Зовите меня Стар Шайн, профессор

В субботу Ремус и правда провожает его до подъезда, крепко целует, сообщает, что завтра он занят, и как ему жаль, что они не смогут увидеться. Забирает рюкзак, заводит машину и уезжает. И всё. Больше не происходит ничего. Наверное, в другой ситуации Сириус бы почувствовал недосказанность. Почувствовал себя опустошенным и брошенным, настрочил гневное смс. Устроил скандал. Как это так? Как он смеет не хотеть Сириуса Блэка? Но сейчас его переполняет такая тёплая нежность, игривость, а по венам тихо шипит остаточный адреналин, что он чувствует себя наполненным. Даже, пожалуй, счастливым. Как будто ему додали что-то необходимое, чего ему так не хватало в детстве. Это слово вертится на языке, щекочет под кожей, но никак не желает вырваться. Просто растекается в тихий восторг, пенится и бурлит, вызывая лёгкое жжение и зуд. Сириусу не удаётся игнорировать это чувство. Или же попросту — он не хочет. Поэтому после душа он падает на кровать совершенно раздетый, трётся об одеяло и матрац, жадно вдыхая запах наволочки, которая слегка сохранила в себе аромат волос Ремуса. Из-за этого постель ощущается в разы приятнее и даже сексуальнее, а Сириус буквально урчит от удовольствия, утыкаясь носом в подушку и притираясь бёдрами к простыням. Он начинает трогать себя, и воображение охотно вырисовывает порнографические картинки, как прикасался бы к нему Ремус. Как бы ласкал. Пальцы скользят по животу вниз, и быстро встречают одухотворённый этими картинами член. Он дрочит себе как будто впервые, рассыпаясь на части от каждого хаотичного, неконтролируемого движения. В голове только сегодняшний завтрак: их поцелуй, и каким приятным и тёплым был Ремус, после того, как стоял у плиты. Их поцелуй посреди ресторана, кража вина, побег и совершенно глупый ребяческий смех. Как Ремус спросил, будет ли Сириус ждать его из тюрьмы. Как они держались за руки, пили вино и целовались-целовались-целовались до бесконечности. Какой Ремус открытый, трепетный, абсолютно обескураживающий. Член сочится предэякулятом так, что даже не требуется смазка. Сириус просто вбивается в свой кулак, но этого чертовски мало. Поэтому он тянет пальцы в рот, смачивает скопившейся слюной и принимается массировать уже пульсирующий анус. Когда одна фаланга проскальзывает внутрь, с губ срывается что-то неразборчивое, состоящее из: «Ремус-пожалуйста-блять». Но он этого не слышит сам, потому что в ушах только его голос и его смех. Ноги запутываются в одеяле, одна рука надрачивает подрагивающий, слишком чувствительный член, а пальцами другой — он трахает себя в зад. С губ срывается хриплый стон, Сириус глушит его, утыкаясь в подушку. Его размазывает окончательно, стоит представить, как ощущался бы внутри этот потрясающий, толстый, пирсингованный член. Если с ним на такое способны одни лишь фантазии о Ремусе Люпине, то что будет, когда этот мужчина правда окажется с ним? Стоит представить, как Ремус сгибает его пополам и вытрахивает последний воздух из лёгких так, что кожа горит, по щекам текут слёзы, а по подбородку — слюна, мышцы сжимаются рефлекторно, спина прогибается, а из головки вырывается густая, вязкая сперма в несколько сильных толчков и растекается по животу. Вот так — лёжа, подрагивая, мокрый и липкий, запутанный в одеяле, Сириус чувствует себя пиздецки умиротворенным и радостным. На грани того, чтобы растечься розовыми блестящими соплями. Ахуенно. Скорее всего, это повторится вновь. Нужно попробовать с дилдо. Побольше. Может, стоит отправить профессору пару фото, чтобы он знал, до чего доводит студентов. Где-то сбоку вибрирует телефон, дрожащие пальцы нехотя тянутся за ним. Сириус разлепляет глаза, хотя вовсе не помнит, как их закрыл. Экран слепит так, что от боли приходится прищуриться. Но когда Сириусу удаётся прочитать имя наглеца, оторвавшего его от посторгазменной медитации, улыбка так и просится на лицо. Потому что адресант, никто иной, как виновник сия торжества. Самый сексуальный мужик в мире: 23:46 Как только приехал, увидел оповещение в почте. Сразу решил прислать тебе результат. В следующем сообщении приложение из двух файлов. Сириус кликает на первый — логотип, шапка и содержимое знакомы до боли — та же клиника, где сдавал анализы он cам. Он не задерживается и прокручивает сразу вниз. Всё отрицательно. Пальцы замирают на экране. Серьёзно? Он возвращается вверх. Проверяет данные пациента: Ремус Джон Люпин. Дату приёма: 09.11 13:40. Значит, Ремус ездил в клинику в пятницу до того, как подвёз Сириуса домой. В тот же день, когда получил его результаты анализов. Практически сразу. Только сейчас приходит осознание. Не того, что Ремус здоров, Сириус даже не думал иначе. А что он правда их сдал. Не просто сказал, отмахнулся, а правда сдал, хотя вовсе не был обязан. Ремус сделал это не с вызовом. Просто прислал. Уравнял их этим жестом — мол, я такой же, как ты. Мы на равных. И всё. Сириус прикусывает губу. Сразу становится ясно, почему они ещё не потрахались. Ровно по той же причине, почему Сириус в их первый день не пригласил к себе Ремуса — он ждал результата анализов. Чёрт. Под рёбрами становится тепло и щекотно, а то, что копилось и зудело внутри — понемногу слабеет, будто сдувается. Сириус улыбается и пишет ответ. Хочется написать что-то вроде: «Вау! Класс! А теперь приедь и выеби меня без резинки :)». Но это было бы слишком.

Сириус:

23:51

Спасибо, что поделился. Я рад, что всё отрицательно.

Ответ приходит практически сразу. Самый сексуальный мужик в мире: 23:52 О, поверь, я тоже! Если было бы положительно — я бы тебе не прислал Сириус вчитывается в сообщение несколько раз. Он правильно его понял? — Придурок, — выдыхает он в потолок, но с улыбкой и толикой нежности. Это так глупо и по-дурацки, так неуместно в ситуации, которая между ними сейчас происходит, но при этом — абсолютно в его духе. Не драматизировать, не нагнетать, не делать из этого ничего больше, чем оно есть. Очевидно, что Люпин из того типа людей, которые если чем-то таким больны — ставят на себе крест и уходят в монастырь. Конечно же, он начал бы себя ненавидеть. Накатал простыню текста о том, как он опасен и что им нельзя. Потом бы начал терапию, и если бы когда-то принял себя, у них был бы секс только с двойной защитой. Но он просто… шутит. Как будто правда мог бы соврать о таком, лишь бы забраться к студенту в штаны. Он невозможный. Сириус переворачивается на бок, подминая под себя подушку, и снова открывает диалог. Хочется написать что-то колкое. Подъебать. Показать, что он знает, что Ремус совсем не такой. Но вместо этого он просто смотрит на пустое поле ввода и понимает, что не хочет сейчас быть остроумным. Хочет — его. Не разговор, не шутку, не очередной обмен колкостями. А его. Сириус закусывает губу, пялится в потолок и думает, что Ремус сейчас, вероятно, тоже в постели. Или в душе. Или уже чистит зубы и в зеркало видит свои дурацкие татуировки, шрамы, лицо, которое Сириус готов целовать часами. Хочется видеть всё это. Хочется быть его зеркалом. Внутри снова поднимается это знакомое, тёплое, немного липкое ощущение — не столько возбуждение, сколько… желание быть увиденным. Он берёт телефон снова. Включает камеру, разглядывает себя на экране. Свет от гирлянд падает на ключицы, на плечи и грудь, на простыню, которая едва прикрывает живот. Он не думает слишком долго — если начнёт, то решит, что это уже перебор. Просто меняет положение, отбрасывает одеяло ровно настолько, чтобы было достаточно. Не слишком откровенно, но достаточно интригующе. Щёлкает затвор. Он смотрит на результат, кривится, удаляет. Ещё одно фото — уже лучше. Не идеальное. Такое, как будто не знает, с какого ракурса грамотнее и как правильно выставить свет. Слишком правильное было бы как работа. А он хочет личное. Просто интимное фото своему бойфренду перед сном. Почему, собственно, нет? Он задерживает взгляд на экране ещё пару секунд, мысленно решается сделать шаг и отправляет снимок. Сообщение доставлено. Теперь нужно ждать. Минуту. Две. Пять. Телефон молчит. Сириус проверяет чат, галочки, которые не отмечаются как прочитанные. Ремус ничего не отвечает. Он гасит экран и откладывает телефон под подушку. Может быть, он уже спит? Или не знает, что на это ответить? Минуты тянутся вязко — или, может, так только кажется. Проходит десять. Пятнадцать. Двадцать. Глаза начинают слипаться. Гирлянды на стене расплываются в тёплые пятна. Сириус чувствует, как проваливается в сон (да, прямо в собственной засохшей конче, может же он побыть грязным мальчиком, наконец?), когда телефон вибрирует. Он открывает глаза с трудом. Экран слепит. Он щурится, пытаясь попасть пальцем в уведомление. Ремус прислал фото в ответ. Сириус кликает на него, и изображение разворачивается на полный экран. Не требуется больше секунды, чтобы понять, что опять придётся дрочить. Зеркало в ванной. Ещё запотевшее, с каплями, которые не успели стечь. И Ремус в нём — только из душа, с влажной, раскрасневшейся кожей, стоит вполоборота, с телефоном в руке. Без лица, только край челюсти и влажные кончики кудрявых волос. Но никаких сомнений, что на фото именно он — это тело, покрытое татуировками и шрамами, Сириус смог бы узнать из тысячи. Нет. Из восьми миллиардов. Снимок обрезан в квадрат — всё, что ниже пупка остаётся вне кадра. Мысленно Сириус надеется, что полотенца там нет. Он просто полностью уверен в его отсутствии. Потому что на нём самом тоже абсолютно ничего. А фотография Ремуса практически отзеркаливает его собственную по степени откровенности. Интересно, если Сириус сбросит дикпик, Ремус сделает то же в ответ? Взгляд жадно изучает каждый дюйм кожи, каждый изгиб. Татуировки: странного динозавра, выключатель с подписью «horny/sad», поломанный скейт, какую-то руну, знакомую надпись «carpe diem» и ранее незамеченную «keep it ugly». Как будто эти картинки, если их собрать правильно, покажут, из чего сделан Ремус Люпин. Шрамы, рассекающие плечи, грудь и живот. Сириус отмечает, что ни один из рубцов не скрыт за татуировкой. Как интересно. Наверное, в этом есть что-то правильное. Некое неуловимое изящество. Или уверенность. Глаза опускаются ниже — от груди к лобку. На его косых мышцах и выпирающих тазовых косточках хочется оставить засос. Не один. Его всего хочется вылизать. Полностью. Сириус разглядывает его снова. Снова. И снова. Кажется, ему будет мало, сколько бы он не смотрел. Потому что он не может поверить, что этот мужчина — его. Ему хочется видеть больше. Видеть его лицо. Как он выглядел, когда фотографировал себя обнаженным. Как он смотрел, когда получил снимок Сириуса. И да, конечно, он хочет увидеть всё, что ниже. Безумно хочет его член. Увидеть, как он его трогает. Но Сириус не будет об этом писать. Это был бы верх неприличия — просить о таком собственного профессора. Сириус сохраняет фотографию в галерею — она ему ещё точно понадобится, сворачивает её и только теперь замечает, что следом пришло сообщение. Самый сексуальный мужик в мире: 00:17 Извини, что долго не отвечал. Руки были заняты :Р Какой же блядский, несносный, потрясающий… Никаких слов на него не хватает. Поэтому Сириус просто кричит в подушку. Он думает пару секунд, прикидывая, насколько далеко может зайти, и пишет ответ.

Сириус:

00:23

Это был грязный приём, мистер Люпин.

Имейте в виду, что я буду вынужден за это вам отомстить.

В понедельник :*

Ответа он ждать не будет — просто закроет чат и откроет фото. Пусть Ремус теперь помучается. Или передёрнет ещё раз. Потому что Сириус собирается заняться именно этим. И после — засыпает практически сразу. Воскресенье проходит ровно так, как он планировал субботу — серо, скучно и обыденно. На сегодня никаких драм, никаких откровений, никаких украденных бутылок вина и поцелуев посреди ресторана. Самый заурядный день без Ремуса Джона Люпина. Сириус просыпается ближе к полудню, с тяжёлой головой и ватным телом, будто его разобрали и собрали заново, но не до конца. Спать в собственной кровати одному ощущается странно. Привыкнуть к мягкой грелке под боком было пугающе быстро и легко. Сириус машинально тянется к телефону — новых сообщений нет. Ремус, должно быть, занят, как и предупреждал. Сам он не будет писать первым, чтобы не выглядеть слишком навязчивым и доступным. Вообще-то, у него тоже есть свои дела! После душа, завтрак он проводит в компании ноутбука и поганого остывшего кофе, который он всё равно пьёт, потому что делать свежий попросту лень. Скроллит вакансии с неполным рабочим днём, желательно, в пешей доступности от университета, чтобы не тратить деньги ещё и на проезд. Консультант в книжный, бариста в кофейню, делопроизводитель (что бы это ни значило) в офис — всё это не так прибыльно, как стрип и эскорт — это минус. Но это не стрип и эскорт — это определённо плюс. Он пишет в резюме о коммуникабельности, доброжелательности, пунктуальности и умении работать в команде (что является не совсем правдой), прикладывает более-менее приличное фото и рассылает анкету по выбранным адресам без особого энтузиазма. Вся эта тягомотина не имеет ничего общего с тем, что было вчера. И, возможно, именно поэтому даётся с двойным трудом. Потом находит в кармане джинсов скомканную записку с электронной почтой музыкального магазина на Блумсбери. Прежде чем отправить резюме и туда, приходится зависнуть на пару минут. Это приятное место, отличный район — самый центр, и так он сможет пересекаться с Регулусом почаще. Но перед глазами упорно всплывает голубая башка, нахальная ухмылка и тот самый взгляд, от которого хочется либо врезать, либо… не врезать, а что-то ещё, название чему Сириус не намерен искать. Но точно уверен, что это связано с тем, что этот пубертатный спермотоксикозник чем-то напоминает ему Лунатика. Как и… Люпин. Машинально Сириус отправляет резюме в почту, хотя мыслями он уже вовсе не здесь, а где-то между вчерашним вечером, своим днём рождения и прогулкой с братом по Блумсбери. Лунатик оплатил ему ремонт телефона в сервисном центре в этом районе. И там же он встретил этого… Как его? Эдварда! Паренька, чем-то неуловимым напоминающего ему Лунатика. Это же не он. Да? Но это всё очень странно. Как будто у него в голове один и тот же шаблон, и он просто примеряет его на разных людей. Потому что, когда его целовал Лунатик, он думал о Ремусе. А вчерашний Ремус — его — настоящий, чем-то походил на Лунатика. И этот пацан из магазина — туда же. Может быть, он во всех мужчинах ищет это? Похож ли Барти на Лунатика? Приходится задуматься на пару секунд. Да, у него конченые шутки и достаточно грязный язык, но это совсем не то. Он ощущается по-другому. А Эван? Тоже. Но был ещё один парень, который напомнил ему Лунатика. И это Пит. Как оказалось — друг Ремуса! Сириус открывает инстаграм, чтобы найти что-то. Он и сам не знает, что именно. Просто какую-нибудь зацепку. Чат с аккаунтом Moon_Walker, который он избегал на протяжении ровно недели, висит в самом верху, как будто они переписывались только вчера. Он пролистывает сообщения вверх, не желая останавливаться на последних. Дальше — пустая болтовня, шутки, секстинг и флирт. Всё как обычно. Но сейчас он смотрит иначе, вчитываясь в формулировки. В речевые обороты. В то, как Лунатик шутит. Раньше он не замечал, потому что не знал Люпина достаточно близко. Но сейчас это чувство юмора — на грани туалетного и интеллектуального — ощущается слишком знакомым. Сириус проверяет сообщения на грамматику и пунктуацию — некоторые совершенно безграмотные. Другие, например, поздравление с днём рождения или извинения — удивительно грамотные. И в них почему-то Лунатик резко вспоминает о существовании знаков препинания. Это… странно. А как они писали ему одновременно? Это вообще какой-то пиздец. Сириус открывает вложения: всего пара фото, присланных Лунатиком. Конечно, каждое без лица. Но сразу понятно, что это не Эдвард. Пацан хоть высокий, но тощий. А Лунатик… По факту не видно, какой он на самом деле. Потому что этот хитровыебанный мудозвон присылал фото в достаточно мешковатой одежде. Но Сириус точно помнит, хотя и был адски пьян, что когда Человек-паук появился на его дне рождения, он был длинным, как шпала, и подтянутым. Может, даже немного спортивным — с мяском на нужных местах, но не качком. Если проще — среднего телосложения. Примерно, как Ремус. Или ещё сколько-то тысяч мужчин в Британии. Сириус увеличивает фото и пытается найти хоть какую-нибудь зацепку: кусочек татуировки или, может быть, шрам, но ничего. Он вглядывается в руки, в то, как он держит гитару, в его пальцы, выступающие вены, обветренные костяшки. Кажется, эти руки похожи на руки Ремуса. Но похожие кисти — слишком слабое доказательство весьма амбициозной теории. Дальше он открывает профиль — подборка фото в нём осталась неизменной. Лунатик ничего не удалил, но и нового не выложил тоже. Сириус пролистывает знакомые фото и уделяет особенное внимание тем, на которых, предположительно был Лунатик-гитарист. Но, разумеется, опять никаких новых зацепок. Сириус фыркает и отправляется проверить подписчиков. Сначала аккаунт remus.lupin — не подписан. И на всякий случай проверяет Эдвардов тоже. Их оказывается штук 15. И ни один из них не похож на пацанёнка из магазина пластинок. Напоследок он ищет аккаунт Питера Петтигрю. Он не подписан на Moon Walker, но подписан на Ремуса. Что, в целом, не удивительно. Сириус тяжело вздыхает — у него ничего. Но странное ощущение, вызываемое чередой сомнительных совпадений не отпускает его, не даёт расслабиться до конца. Он начинает прокручивать в голове, что вчера Ремус рассказывал о своей молодости. Говорил, что писал, делал музыку, строил планы. Ничего конкретно про группу. Если бы хотел скрыть — он бы вообще ничего из этого не сказал. А раньше он как-то обронил, что учится играть на гитаре. Если он занимался музыкой лет пятнадцать назад, зачем ему учиться сейчас? Люди, которые играли в группе, не «учатся». Они либо играют, либо нет. Голова гудит. Сириус трёт переносицу и уже думает: а что, если прямо спросить? Например: «Привет, дорогой! Я тут подумал, не играл ли ты случайно в группе Moon Walker? Может, так вышло, что ты был моим таинственным эмо-бойфрендом, которого я называл Лунатиком и бросил неделю назад? Мне кажется, что вы чем-то похожи. Ну, вероятно, вы ровесники, у вас одинаковые кисти и, кажется, я видел у тебя в ухе прокол? А может, это просто моя эротическая фантазия, чтобы вы оказались одним человеком. Так что?» Сириус кривится и стирает этот мысленный монолог, даже не начав печатать. Потому что даже в голове это звучит как идиотизм. Вчера он уже построил теорию о том, что Ремус женат. Это оказалось очередной бредовой выдумкой. Если они и правда живут в какой-нибудь мультивселенной безумия, где его профессор по самонаблюдению в прозе мог бы приехать к студенту на день рождения в костюме Человека-паука, то в среду вряд ли бы Ремус начал разговор с того, что он решил уволиться. Он бы признался. Наверное. Сириус морщится. Нет, Ремус не стал бы лгать о таком. Сириус блокирует экран и откладывает телефон в сторону. Мысль не покидает его окончательно, но и не формируется во что-то определённое. Просто зудит. Становится интересно, как прошла неделя Лунатика? Переживает ли он ещё, или уже забыл? Может, нашёл кого-то другого, от кого можно не скрывать собственное лицо? И хуже всего — скучает ли он? Сириус ловит себя на том, что ему не всё равно. И это пугает больше, чем любая теория заговора. Он силой убеждает себя прервать эту ролевую игру в Шерлока Холмса, потому что дедуктивный метод здесь явно бессилен. Мысли о самом Лунатике Сириус тоже прячет поглубже, но пальцы машинально тянутся к кулону-полумесяцу, который он так и не снял. Чтобы отвлечься от закипающей каши в черепной коробке, он решает заняться реальными, а не выдуманными делами. Сириус проверяет баланс на карте. После выплаты штрафа и всех расходов останется ровно на аренду и пару недель максимально аскетичной жизни. Если не повезёт с работой — придётся снова влезать в долги, а он ещё не вернул прошлый Регулусу. Сириус натягивает джинсы, собирает наличку, потому что его арендодательница — миссис Патель — не доверяет банковским переводам, и выходит на лестничную клетку. Поднимается на один пролёт выше и звонит в квартиру, от которой всегда пахнет выпечкой и кошачьей мочой. Дверь открывается не сразу. Миссис Патель — маленькая, круглая, с таким выражением лица, что сложно представить, что кто-то добровольно сделал её миссис — окидывает его взглядом, полным подозрения. — Мистер Блэк, вы решили оплатить аренду? Надеюсь, на этот раз у вас нет проблем? — Нет, всё в порядке. — Сириус протягивает купюры и улыбается почти вежливо. — Спасибо. Она дотошно пересчитывает деньги, даже не приглашая на чай (не то, чтобы Сириус рассчитывал отведать вкусных французских булок, но она могла бы сделать это из вежливости), кивает, и закрывает дверь перед его носом. Потрясающий сервис, следует оставить отзыв на картах Гугл — десять из десяти. Без особого энтузиазма Сириус возвращается в свою студию, садится за ноутбук и открывает презентацию по английской литературе. Слайды плывут перед глазами, он перечитывает один и тот же тезис по пять раз, но мысли всё равно ускользают. Он заставляет себя сосредоточиться и не лезть в телефон. Проверяет факты, правит формулировки, вставляет цитаты. По большей части — просто меняет дизайн слайдов и переделывает шрифты. Работа медленно, но идёт. Закончив с презентацией, он открывает доклад по философии. Текст не поддаётся совсем. Он пишет одно предложение, но каждый раз стирает и начинает по новой, хотя результат не особо отличается от предыдущего варианта. Так он стирает и пишет по кругу, но вместо аполлонистических и дионисийских начал из концепции Ницше, в голове всплывает слово «Ремус». Так настойчиво, что хочется просто вставить его в начало предложения и на этом закончить. Как будто этого уже достаточно по всем пунктам: сверхчеловека, вечного возвращения, смерти бога, имморализма. Всего. Он выдыхает и откидывается на спинку стула, проводит ладонями по лицу и косится на наглухо-чёрный экран, действительно ожидая, что Ремус почувствует, что о нём думают, уловит некий сигнал и напишет сам. Смешно. Вчера он готов был позволить этому мужчине делать с собой всё, что угодно. Сегодня — тот не в состоянии написать хотя бы одно чёртово сообщение. Должно быть, слишком занят своими взрослыми делами. А мог бы прислать дикпик! Вряд ли это помогло бы Сириусу сфокусироваться на Ницше, но так он хотя бы узнал, что Ремус про него не забыл, что он ждёт понедельника и скучает. Как по какому-то волшебству, экран и правда загорается. Сириус сразу же хватает телефон, но разочарование моментально начинает разъедать внутренности. На секунду становится стыдно за это мерзковатое чувство, потому что сообщение это от Регулуса — репост из новостного канала в инсте. regulusblack: Ты даже не представляешь, насколько близок был с островом. Сириус открывает пост, заранее ожидая какой-то очередной политической хуйни. На вылизанном снимке — банкетный зал, белые скатерти, уставленные бокалами и закусками. Серьёзные дядечки в смокингах, которые выглядят так, будто родились в этих костюмах и будут похоронены в них же. Сириус скользит взглядом по лицам. Некоторых он узнаёт. Не потому что следит за политикой — потому что раньше они ужинали на «счастливых» семейных торжествах. Кого-то он знает лично. Кого-то — на уровне «о, тот самый мудак с обложки». Вот его обожаемая матушка. Сидит с идеально прямой спиной, с таким остекленевшим взглядом, будто её глаза залили эпоксидной смолой. Рядом — отец. Улыбается той самой натянутой, ботоксной улыбкой, которая, должно быть, не исчезает даже, когда он спит. Милашка-кузина Нарцисса. Сидит сбоку от муженька, который пристроился рядом с Томом Реддлом. Сам Реддл — вылитый Патрик Бейтман, только без топора. Мерзкая холёная физиономия, от которой хочется протереть экран телефона антисептиком. На фоне этого цирка уродов Регулус выглядит вполне себе приятной персоной. Не таким уж надменным и чопорным. Практически хрупким и нежным. Возможно, братец кажется более симпатичным лишь потому, что немного похож на самого Сириуса, в отличии от всех остальных. Сириус задерживается на ещё одной знакомой персоне. Мужчина с усами-щёткой в строгом полосатом костюме. Бартемиус Крауч-старший. Отец Барти. Тот самый, который упрятал собственного сына не то в рехаб, не то в психушку. Кажется, Барти и сам не до конца осознавал, где находился, пока не сбежал. Правее от него — какой-то рыжий очкарик, выглядящий так, будто его единственная страсть — таблицы в Excel. И ещё парочка. Лица знакомые, но Сириус не может вспомнить, откуда. Он отбрасывает эту мысль и пролистывает ниже — к тексту поста. «Скандал на благотворительном вечере National Conservative Alliance. Мероприятие, заявленное как сбор средств на образовательные программы, оказалось в центре конфликта после утечки инсайдерской информации. Согласно полученным данным, среди рассматриваемых инициатив — значительное сокращение финансирования социальных проектов, а также ужесточение миграционной политики под предлогом «роста уровня преступности и необходимости защиты культурного ядра страны». Представитель оппозиционной партии — известный политик Бартемиус Крауч-старший — резко раскритиковал данные инициативы. По его словам, данные предложения являются «завуалированной дискриминацией». Также прозвучал призыв к расследованию источников финансирования фонда, связанного с предвыборной кампанией Тома Марволо Реддла. Инсайдеры также обращают внимание на список меценатов фонда, включающий ряд частных лиц, ранее фигурировавших в расследованиях о коррупции и организации закрытых элитных мероприятий. Из достоверных источников известно, что встреча завершилась напряжённым инцидентом: один из гостей вступил в публичную перепалку с представителями партии, после чего был выведен охраной. На данный момент видео конфликта распространяется в социальных сетях. Представители обеих партий на момент публикации отказываются от развернутых комментариев.» Сириус перечитывает пост несколько раз, всё это выглядит как желтушные бредни. Отец Барти пиздится с Марволо на официальном приёме. Но вряд ли Регулус бы стал присылать, если бы этого не было на самом деле. Сириус подписывается на аккаунт (мало ли, какое ещё грязное бельё могут отрыть репортёры?) и пишет ответ.

Sirius_Blck:

О, как очаровательно. Семейный вечер в кругу единомышленников.

Не хватает только жертвоприношения для атмосферы.

regulusblack: Это ещё не всё.

Sirius_Blck:

Давай, удиви меня. Я уже морально готов.

regulusblack: После официальной части Реддл подошёл ко мне лично. Сказал, что я «хорошо держался». …и что ему приятно, когда его поддерживает «молодая кровь». Почему-то от подобной формулировки тянет блевать.

Sirius_Blck:

О, поздравляю!

Должно быть мамочка уже заказала рамку для первой обложки со своим малышом Реджи.

regulusblack: Она чуть не вознеслась, когда он попросил у меня одолжить автомобиль с личным водителем. Он не из тех, кто принимает отказы. Так что домой я поехал на убере :) Сириус зависает на пару секунд и перечитывает сообщение. Что за бред?

Sirius_Blck:

На кой хер ему сдалась твоя машина?

У него что, закончились личные лимузины?

regulusblack: Не знаю. Это показалось мне странным. Мой водитель так и не вернулся. Что это должно значить? Машина вернулась, а водитель — нет?

Sirius_Blck:

Здесь и правда стоит задумать. Вероятно, тут замешана чёрная магия. Или Реддл предложил ему почасовую оплату повыше. Или его продали в рабство.

Одно из трёх.

В целом, для нашей семьи — это одно и то же.

Три точки загораются на экране, пропадают, потом загораются вновь. regulusblack: Это нихуя не смешно, Сириус! Пропал человек. Он совсем молодой, примерно наш ровесник. И он мигрант. Сириус оскорблённо цокает языком, хотя внутри что-то неприятно скручивает. У Реджи всегда были проблемы с чувством юмора. Разумеется, ему не плевать. Просто это не повод разводить панику. Обычно это Сириус королева драмы.

Sirius_Blck:

Тогда тебе лучше обратиться в полицию или поискать самому своего водителя.

regulusblack: Как ты себе это представляешь? Прийти и сказать, что я подозреваю, что Том Марволо Реддл похитил моего водителя, так? Я займусь этим сам. Сириус перечитывает сообщения брата, пытаясь собрать из этого хоть какую-то вменяемую версию реальности, когда чат перекрывает входящий вызов. От Ремуса. Сириус подносит трубку к уху, стараясь, чтобы голос звучал не слишком взволнованно. — Да? — Привет. — отзывается Ремус из трубки. По тому, как он растягивает гласные, Сириус слышит, что он улыбается. — Не занят сейчас? — Да не особо. — Сириус отвечает слишком быстро. — А что? — Ты дома? — из динамика слышится шуршание, как будто Ремус удерживает телефон плечом. — Дома, — Сириус сразу же поднимается со стула, хотя собеседник этого видеть не может. — Я хотел заехать к тебе через пару минут, — Ремус делает паузу. — Если ты не против. Такое заявление заставляет опешить. Через пару минут? — Да… конечно. — Отлично, тогда скоро буду. И, не давая времени на ещё какой-то ответ, Ремус вешает трубку. Сириус подрывается с места. Пижамные штаны были где-то на спинке стула. Футболка валяется на полу. Он натягивает их на ходу, едва не запутавшись в штанинах, проводит ладонями по волосам, приглаживает, тут же растрёпывает обратно. Смотрит на своё отражение — пойдёт. Нет, не пойдёт. Похуй. Звонок в дверь раздаётся раньше, чем он успевает решить. Сириус даже не проверяет глазок — просто открывает. И сразу же тянет Ремуса на себя, целуя прямо на пороге, врезаясь в него всем телом, вжимая его спиной в дверной косяк. Как будто есть жизненная необходимость убедиться в том, что он правда приехал. Ремус тихо выдыхает ему в губы — удивлённо, но без малейшего сопротивления, и сразу же вовлекается в поцелуй. Мягко посасывая его губы по очереди, едва ощутимо прикусывая их. А на вкус он как мятная жвачка без сахара и недавно выкуренная сигарета. Потрясающий. Ремус прохладный с улицы и во влажном от мороси пальто. Сириус — в тонкой футболке. Кожа стремительно покрывается мурашками от этой неприятной холодной влажности, но это не повод выпускать его из рук. Сириус втягивает его внутрь квартиры, захлопывает дверь бедром, не отрываясь. Его удивительно тёплая ладонь гладит по щеке, пальцы скользят выше — к виску, заботливо убирают прядь за ухо. Сердце колотится бешено-бешено, перекачивая по венам явно не кровь, а что-то вроде дичайшего коктейля из всевозможных допингов. И, внезапно, дерьмовое, серое воскресенье становится ярче, а подозрения, тревоги и теории заговоров испаряются. Сириус отлипает от его целовабельного рта лишь для того, чтобы заглянуть в глаза и спросить: — Ты же говорил, что занят сегодня? — говорит он, подозрительно щурясь. Ремус усмехается, поправляя съехавшие от поцелуя очки. — А я всё ещё занят. — отвечает он, и в его голосе слышится что-то неуловимое. — Просто… Он замолкает. Смотрит на Сириуса, и в его глазах мелькает что-то мягкое. Почти болезненное. — Ты же просил меня… — он снова запинается, отводя на секунду взгляд. — Ты же хотел полный сборник «Волшебников». А мне, похоже, важно исполнить все свои обещания. Вот значит как? Все? Ремус протягивает ему книги. Три новеньких тома в твёрдых обложках. Сириус прикусывает губу, переводит взгляд с книг на Ремуса и обратно, после чего принимает подарок. Пальцы скользят по корешкам, он вытягивает из стопки первый том и, не задумываясь, протягивает его обратно. — Этот оставь себе. — говорит он тише, и в его голосе сквозит знакомое упрямство и вызов: — У меня уже есть. — он делает паузу. — Твой. — Сириус заглядывает в янтарные глаза напротив и пытается передать взглядом нужный посыл. — Я не готов с ним расставаться.