Зовите меня Стар Шайн, профессор

Пятничная пара по творческому письму проходит в небольшой аудитории с панорамным окном, из которого виден мокрый внутренний двор. Дождь идёт с самого утра — не ливень, а занудная английская морось, от которой хочется спать и убить кого-нибудь одновременно. Марлен поднимается, заправляя за ухо выбившуюся прядь и начинает рассказывать о гейше-кицунэ, которая столетиями мстит мужчинам, используя их же желания. В её плане много огня, зеркал и фольклора. К удивлению, Сириус отчитался одним из первых. Возможно, он всё ещё на взводе от вчерашней поездки с Люпином, а возможно — слишком доволен собственной работой и хотел поделиться ею быстрее. На прошлой неделе им задали разработать план для рассказа в стиле Агаты Кристи — изолированное пространство, ограниченный круг подозреваемых, убийца среди своих. Одним словом — детективная классика. Его план уже лежит распечатанный на столе профессора Терри — аккуратно структурированный, со схемами развития сюжета и основными поворотами. Это поместье. Рождественские каникулы. Компактное пространство и ограниченный по времени срок. Наследник древнего рода — популярный, талантливый и баснословно богатый юноша приглашает к себе на каникулы нового университетского друга. Этот друг — обычный парень из проблемной семьи. Не слишком красивый. Скорее невзрачный. В университете его не слишком-то любят — он не из их круга, слишком другой, слишком правильный, слишком умный. Но своей простотой и инаковостью он привлекает наследника. Он думает, что его новый друг — единственный настоящий человек в его окружении. А потом — труп в гостевой на третий день. Убийца — главный герой. Но не наследник, а его «простой» приятель. Возможно, всё дело в том, что Сириус слишком хорошо знает, как легко семьи рушатся изнутри. Не обязательно холодным оружием и ядами. Иногда достаточно пары правильных слов. Как бы там ни было, план рассказа поддался ему просто, а смаковать его в мельчайших подробностях — было сплошным удовольствием. — Интересная перспектива, — подметила профессор, листая страницы. — Очень холодный фокус. Почти клинический. Вы не скупитесь на провокационные детали, мистер Блэк. Тогда Сириус едва заметно усмехнулся. Ему показалось, что это забавный выбор слова, учитывая то, что он не мог перестать представлять на месте аристократической семьи — свою собственную. И Барти Крауча — на месте главного героя. В его истории он методично втирался в доверие, изучал слабости членов древнего рода, стравливал их, давил на больное, нашептывал нужные слова в нужное время. А потом убивал. По одному. Рационально. Без истерик. Никто не воспринимал его всерьёз, скорее как потешную игрушку. А Барти хотел то, что есть у них. Не деньги даже — а место. Принадлежность. А когда понял, что никогда не станет своим, — он решил, что раз не будет он — то не будет никто. Барти хотел быть не с ними, а конкретно с ним. Или быть им. Это не так уж и важно. Да, он любил своего лучшего друга. Любил и ненавидел одновременно. Конечно, в реальной жизни гей-драмы не хватает, нужно вынести её на бумагу. Сириус думает, что на роль главной жертвы — золотого билета — отлично вписался бы Регулус. Тонкая шея, дорогие рубашки, привычка оправдывать людей до последнего. От этой комбинации — Барти и Регулуса — становится одновременно смешно и немного мерзко. Регулусу нужен надменный друг детства. В голове Сириуса — это будет Розье. Эван с подозрением и презрением относился бы к Краучу, он единственный видел бы его червоточину. А может — попросту ревновал его к Регулусу. Но Барти бы сплёл вокруг Эвана паутину, соблазнил его и подставил. Ещё нужен женский персонаж — Белла подошла бы идеально. Полоумная-кузина-нимфоманка. Барти и её поимеет тоже. А ближе к концу она вскроется в ванной. Все Блэки в итоге умрут. Самого Сириуса в этой истории нет — он умотал куда-то в Италию, сбежал со своим слишком взрослым бойфрендом. Настоящий же Сириус слишком упоительно фантазирует, как Барти Крауч методично вырезает всю его семью. Ну, кроме Регулуса, разумеется. Конечно, по сюжету он убьёт и его, но будет сильно страдать. Рыдать и дрочить на его могиле. Да, Барти определённо бы мог что-то такое сделать. Он сумасшедший. Сириус прислушивается к Марлен — её кицунэ попадает в императорский двор. Лисица должна низвергнуть патриархат. Тем временем в голове уже совершенно другие мысли: почему именно Регулус перестал общаться с Барти и Эваном? Может быть, Барти признался, что хочет уничтожить род Блэков? Жаль, что это неправда. Или самолюбие Регулуса не выдержало конкуренции с Эваном? Может быть, Барти был его тайной влюблённостью? Сложно сказать, когда Сириус начал думать о брате в таком вот ключе. До поцелуя с Джеймсом Сириус был убеждён, что младший готовится уйти в монастырь. А сейчас бы не удивился, если бы узнал, что наследник древнейшего и великого рода грешил тройничками с другом и его парнем — они неплохо смотрелись бы вместе. Явно лучше, чем с Поттером. Возможно, блядство — это у них семейное. Словно икнув от чужих неподобающих размышлений о собственной персоне, Регулус присылает сообщение. Мой пиздюк: 11:06 Сегодня очередной «благотворительный» ужин с партией Марволо. Я вот думаю, насколько я выведу матушку, если надену розовые носки? Нужно сделать что-то такое, чтобы она заметила только после — уже на снимках, и это уже никак нельзя было исправить.

Сириус:

11:07

Мысли масштабнее — выложи фотку у себя в инстаграме и поставь геолокацию остров Литл-Сент-Джеймс. Типа случайно. Посмотрим, как быстро разрастутся теории заговоров

Я не удивлюсь, если завтра же увижу заголовок: «Том Марволо Реддл ест младенцев. Партия или секта»?

Мой пиздюк: 11:09 Не надейся. Ты этого никогда не увидишь. Все считают его святым

Сириус:

11:10

Хокинга тоже считали. И что?

В любом случае — выпишут тебя из наследства за носки или за геолокацию — мой шикарный пентхаус в самом центре Лондона к твоим услугам. Но ты спишь на полу.

Едва Сириус успевает отправить сообщение, как на экране всплывает оповещение из почты. Лондонская Медицинская Лаборатория: Результаты анализов Сердце падает в желудок. Марлен что-то увлечённо рассказывает про ритуальные маски. Про театр буккакэ или кабуки, Сириус точно не запомнил. В аудитории пахнет мокрыми куртками и носками. Кто-то тихо смеётся в последнем ряду. Сириусу не до смеха. Палец зависает над экраном. Возможно, ему достаточно знать, что у него нет хламидий? Остальное — это уже перебор. Проще не знать. Это глупо — бояться посмотреть результат. Как будто он заразится всеми заболеваниями по списку, как только откроет письмо. Конечно, это не так. Сириус понимает это головой. Если он уже болен — это лучше узнать сейчас. Он мысленно считает до трёх, делает глубокий вдох, как перед погружением в воду, и открывает письмо. В нём PDF-файл с логотипом клиники. Он прогружается мучительно долго, или так только кажется. Сириус прокручивает вниз слишком резко. Останавливается. Возвращается вверх. Результаты анализов крови: ВИЧ (антитела + антиген p24) — отрицательно; Сифилис (RPR) — отрицательно; Гепатит B (HBsAg) — отрицательно; Гепатит C (анти-HCV) — отрицательно. Приходится моргнуть и перечитать ещё раз. И ещё. Все отрицательные. Проверяет дату. Фамилию. Всё совпадает, никакой ошибки нет. Из груди вырывается звук, похожий на смех и всхлип одновременно. В мыслях — только молитвы всем святым из всех известных ему религий. И: спасибо-спасибо-спасибо. Он чист. Он может прикасаться к Ремусу. Может целовать его. Может трахаться с ним. Может хоть до крови его кусать и заливать спермой. Может всё, что захочет. — Интересный ход с масками, мисс Маккиннон. Кицунэ надевает личину, чтобы проникнуть в систему. Но в какой момент маска перестаёт быть защитой и становится идентичностью? Очень точная аллюзия на то, как женщин вынуждают выживать внутри патриархального общества, — профессор Терри даёт комментарий по работе Марлен, но сейчас это неважно. Сириус даже не вслушивается. Он сохраняет файл, и сразу же второй — с тестами на менее смертоносные болезни. Их срочно нужно отправить Ремусу. Нужно что-то сказать, но что? Я чист — слишком буднично. Вчера прошёл обследование на ЗППП, результаты во вложении — слишком бюрократично. Ты можешь не брезговать и трахать меня без резинки (пожалуйста) — слишком… слишком. Он старается особо не думать, просто написать что-нибудь, чтобы это выглядело естественно. Как ни в чём ни бывало.

Сириус:

11:14

Касательно моей вчерашней переписки с «бойфрендом» — вот.

Я сдал вчера. Не мог сказать раньше, потому что ждал результат.

И прикладывает файлы. Наверное, это странно, да? Сколько людей вынуждены отправлять результаты анализов своим партнёрам? Ремус читает практически сразу. Три точки в чате загораются и пропадают, а затем — загораются вновь. Это начинает нервировать. Сейчас Люпин решит, что Сириус псих. Он мог и не отправлять, просто знать, что здоров. Но желание доказать собственную безопасность сильнее. Или желание доказать, что их отношения в меньшей группе риска. Социальной — да, медицинской — нет. Может, не стоило лишний раз напоминать Люпину, что он согласился на пользованный товар. Телефон вибрирует под столом, Сириус сразу же читает ответ. Самый сексуальный мужик в мире: 11:17 Я понял, о чём ты вчера говорил. Спасибо, что поделился Если ты переживал насчёт этого — мог мне сказать, мы бы сходили провериться вместе. Я даже не подумал об этом, прости. Ты куда ответственнее меня Займусь этим в ближайшее время. Так будет спокойнее Сириус перечитывает сообщения. Серьёзно? Он ожидал чего угодно — неловкости, вопросов, может, даже лёгкого раздражения. Но не этого «мы», «вместе» и «ответственнее». Кого-кого, а Сириуса точно ответственным ещё не называли. Люпин полный придурок. Но почему-то Сириус улыбается.

Сириус:

11:17

Ты сейчас серьёзно?

Он стирает. Слишком агрессивно. Печатает снова.

Сириус:

11:17

Ты не обязан этого делать. Это я просто…

Тоже стирает. Просто что? Чёрт.

Сириус:

11:18

Я не ответственный. Просто хотел, чтобы ты мог не опасаться.

Самый сексуальный мужик в мире: 11:18 Я очень рад, что с тобой всё в порядке Но если у меня и есть опасение на твой счёт — то только то, что у тебя сейчас пара по творческому письму, мистер Блэк, а ты пишешь мне, а не профессору Терри Да, я знаю твоё расписание Сириус слишком глупо улыбается экрану.

Сириус:

11:19

Вообще-то у тебя тоже пара, профессор Люпин.

Самый сексуальный мужик в мире: 11:19 Вот именно — я профессор. Я заслужил своё право быть распиздяем

Сириус:

11:20

Как скажете, профессор Люпин, сэр.

Звенит звонок. Мэри и Марлен практически силой заставляют Сириуса оторваться от телефона и собрать свои вещи. Уже на пути в кафетерий приходит ещё одно сообщение. Самый сексуальный мужик в мире: 11:23 Сириус На ходу он отвечает одним вопросительным знаком. Самый сексуальный мужик в мире: 11:24 Я скучаю по тебе Встретимся после занятий? Я буду ждать тебя у сквера Гордон, на углу, где статуя Сириус замедляет шаг посреди коридора. Я скучаю по тебе. Четыре слова. Неважно, сколько там букв. Важно то, что внутри будто кто-то включил центрифугу. Он бы никогда не подумал, что такая простая фраза может так… выбить его из реальности. — Сириус! — Марлен дёргает его за рукав. — С кем ты переписываешься? У тебя лицо как у героини дорамы, которая упала на самого популярного парня в колледже — Суньхуйврота. Мэри заливисто смеётся над шуткой подруги и хлопает её по плечу. — С ним и переписываюсь, — автоматически язвит он, блокируя телефон, несмотря на то, что вряд ли девчонки опознают Люпина под кодовым именем «самый сексуальный мужик в мире». — Если я и героиня дорамы, — он поднимает на эту парочку взгляд. — То вы — вылитые Адель и Эмма. Марлен вспыхивает за секунду и оборачивается на подругу, но не успевает ничего ответить — Мэри уже тянет их за руки в сторону кафетерия. — Давайте быстрее, Джеймс и Лили заняли нам столик, но там сейчас будет очередь как за новым айфоном в день старта продаж. В кафетерии час пик. Пахнет кофе, горелым маслом и выпечкой. Дождь за окном всё ещё моросит, хотя мог бы уже перестать. Джеймс машет им рукой из-за столика у окна. Лили сидит рядом, помешивая сахар в стаканчике. — Опаздываете, — констатирует Джеймс, когда они садятся на свободные стулья. — Я уже думал, вы по пути утонули. — Марлен утонула в феминизме и японской мифологии. — хмыкает Сириус, доставая телефон. — Я спасался как мог. — Ты просто переписывался, — поправляет Мэри, многозначительно глядя на него. Сириус пропускает это мимо ушей. Он смотрит на экран. На сообщение от Ремуса. В сквере около статуи. Сириус видел её тысячу раз — парк в паре минут от кампуса. Бюст какой-то явно важной особы. Сколько раз он проходил мимо, не придавая особого значения? Теперь это будет особое место для них. Он быстро набирает ответ.

Сириус:

11:31

Мне тоже тебя не хватает.

Я буду внимателен по пути, чтобы удостовериться, что за мной нет слежки

— Ты вообще здесь? — Лили щёлкает пальцами перед его носом. — Мы про твой рассказ говорим. Про убийцу в поместье. — А, да. — Сириус убирает телефон. — Что там? — Я говорю, что главный герой слишком очевидный психопат, — Лили пожимает плечами. — Если с самого начала понятно, что он ненормальный, то какой смысл? — В том и ирония. — возражает Сириус. — Он кажется самым нормальным. А все вокруг — полные психи. Ненадёжный рассказчик. Джеймс смотрит на него с интересом. — Обычный парень, который убивает людей? — Который хочет быть причастным к чему-то большему, но ему этого никто не даёт. — Сириус на секунду отворачивается к окну, но вместо туманного пейзажа взгляд фокусируется на собственном отражении. — На самом деле он просто не знает, как ещё он может заслужить того, кого явно не заслуживает. На секунду за столом становится тихо. — Мрачновато, — резюмирует Лили. — но признаю — интересно. Сириус усмехается. Барти бы точно оценил. Наконец, разговор переходит от него к рассказу Мэри, и он может вернуться к телефону. FaceID не узнаёт его с первого раза и приходится ввести пароль. sher Этот пароль стоит у него на всех устройствах лет с четырнадцати. С тех пор, как он посмотрел «Шерлока» с Камбербэтчем и решил, что он тоже — высокофункциональный социопат, просто никто не готов принять его гениальность. А может быть, он увидел себя в Ирэн Адлер — не суть. Суть в том, что теперь это ощущается странно. Старое «sher» уже не отражает его как личность. И хочется что-то важное. Что-то личное. Что-то про Ремуса. Он представляет, как копается в чертогах разума, вспоминая, что у него ассоциируется с Люпином (кроме его чертовской сексуальности, валлийского акцента и проколотой уздечки) и вспоминает вчерашний диалог — как Ремус сказал, что его имя значит «Волк Волк». Он лыбится собственной дурацкой идее. Потом заходит в настройки, не глядя набирая старый пароль. — Что ты делаешь? — интересуется Джеймс, жуя куриную грудку. — Пароль меняю, — рассеянно отвечает Сириус. — Зачем? Старый кто-то узнал? — Нет. Просто… надоел. Он печатает: wolfwolf. Система просит подтвердить. Он печатает снова. Готово. Сириус смотрит на экран и чувствует себя самым счастливым идиотом на свете. — На какой поменял? — Лили заглядывает через плечо, но он прячет телефон в карман. — Всё тебе расскажи. — Какой загадочный, посмотрите на него. — фыркает Марлен. — Ставлю двадцатку — это связано с твоим секси Человеком-пауком. Сириус давится воздухом. — Чего? Прошло меньше недели, а он уже совсем забыл, что целовался с Лунатиком. Словно это было в другой жизни и вовсе не с ним. В груди неприятно щёлкает. Пальцы тянутся к кулону на шее, но он одёргивает руку. — Шучу. — Маккинон загадочно ухмыляется. — Хотя по лицу вижу, что я близка к правде. — С тебя двадцатка. — бормочет Сириус, чувствуя, как щёки предательски теплеют. — Это никак не связано с Человеком-пауком. Время до конца занятий проходит странно — как резинка, которую то натягивают до предела, то отпускают. Сириус механически записывает что-то на семинаре, спорит с Джеймсом (да, он выбрал делать вид, что на дне рождения ничего не было, и он всё забыл), отвечает на вопросы профессора — даже удачно, судя по её одобрительному кивку. Но всё это происходит будто в соседней комнате. Основная его версия сидит где-то на краю сквера Гордон и ждёт, когда стрелка часов наконец доползёт до нужной отметки. К трём небо окончательно сереет. Дождь то стихает, то снова моросит — это неважно. Потому что когда последняя пара заканчивается, Сириус вылетает на улицу с таким рвением, словно с неба сыплется золото. Сириус накидывает капюшон и торопливым шагом пересекает университетский двор, лавируя между студентами. Он делает на ходу пару затяжек. Гордон-сквер встречает его тишиной. Здесь почти никого — пара стариков на скамейках и девушка с собакой. Сириус практически сразу замечает машину Люпина. Она стоит поодаль, припаркованная параллельно к тротуару. От чего-то вид обычной серой машины вызывает под рёбрами дикий трепет и заставляет ускорить шаг. Ремус сидит за рулём, локоть на окне, он сосредоточенно печатает что-то в телефоне одной рукой, но всё равно каким-то образом поднимает взгляд и замечает Сириуса ещё до того, как тот подходит ближе. В это мгновение его лицо расслабляется, едва заметная морщинка между бровями разглаживается и он улыбается, но как-то странно — скорее глазами. Это заметно даже через стёкла очков. И Сириус улыбается ему в ответ. Дверь авто открывается раньше, чем он успевает дёрнуть ручку. — Садись скорее, — голос Ремуса звучит из салона приглушённо. — Промокнешь. Сириус ныряет внутрь, захлопывает дверь и только тогда позволяет себе расслабиться. В машине тепло. Пахнет сигаретами, чем-то пряным и самим Ремусом. От этого запаха колени подкашиваются даже сидя. — Привет, — Ремус выдыхает практически в ухо, протягиваясь навстречу через коробку передач и снимая с Сириуса влажный капюшон. Сириус не успевает ответить, лишь оборачивается, а в следующую секунду Люпин впечатывается в его губы нетерпеливым, быстрым поцелуем. Кажется, он правда скучал. — Привет. — отвечает Сириус сквозь улыбку и чувствует, как внутри разливается что-то огромное и тёплое. — Ты теперь каждый день планируешь кататься из самого центра в Пекхэм или как? Ремус тихо усмехается и трогается с парковки. — На самом деле у меня были другие планы. — на секунду он переводит взгляд — то ли на дорогу, то ли на спутника. — Хотел предложить тебе сходить сегодня куда-нибудь. Если… ты не против. Сириус открывает рот, чтобы сказать, что разумеется, он не против. Но сразу же закрывает его. Сегодня пятница. А значит, он должен быть в клубе. И это полный пиздец. Потому что это уже второй день из семи, а он потратит его так бездарно — променяет свидание с Ремусом Люпином на стрип. — Я бы… — приходится приложить усилия, чтобы голос звучал уверенно, а не жалко. — Я бы с удовольствием, правда. — Сириус силится не смотреть на Ремуса, чтобы не видеть в его лице разочарования. — Но я должен быть в клубе сегодня, не могу не пойти. Нужно закрыть штраф из-за одного мудака в баре. Ремус молчит несколько секунд. Машина поворачивает по мокрому асфальту, дворники тихо стучат по лобовому стеклу. — Я могу тебе с этим помочь? — вопрос произносится без нажима. Как будто интересуется: «Ты пьёшь воду с газом или без?» Это почему-то раздражает сильнее. Сириус качает головой. — Нет. Спасибо. — он добавляет твёрже: — Я должен разобраться с этим сам. Ремус снова замолкает. Сириус мысленно готовится к спору, к уговорам, к тому, что сейчас придётся объяснять, почему для него важно сделать это самостоятельно. Но Ремус просто кивает. — Хорошо. Я понимаю. — Он молчит пару секунд, что-то обдумывая, и добавляет: — Тогда как мне правильно поступить? Ты хочешь, чтобы я приехал сегодня в клуб или нет? Сириус поворачивает голову так резко, что чувствует, как хрустят шейные позвонки. — Только не это, — вырывается раньше, чем он успевает обдумать. Ремус вопросительно изгибает бровь. — Почему? — Потому что это работа, — чуть жёстче, чем следовало, отрезает Сириус. — И я не хочу, чтобы ты видел меня там опять. Наступает тишина. Машина останавливается на светофоре, и Ремус сжимает руль сильнее. Он шумно выдыхает и кивает. — Ладно. Я… всё понимаю. — Сириус слышит, как тот пытается сохранить интонацию нейтральной, но у него получается слабо. Потрясающе. Он опять всё испортил. На кой хер кому-то нужен парень, который сливается со свиданий, потому что должен раздеваться перед другими мужчинами? Это пиздец. Сириус вжимается в спинку кресла сильнее. Если бы мог — сросся бы с ним. Ему слишком хочется открыть дверь и просто выйти, сделать вид, что этого разговора никогда не было. Он смотрит в окно, пальцы тянутся к карману, чтобы достать электронку. Он делает короткую затяжку, другую, и даже не выпускает пар — глотает его. Только после дозы никотина он решается обернуться на Ремуса. Тот выглядит правда расстроенным. Нельзя это так оставлять. — Ремус. — Да? — Ты же понимаешь, что если ты будешь стоять около сцены и кричать: «Это мой парень! Посмотрите, как он двигается!» — я останусь без чаевых, да? Люпин тихо смеётся и заметно оживает. — Да, ты прав. Я всё понимаю, правда. Нет, это не правда. Но он хотя бы расслабился. Возможно, не всё потеряно. Сириус трёт ладонью лицо и устало вздыхает. — Если… — приходится сделать паузу, потому что слова даются особенно трудно. — Если это будет не слишком поздно… и если у тебя ещё будет желание, ты можешь встретить меня. После… работы. Ремус улыбается и отрывается от дороги, чтобы взглянуть на спутника. В его глазах загорается огонёк, который заметно даже через стёкла очков. — Во сколько ты обычно заканчиваешь? — Около одиннадцати. Может, ближе к полуночи. Напишу, когда буду готов. — Договорились. — Ремус кивает. — Я буду тебя ждать. Он тянется левой рукой к ладони Сириуса, подносит её к губам и целует костяшки. По коже пробегают мурашки. Ремус шепчет еле слышно: — Спасибо. За что? Мысленно Сириус удивляется тому, как с одним человеком может быть так легко и так трудно одновременно. Как можно настолько хорошо друг друга понимать, при этом — не понимать вовсе? Это странно. Но почему-то приятно. И он не хочет, чтобы это заканчивалось.