, что хочется его съесть. Сириус ставит разогреваться еду и печатает очередное сообщение.

Sirius_Blck:

И чем же ты обычно занимаешься, кроме написания гениальных непристойностей?

Moon_Walker: Помогаю юным дарованиям раскрыть свой потерциал и направить талант в нужное русло Чайник уже закипел, микроволновка зазвонила и Сириус принимается за незамысловатый ужин.

Sirius_Blck:

Звучит либо очень благородно, либо крипово.

Типа продюсирования?

Moon_Walker: Можно и так сказать Сириус тихо хмыкает, прожёвывая пасту. Любимое уклонение всех людей, у которых есть прошлое и причины не говорить о нём прямо. Продюсер. Звучит логично. Человек со сцены перешёл за кулисы. В этом есть что-то одновременно крутое и грустное. Должно быть, так выглядит взросление. Сириус не прекращает думать об этом всём, пока заканчивает повседневные дела. Уже после душа, уловив собственное отражение в полумраке его настигает непостижимое желание отправить ему фотку. Это будет странно? Они просто общаются. Это не стрим, где всё предсказуемо и по ролям. Это ощущается чем-то личным. Неловким. И уязвимым. Как это будет выглядеть? Привет, меня зовут Сириус, вот тебе моё фото — полюбуйся. Бред. Но ему просто хочется. И он просто делает. Но немного не так, как планировал. После недолгого переворачивания шкафа вверх дном, Сириус выбирает топ-рыбную сетку, майку поверх, достаточно свободные карго с низкой посадкой и пару массивных цепей. Вчера он не потрудился, чтобы переодеться на стрим, так что вот такой реверанс. Извинение или благодарность. Он быстро переодевается и включает неоновый свет — как и вчера, Ру (как его ещё назвать, Сириус понятия не имеет) кажется понравилось это. И делает пару незамысловатых селфи в полный рост в зеркало. Выходит как-то целомудренно — поэтому брюки опускаются чуть ниже, чем следовало, приоткрывая резинку боксеров; рукава топа спускаются по плечам; а майка, наоборот, задирается выше — открывая пресс и тату. Ещё пару снимков — то, что надо. Неформальная дрянь. То фото, что выходит на самой грани между чрезмерной пошлостью и излишней скромностью, летит в историю. Стоит переодеться в домашнее и упасть на кровать, как приходит реакция — сердечко и сообщение. Moon_Walker: Надеюсь ты не против что я заскринил Потому что даже если ты против я все равно не удалю Сириус лыбится. Да. Как дурак. Да. Опять. Сердце слишком приятно стучит. И он не может удержаться от ответа.

Sirius_Blck:

В таком случае за тобой должок!

Твоё фото. Любое. Но только твоё. Для меня.

Отправляет и замирает, закусывая губу. Слишком нагло? Но отступать уже поздно. Пауза тянется мучительно долго. Сириус уже приготовился получить отказ или очередную уклончивую шутку, когда приходит уведомление. Он с тревогой открывает сообщение. Это правда фото. Селфи, но без лица. Ничего слишком откровенного, но почему-то Сириус не может оторваться от него. Почему-то это кажется личным. И ему это нравится. На снимке он в кресле, в домашней варёной футболке и серых брюках. На шее цепочка, а на коленях — гитара. Та самая, что мелькала в профиле — чёрно-красная. И пальцы. Потрясающая, точёная, жилистая рука, удерживающая гитару за гриф. Маленький фрагмент шеи. Буквально пара дюймов открытой кожи. И это всё. И этого достаточно, чтобы Сириус изучал этот снимок дюйм за дюймом, замечая каждую деталь. Смакуя каждый пиксель. Потому что, ну он, блять, он такой… Реальный? Должно быть, Сириус пялится на фотку слишком долго, потому что ему приходит ещё одно сообщение. И ещё одно. И ещё. Moon_Walker: Наверное, ты ждал чего-то другого. Но вот тебе моя ненаглядная, и часть её пожизненного владельца. Я знаю, как это эгоистично, но я не хочу тебя разочаровывать. Пока только так, прости. Я правда пойму, если тебе это не интересно.

Sirius_Blck:

Стой. Боже.

Нет.

Я просто… смотрел на твою фотку так долго, ладно? Да я больной ублюдок. Но у тебя очень красивые руки, Ру

Извини. Я не знаю, как мне к тебе правильно обращаться

Сложно сказать, что именно произошло в этот момент, но в Сириусе одновременно перемешались самые противоречивые чувства — трепет и горечь. И это оказалось на удивление приятным коктейлем. Moon_Walker: Сейчас я, наверное, просто… человек, которому слишком приятно проводить с тобой время Ты можешь назвать меня Ру, если хочешь. Или придумай что-то своё Сириус улыбается. Мягко. Почти нежно. Это уже не заигрывания. Это нечто другое. Что-то личное. И ему определённо нужно своё. Он просто смотрит на ник, и решение приходит само.

Sirius_Blck:

Это будет между нами, хорошо?

Я буду называть тебя Лунатик.

Moon_Walker: Лунатик? Черт… Между нами — мне нравится.