Зовите меня Стар Шайн, профессор

Иногда, очень редко, жизнь в двадцать выглядит именно так, как это показывают по телевизору — прощает всякие дурости и подкидывает поблажки. Как будто мелкий бюрократишка сверху забыл включить режим выживания и подкинуть пару испытаний типа похмелья, долгов и невроза. Мол, иди, поживи как нормальные люди. Посмотрим, как у тебя это получится. По всей видимости, именно сегодня у Сириуса такой день. Тусклые солнечные лучи пробиваются сквозь римские жалюзи. В квартире едва ли тепло. Но это мало беспокоит, пока Сириус пытается запихнуть в себя кашу на воде и варёные яйца. Не сегодня — никаких простых углеводов, жирного, острого, кофеина и никотина. Словом, ничего из того, на чём он обычно функционирует. И ничего из того, что может устроить казус в кишечнике к сегодняшнему вечеру. Он выбирает страдать добровольно. Почти как космонавт перед полётом, но ракета сегодня должна отправиться изучать вовсе не космические просторы, а его глубокий внутренний мир. Вероятно, звёзды в нём зажигаются, потому что одной из первых вещей, которую он увидел с утра, было сообщение от Люпина. Самый сексуальный мужик в мире: 07:03 Доброе утро, звёздочка! На сегодняшний вечер всё в силе? Звёздочка. Господи, какое же дурацкое прозвище. И как безотказно оно работает. Сириус выдерживает драматичную паузу. Его терпения и деланной незаинтересованности хватает примерно на двадцать секунд.

Сириус:

07:04

Я подумаю. Зависит от того, что планируется на ужин.

Овсянка становится резко вкуснее, а Ремус даже не пытается строить из себя недотрогу. Самый сексуальный мужик в мире: 07:04 Можешь не беспокоиться, я сделаю так, чтобы ты остался сытым и удовлетворённым нашей совместной трапезой Как насчёт пары стейков хорошей прожарки? И на десерт испеку пирог с кремом Пиздец. Ремус Люпин не просто придурок. Он по-настоящему конченый. А может быть, конченый Сириус, раз видит в этом какой-то подтекст и улыбается выдуманному съедобному порно как идиот. Как бы там ни было, сердце начинает биться быстрее, а пальцы печатают в такт.

Сириус:

07:05

Мне очень бы хотелось попробовать этот пирог с тобой.

Самый сексуальный мужик в мире: 07:06 Тогда мне придётся использовать мои кулинарные таланты на максимум ;) С нетерпением буду ждать тебя Не успевает Сириус окончательно отделаться от гениальной идеи — передёрнуть в душе на фантазии о степени прожарки и пирогах с кремом — как телефон вибрирует снова. Но на этот раз сообщение не от шеф-кока. Рыжая ведьма: 07:08 Утро! Профессор Люпин написал, что занятие в «Моне» отменяется на сегодня Сириус перечитывает сообщение Лили несколько раз и чувствует, как внутренние демоны начинают самодовольно расправлять плечи. Ремус отменил занятие. Освободил вечер. Перестроил день. Из-за него. Сириус делает глоток чая с видом человека, которого такая «ерунда» совершенно не колышет, и чуть не давится от собственного заработавшего в обратную сторону дыхания. Он отвечает небрежно и саркастично — в привычной манере.

Сириус:

07:09

Какая жалость.

Но от чего-то чувствует, что он всё-таки кому-нибудь нужен. Кухня остаётся той же: затёртый стол, каша, которую можно использовать только как штукатурку, блёклое утро. Но всё внезапно выглядит так, будто кто-то выкрутил яркость на пару делений выше. Сегодняшний вечер обещает быть ахуенным. Эта мысль овладевает им как опиоид: сначала приятно будоражит, а потом начинает требовать новую дозу каждые пару секунд. Как он живёт? Дойдет ли дело до ужина? У него много книг? Какие у него простыни? Разбросаны ли по квартире игрушки? Стоит ли остаться на ночь? У Ремуса душ или ванная? И, самое главное: сколько раз они кончат за вечер? Мысль о том, что Сириус может не кончить вовсе, учитывая его вчерашний успех в открытии эректильной дисфункции, он отметает, как нежелательную. Игнорировать успешно её получается ровно до посадки в метро. Как только пятая точка Сириуса наконец встречается с сиденьем вагона, он достаёт телефон. Эван же сказал, чтобы Сириус писал, если ему будет нужна секспертиза? Вот он и напишет.

Сириус:

08:43

Азкабан ещё стоит после моего побега или рухнул сразу после потери главной звезды?

Должно быть, эти двое находятся в перманентом желании поязвить, либо только и делали, что ждали, когда Сириус им напишет, потому что ответ приходит практически сразу. Убийца: 08:44 Стоит. Но мемориал в твою честь у шеста мы всё же организовали Рози: 08:44 Не беспокойся. Выручка упала на ноль целых ноль десятых в твоё отсутствие

Сириус:

08:45

Как странно, я думал, без меня у вас упадёт мотивация

Убийца: 08:45 Пффф не надейся Как твоя жизнь свободная от сексуального рабства?

Сириус:

08:45

Вчера я взял в сексуальное рабство профессора прямо у него в кабинете. Так что свобода под вопросом.

Должно быть, оба переваривают полученную новость, поэтому пауза на этот раз тянется дольше пары секунд. Убийца: 08:47 Ммм Сириус наконец-то обкатал своего жеребца и даже не записал для нас видео, Эван Как это непорядочно. Я практически разочарован Рози: 08:47 ЛОЛ Ну да, это однозначно нарушение принципов нашей дружбы. Мне казалось, мы условились наблюдать за сексом друг друга

Сириус:

08:48

ДА СКОЛЬКО МОЖНО ОБ ЭТОМ НАПОМИНАТЬ?

Убийца: 08:48 Такое невозможно забыть, дорогой :*** Ладно. Не кипятись. Мы больше не будем (это ложь) Как оно? Приходится сделать лишний вдох, чтобы решиться поделиться небольшим конфузом. Палец над экраном зависает на пару секунд прежде, чем он начинает набирать сообщение.

Сириус:

08:49

Ну… ничего такого. Просто горловой.

Я пиздецки хотел его, но мой член распорядился иначе

И он нажимает «отправить» до того, как успеет обдумать, насколько это вменяемо — делиться вот такими подробностями. Рози: 08:49 Это нормально Ну типа… ты на взводе. Перенервничал. + я помню, что ты лопал сосудосуживающие как конфеты Псевдоэфедрин передаёт привет Убийца: 08:50 Чел, ты реально думал, что можешь дрочить на камеру за деньги и не получить никакой ответки? Можешь попрощаться со своим либидо Ну или попроси своего любителя трахать студентов кинуть тебе двадцатку. Может сработает старый рефлекс Заебись. Нужно было написать Эвану в личку.

Сириус:

08:50

Желаю тебе долгой мучительной жизни без стояка :*

Рози: 08:51 Эй! Барти просто ревнует Постарайся себя не накручивать. И не ставь себе сверх-задачу разделить его жизнь на до и после Не думай об этом. Серьёзно. Чем больше будешь переживать, тем хуже будет. У каждого бывают осечки. Это нормально Расслабься. Он не бросит тебя из-за этого Убийца: 08:52 А даже если бросит — мы всегда готовы предоставить тебе руку помощи Во всех смыслах :Р Одновременно Сириусу хочется закатить глаза и рассмеяться. Рози: 08:52 Господи…. Так. Все. Мне пора на занятия. В отличие от некоторых, я получаю зачёты не ртом Сириус уже убирает телефон в карман, одновременно выходя из вагона вместе с нескончаемой толпой людей, пахнущих кофе, потом и слишком душащими парфюмами, когда экран снова вспыхивает. Убийца: 08:55 Мы увидимся на выставке малыша Реджи? Сириус едва не врезается в женщину с огромными пакетами. Регулус пригласил Барти? Это уже само по себе звучит как жест отчаяния, либо изощренная форма издевательства. Барти тоже художник, но до персональных выставок он пока не дошёл. И вряд ли дойдёт. Не потому что он менее талантливый, а потому что никто ему не оплатит дебют на Ватерлоо. И Регулус прекрасно об этом знает. Но вкупе с приглашением, прилетевшим ему вчера в почту на двух персон, и Джеймсу с Лили, кстати, тоже, всё это выглядит ещё более странно. Хотя «странно» недостаточное слово, чтобы описать сюрреалистичность данной картины. Как будто Рег собирает массовку. Или группу поддержки. Остаётся вопрос: для какого именно представления?

Сириус:

08:56

Ты считаешь, это хорошая идея?

Убийца: 08:57 Эван считает, что это отличный способ наладить отношения и культурно обогатиться А я — что это отличный способ напомнить малышу Реджи, каких ангелочков он потерял Промозглый воздух бьёт в лицо. Сириус застёгивает куртку и шагает к университету, продолжая смотреть в экран, а не по сторонам. Рука машинально тянется в карман за электронкой, но он вспоминает, что умышленно оставил её дома сегодня. Что весьма опрометчиво и досадно, потому что под кожей уже начинает зудеть.

Сириус:

08:59

Ты ужасен

Убийца: 09:00 Стремлюсь Ладно. Не облажайся с профессором. Если ему удастся пробудить твоего спящего красавца поцелуем — я начну его уважать Сириус блокирует экран прежде, чем успевает ответить что-то уголовно наказуемое. Поток людей выносит его к университету. В голове роятся три навязчивых мысли: Вечер у Люпина. Странное поведение Регулуса. И член, решивший объявить забастовку в самый неподходящий момент. С таким сомнительным для академической среды багажом он и заходит в двери кампуса. Так и проходят занятия — на автопилоте. Он мастерски возвращается к своим базовым настройкам Сириуса Блэка — ёрничая сам, хохоча в нужных местах и выкрикивая ответы с места, не вызывая особых вопросов у окружающих. К счастью, Джеймс тоже решил сделать вид, что вчерашнего разговора в библиотеке не было. А Сириус, как типичный отец в британской семье, не ушёл покурить и не вернулся. Мысленно же Сириус постоянно возвращается к Ремусу и к их вечеру, который может пройти либо идеально, либо в пизду. Промежуточного варианта не предусмотрено. Сразу по звонку с последней лекции Сириус подрывается с места, слишком активно размахивая рукой друзьям на прощание, подстёгнутый сообщениями от Ремуса, пришедшими пару минут назад. Самый сексуальный мужик в мире: 14:05 Я на грани того, чтобы послать все планы и забрать тебя с учёбы сейчас. Но подготовка — тоже важная часть процесса, а ожидание усиливает удовольствие :) Будешь готов к 17:30? Я за тобой заеду Сириус смотрит на экран и чувствует, как улыбка расползается по лицу — шире, чем следовало бы. Потому что он практически слышит голос Ремуса, чувствует, что он тоже на взводе. В голове уже проигрывается сценарий: Ремус заезжает за ним, и всю дорогу его ладонь будет у Сириуса на колене. Потом их ждёт ужин, вероятно при свечах и с вином (если до этого дойдёт, и они не набросятся друг на друга как дикие звери прямо на пороге). Потом фильм — потому что Ремусу очень важно сделать всё правильно, будто они оба не знают, с какой целью он сплавил сына на вечер. А потом… потом Сириус дорвётся до тела и вытрясет из него всю неустойку за каждый день не случившейся близости. Он открывает чат на лету, чтобы ответить, что он успеет собраться, когда уже у лестницы его тормозит секретарь. — Мистер Блэк, — Сириусу приходится оглянуться по сторонам, чтобы убедиться, что он единственный мистер Блэк в радиусе мили, может удалось бы передать ответственность кому-то другому. Но других на горизонте не наблюдается. Он глубоко вдыхает, и его плечи понуро опускаются. — Вас ожидает профессор Макгонагалл. Пройдите к ней в кабинет. Ну за что? — Сейчас? — Сириус чувствует, как внутри всё закипает от вселенской несправедливости. — У меня… У меня что? Секретная миссия по проникновение в убежище профессора Люпина с последующим совращением? Это лучше не озвучивать секретарю деканата. — Сейчас, — отрезает она и разворачивается, даже не дожидаясь ответа. Сириус смотрит ей вслед, яростно сжимая телефон в руке. Он готов зарычать на эту девицу, нагло сбившую его с намеченной цели. Догнать и вцепиться в неё зубами. Но рычать бесполезно. Он захлопывает рот. Делает вдох. И принимает решение — отстреляться и свалить как можно быстрее, не задерживаясь в университете ни одной лишней секунды. Кабинет декана выглядит привычно холодным и строгим. Впрочем, как и всегда. Макгонагалл поднимает взгляд от бумаг, сверкая линзами прямоугольных очков, и Сириус чувствует, как внутри щёлкает кнопка тревоги — но наружу является только вежливая улыбка, совсем не выдающая внутренний оскал. — Мистер Блэк, — она не улыбается, но и не хмурится. — Присядьте. Сириус садится на край стула, готовый к любому исходу событий. Даже если его отчислят — он просто кивнёт без препирательств и быстро уйдёт. Жалеть о потраченном впустую времени он будет позже. — Как вы могли догадаться, — начинает декан высоким, деловым тоном. — Ваш сегодняшний визит связан с нашей предыдущей встречей в стенах этого кабинета. Ну, начинается. — Я ознакомилась с вашей успеваемостью за последние недели, должна признать, она меня приятно удивила. Чему тут собственно удивляться? Сириус никогда не был бездарью и поступил сам. Не мог же он отупеть за время обучения? — Мисс Терри крайне впечатлена вашей последней работой. Остальные преподаватели тоже отзываются о вас… — она делает паузу, подбирая слово, — благосклонно. Профессор Слагхорн, правда, пожаловался на единичное нарушение дисциплины, но предполагаю, я могу закрыть на данный инцидент глаза. Сириус приободряется и кивает. — Спасибо, профессор! Я действительно прислушался к вашим словам, — это вряд ли. — И стал больше уделять времени учебным задачам. — он нетерпеливо ёрзает на стуле, уже порываясь уйти, но останавливает себя. — В таком случае, предполагаю, вопрос о моём отчислении исчерпан? Сириус едва сдерживает лезущую на лицо улыбку, потому что ему самому смешно от этого деланного официоза и от того, что после вчерашнего его голос всё ещё немного хрипит. Но он же примерный студент? Макгонагалл делает пометку в блокноте и кивает. — Вы совершенно правы, мистер Блэк. На данный момент у меня нет причин собирать дисциплинарную комиссию по данному вопросу. — она поднимает взгляд на студента, ведёт плечами и улыбается. Почти тепло. Но это кажется чужеродным на обычно строгом лице декана. — Позвольте поинтересоваться, профессор Люпин помог вам… в решении академических задач? — от имени профессора в животе становится щекотно, а щёки начинают теплеть. — Насколько полезным оказался его вклад? Сириус улыбается. И даже искренне. Потому что профессор действительно внёс весомый вклад в решение академических задач. Возможно, не столько благодаря наставлениям и контролю, сколько желанием его впечатлить. Но какая разница, какими средствами, если цель достигнута? — Безусловно, профессор Люпин очень ответственно подошёл к этой задаче. Он давал мне дополнительную нагрузку в виде… — в виде бесконечного флирта и заигрываний. — в виде эссе. А так же пригласил меня, — пригласил к себе на ужин, и вообще-то нужно поспешить, женщина! — в группу для дополнительных занятий. Минерва поправляет очки и деловито кивает. — Я наслышана об этом. А в каком формате проходят эти занятия? С глубоким погружением в материал и интенсивной нагрузкой. Сириус опадает на спинку стула, но пытается не показать того, что у него нет времени на все эти разглагольствования об организации внеурочной деятельности. Но, может, это будет полезно для Ремуса. Мир должен узнать, что он лучший преподаватель миллениума и выдать ему какую-нибудь премию. Поэтому он будет паинькой. — Мы ходим с Эванс и Макдональд в «Моне». Профессор Люпин помогает нам разбирать работы, закрывать учебные долги, анализировать наши сильные и слабые стороны в писательстве. Он очень… — ебабельный. — вовлечён. Макгонагалл делает пометку в блокноте. — И вы встречаетесь по расписанию или по мере необходимости? Эти вопросы начинают казаться странными. Если Макгонагалл так интересно узнать методику обучения Люпина, ей лучше поинтересоваться у него лично. — Обычно — по вторникам и четвергам. Но если у кого-то возникают вопросы, он готов задержаться и после лекций. Профессор Люпин говорил, что мы можем обратиться к нему в любое время. — Какая удивительная вовлечённость. — заявляет Макгонагалл, и Сириус невольно улыбается, потому что под кожей разрастается гордость за своего профессора. — Мистер Блэк, как вы считаете, остальные студенты также довольны внеурочной деятельностью? Сириус кивает с полной уверенностью. — Конечно! Мне кажется, что вся наша группа, — кроме Снейпа. — довольна профессором Люпином. Он умеет… — доводить до непроизвольной эрекции под партой. — произвести впечатление на студентов. — Сириус пытается выдавить самую невинную и дружелюбную улыбку из арсенала, чтобы не выдать, насколько ему уже не терпится лично убедиться в том, насколько профессор впечатляющий. — Что касается наших девочек… Эванс от него без ума. Лили хочет, чтобы профессор курировал её дипломную работу. У них общие научные интересы. Люпин даже помог ей со стажировкой в издательстве. — Сириус улыбается, переполненный гордостью и за Ремуса, и за подругу. — А Мэри помог решить проблему с профессором Пакерманом. Так что они обе довольны. Профессор Люпин действительно очень много делает для студентов. — Ни секунды не сомневалась в его профессионализме. — Макгонагалл опять что-то записывает и откладывает ручку, улыбаясь. — Благодарю, мистер Блэк. Судя по всему, вы действительно взялись за ум. Приятно ошибаться в своих прогнозах. — она возвращается к бумагам. — Вы можете быть свободны. Сириуса дважды просить не нужно. Он вежливо прощается и вылетает из кабинета до того, как она решит обсудить что-то ещё. Он несётся по коридору, сбивая каких-то первокурсников, не извиняется, сворачивает к лестнице и летит вниз, перепрыгивая через две ступеньки. На улице его встречает промозглый воздух и яркое небо. От вида урбанистического пейзажа, пронизанного золотым лучами осеннего солнца, безбожно тянет закурить. Но сегодня нельзя. Поэтому Сириус лишь глубоко вдыхает, чувствуя, как лёгкие наполняются холодом, выдыхает облако пара (почти закурил) и сразу же достаёт телефон, чтобы ответить своему до-безобразия-великолепному-профессору.

Сириус:

14:37

Я только вырвался. Еду домой собираться. Не опаздывай, иначе я тебя покусаю

Вру. Я покусаю тебя в любом случае :*

Отправляет и тут же понимает, что ответа можно не ждать — Ремус, наверное, уже прячет тонометр и порно-журналы. Он слишком занят. А дальше — метро, пересадка, поезд, ещё одна пересадка. Сириус сжимает рюкзак на коленях и считает станции. В голове зудит одна мысль: нужно было вызвать такси. Даже не для того, чтобы сэкономить время, а чтобы не выматывать себя этой бесконечной чередой подземных переходов и кишащих людьми трясущихся вагонов. Он уже устал, а вечер даже не начался. Он бы так и поступил, если бы у него на счету были лишние пятьдесят фунтов. Но их нет. Поэтому сегодня Золушка не на карете. Мысленно выстраивается последовательность, как перед важным экзаменом: душ, депиляция, клизма, укладка, одежда, рюкзак. Потому что для него это и есть экзамен без права на пересдачу. И в комиссии только один профессор. Наконец, добравшись до дома, он взлетает по лестнице, даже не запыхавшись. У порога скидывает обувь, не заморачиваясь с аккуратностью. Рюкзак летит на стул. Следом — одежда. Он уже полностью раздет, когда решает включить чайник — возможно успеет выпить кружку чёрного чая перед выходом. Есть он точно не собирается, хотя желудок уже начинает урчать, а взгляд падает на одинокую электронку, которая так и манит получить дозу сладкого никотина как можно скорее. Но Сириус говорит ей твёрдое и уверенное нет. И, пока закипает чайник, отправляется в ванную. Кожа покрывается мурашками от соприкосновения голых пяток с холодным чугунным поддоном. Вода в душе сначала ледяная, потом обжигающе-горячая. Сириус вздрагивает и шипит, но терпит, подставляя плечи и макушку под хлёсткие струи. Пар заполняет тесное пространство полностью. Он трёт кожу губкой с гелем для душа, затем — скраб. Ничего сладкого, ничего цветочного. Сегодня он не должен пахнуть как кондитерская. Он моется тщательно. Дважды. Подмышки, пах, бёдра, ступни, шея и грудь — всё, что может быть замечено, потрогано и облизано. Ремус же планирует его облизать, да? Рука скользит вниз и задерживается на лобке. Волосы отросли. Он задумывается, как лучше побриться: убрать полностью или оставить немного? В голове мелькают мысли о том, как будет смотреться чисто, аккуратно, сексуально, но не чрезмерно. Он точно не хочет выглядеть к ребёнок или как манекен (в голову скорее приходит сравнения с силиконовой куклой), поэтому оставляет полоску от пупка к лобку, но всё прилагающееся, подмышки и грудь бреет полностью. Кому-нибудь вообще нравятся мужчины с волосатой грудью? Это же мерзко. Кожа становится гладкой, розоватой, слишком чувствительной. Он проводит подушечками пальцев, проверяет — не колется. Прекрасно. Затем в ход идёт клизма. Не самая приятная, но необходимая в мире анального секса экзекуция. Особенно если в планы не входит устроить перфоманс. Сириус наизусть знает, какой объём воды нужен, как глубоко погружать, как долго держать. И всё равно испытывает легкий мандраж, прислушиваясь к собственному телу — точно ли вышло всё? Он ждёт. Бежит к унитазу мокрыми ступнями по холодному кафелю. Потом повторяет ещё раз. И ещё. Пока вода не становится прозрачной. На какие только изощрения не пойдут мужчины, чтобы использовать любую доступную дырку для секса. Потом — опять под душ. Ещё раз ополоснуться. И обязательно проверить пальцами изнутри. И только после этого можно выходить. Пар густо заполняет всю ванную, зеркало запотело. Сириус быстро вытирает его полотенцем и разглядывает себя со всех сторон. Плечи, спина, грудь, руки, пресс, бёдра. Всё в порядке. Никаких новых высыпаний, никаких странных пятен. Жаль, задницу не может рассмотреть. Ему жизненно необходимо знать, насколько аппетитно она будет выглядеть в позе догги-стайл. И, вообще-то, он всегда выглядит ахуенно! Сириус прекрасно знает сам, что ему нет необходимости натираться до блеска, потому что на его фоне Апполон Бельведерский — просто случайный чувак на шесть из десяти. Но он всё равно берёт лосьон для тела и обмазывается им полностью. А затем — пену и бритву. Щетина ещё не отросла, но ему нужно, чтобы лицо было идеально гладким. Потом — волосы. Фен в одной руке, расчёска в другой — он вытягивает пряди, добиваясь небрежного, но продуманного эффекта. Не слишком гладко, не слишком волнисто. Так, будто он просто проснулся таким красивым, а не возился полчаса. Выйдя из ванной даже без полотенца, Сириус заваривает чай. Просто чёрный. Без сахара. Потому что если он не отправит в желудок хоть что-то прямо сейчас — он набросится на холодильник. И пьёт его стоя, потому что садиться сейчас некогда. Сириус отправляет кружку в раковину и направляется к шкафу. Дверцы распахиваются, и перед ним ряд одежды, каждый предмет — потенциальный выбор на этот вечер. Он быстро перебирает: футболки, рубашки, джинсы, лёгкие куртки. Сегодня он должен быть собой. Но собой — в самом лучшем варианте. Практически мифическом. Потому что должно быть эффектно, но так, чтобы потом было удобно снимать. Стильно, но не официально — это всё же домашний вечер. Сексуально, но не как неоновая вывеска мотеля для взрослых. По итогам жесткого конкурентного отбора Сириус откладывает несколько комбинаций одежды и придирчиво примеряет каждую. В итоге останавливается на тёмно-серых джинсах-карго с низкой посадкой, слегка укороченной винной рубашке и челси на толстой подошве. Он не надевает колец, потому что их придётся снимать, но вешает на шею короткие бусы из мелкого речного жемчуга, которые урвал на блошином рынке. Заменяет одну серьгу на асимметричную — кольцо с цепочкой и звёздочкой, и закалывает волосы невидимкой со стороны этой серьги. Ничего сверхъестественного, но с изюминкой. Стоя у шкафа, приходится задуматься, останется ли он на ночь? И всё равно складывает в рюкзак чистое бельё, носки, растянутую футболку «Without You I'm Nothing» и шорты. Следом летят: зарядка для телефона, электронка, зубная щётка, влажные салфетки, презервативы (кажется, Ремус что-то говорил про кремовый пирог, но Сириус не уверен, что он правильно его понял) и лубрикант. В общем — тревожный чемоданчик. Просто на всякий случай. Сириус берёт телефон, чтобы проверить время, и сразу видит пропущенный вызов и сообщение от Ремуса десять минут назад. Как он мог не заметить? Самый сексуальный мужик в мире: 17:12 Сириус, мне очень стыдно. Я не успеваю за тобой заехать. Вызову тебе такси, ладно? Он пялится в экран и поджимает губы. В его голове всё было совсем по-другому. Если изначально всё не по плану — сначала Макгонагалл, а теперь это — то что будет дальше? Он выдыхает. Злиться на жизнь бесполезно. Ремус не специально. Он тоже готовится и нервничает. И это, чёрт возьми, приятно.

Сириус:

17:23

Только не заставляй меня ждать. Иначе могу и передумать.

Телефон сразу вибрирует. Самый сексуальный мужик в мире: 17:23 Если передумаешь — я знаю, где ты живёшь. Приеду к тебе и украду Но это отнимет часа два времени, которое мы могли бы провести вместе Так что у тебя есть выбор :) Сириус смеётся. Коротко и через нос.

Сириус:

17:24

Ты умеешь убеждать. Я согласен на такси.

Самый сексуальный мужик в мире: 17:24 Такси прибудет через 7 минут. Моя квартира 23 Я очень-ОЧЕНЬ тебя жду Да. Сириус тоже этого ждёт. И от этого понимания становится легче. Он накидывает плащ — тот самый, подаренный Регулусом — проверяет, что ничего не забыл, и выходит на лестничную клетку. Убер ждёт у подъезда. Сириус садится на заднее сиденье, и машина сразу трогается. Слава богам, водитель молчит, а музыка не долбит в виски. Только сейчас, когда улицы начинают мелькать за окном, он осознаёт: всё это время он был так сосредоточен на сборах, что совсем не заметил, как его распирает изнутри. Он счастлив. По-настоящему. Как будто вся эта бесполезная суета вытеснила эмоции, а сейчас они навалились все и сразу. Он смотрит в окно, улыбается, чувствуя, как внутри его заполняет что-то тёплое и немного щекотное. Переливается через край и шипит на коже. В этот момент телефон вибрирует. Мой пиздюк: 17:34 Ты сейчас занят? Сириус морщится. Ну конечно. Именно сейчас. Когда он едет к Ремусу, когда у него всё внутри трепещет от предвкушения, он резко понадобился братцу.

Сириус:

17:34

В чём дело?

Мой пиздюк: 17:35 Хотел встретиться. Обсудить кое-что.

Сириус:

17:35

Не можем по телефону? Я сегодня занят.

Мой пиздюк: 17:36 Ладно. Это не так уж и важно. В другой раз. Сириус фыркает. Он чувствует укол чего-то неприятного — не то вины, не то раздражения. Регулус что-то хотел сказать, но не сказал. Как всегда. Он ставит реакцию «ок» на сообщение, открывает настройки и включает режим «не беспокоить». Потому что этот вечер будет только его. И Ремуса тоже. Такси выруливает с Аппер-стрит, ныряет в тоннель и выныривает уже где-то в районе Кингс-Кросс. Сириус видел это всё тысячу раз, но сейчас это ощущается как-то иначе. Машина сворачивает от Блумсбери в тихий переулок, тормозит у бордюра, и водитель говорит: — Приехали. В голове вопрос: что? Но вместо этого Сириус отвечает: — Спасибо. Всего хорошего. Сириус выходит, хлопает дверью, и такси уезжает. Так он просто стоит на тротуаре, глядя на фасад дома напротив. Табличка гласит, что это Монтегью-стрит. Тихая улица. Георгианские дома из красного кирпича с высокими окнами и облупившейся белой лепниной, которую никто не спешит реставрировать, потому что она и так выглядит правильно. Как будто так и должно быть — немного потёртое, немного усталое и при этом совершенно правильное. Он её знает. Конечно — он проходит мимо неё каждое утро по пути от метро. Вон там, через парк — вход на станцию Рассел-сквер, откуда до кампуса минут десять пешком, если не торопиться. Если торопиться — семь. Всё это время — в десяти минутах ходьбы. Сириус каждое утро выходит из метро и идёт мимо этой улицы, мимо этого дома. И не знал. Это кажется настолько абсурдным, что в это трудно поверить. Но в паре шагов от парадной двери и правда стоит знакомый серый Hyundai. Значит, вот где живёт профессор Люпин. И всё это время, этот несносный мужчина катал студентов от «Моне» по всему городу, хотя сам живёт в двух шагах? Он отгоняет эту мысль и достаёт из кармана телефон, проверяя номер квартиры, чтобы ненароком не набрать потомку Вирджинии Вулф. Двадцать три. Потом убирает обратно и подходит к входной двери. Тяжёлая, чёрная, с медными деталями, которые кто-то явно начищает — у таких домов всегда найдётся кто-то, кому слишком не всё равно. Рядом — металлическая панель с кнопками, по одной на каждую квартиру. Он быстро находит нужную. И останавливается. Палец зависает над кнопкой, но не нажимает. Снаружи — прохладно, пахнет мокрым асфальтом и откуда-то слабо — едой. Из чьего-то окна на третьем этаже доносится приглушённая музыка. Совсем тихо снаружи. Почти нереально тихо для центра города. И слишком громко внутри. Сириус выдыхает. Медленно. Он провёл последние два часа в полной боевой подготовке. И вот теперь стоит у чужой двери, теребя лямку рюкзака, и не может заставить себя нажать на жалкую кнопку размером с монету. Это глупо. Это его Ремус. Он его уже видел. Они уже делали кое-что поинтереснее, чем переговоры через домофон. Но это — другое. Там, в клубе, в кабинете, в машине, в его собственной квартире — всегда было какое-то готовое объяснение, какой-то контекст, который делал происходящее менее очевидным. А сейчас Сириус стоит у его двери, с рюкзаком, в котором лежат зубная щётка и презервативы, и это — самое уязвимое, что он делал за последнее время. Ладно. Он нажимает. В конце-то концов! Он ехал не для того, чтобы постоять у подъезда. Несколько секунд тишины. Потом динамик хрипит, и оттуда раздаётся голос. Знакомый, немного приглушённый помехами, но всё равно узнаваемый до мурашек. — Да? — Это я, — отвечает Сириус. И понимает, что это, пожалуй, самая бесполезная фраза, которую можно произнести в домофон. Но Ремус смеётся — коротко, тихо — и замок щёлкает.