Расщеплённый свет / Splitting light

      Цяо Чусинь в итоге так и не остался на ночь у Лэй По. Он считал, что переночевать несколько ночей на деревянном полу в марте — дело вовсе не такое уж трудное. В крайнем случае, можно подстелить матрас потолще да накрыться лишним одеялом.       Пижама — это не для него. Ни за что, даже в холод. Если уж во сне человеку нельзя полностью освободиться от оков одежды — то когда вообще можно?       Хотя была ещё одна ситуация… Однако у него не было и не планировалось никого для совместного раздевания. Похоже, он от рождения был не из тех, кто остро нуждается в физической близости. Не то что Лэй По, у которого месяц без подружки случается реже, чем снег среди лета.       Перед уходом Лэй По сказал ему:       — Послезавтра я уезжаю в командировку, не знаю, на сколько дней. Постараюсь за эти два дня закончить твою новую кровать. А пока меня не будет — присмотри, пожалуйста, за этим мелким чертякой в мастерской. Хоть иногда заглядывай, чтобы он не помер с голоду и не попал к каким-нибудь уродам.       Цяо Чусинь слегка удивился:       — Ты же механик. Какая у тебя может быть командировка?       — Я инженер-механик, а не какой-то слесарь! Не будь нас, ионные пушки бы клинило, флаеры — падали, а защитный пояс «Спиральной Башни» и вовсе… Ладно, не будем об этом, — недовольно поправил Лэй По, а затем объяснил: — В соседнем городе один толстосум меня персонально нанял, чтобы я его, э-э… секс-робота доработал. Установил систему, чтобы тот мог, как человек, есть, пить и… ну, всё остальное выводить. Придётся повозиться.       Цяо Чусинь рассмеялся:       — Значит, защитный пояс «Спиральной башни» создают инженеры. А ты — всего лишь механик, который старается ублажить сексуальные причуды какого-то богатого извращенца.       Слов для оправдания у Лэй По не нашлось. Придуманная для прикрытия фальшивая работа, даже осмеянная другом, заставила его стерпеть и проглотить насмешку.       Во второй половине ночи хлынул ливень. Цяо Чусинь, спавший на полу, слегка съёжился от холода. Шум дождя заглушил гул двигателя флаера — и в нём же потонул звон ветряных колокольчиков у входа в книжную лавку.       В полудрёме Цяо Чусинь почувствовал, как кто-то стягивает с него тонкое одеяло…       Сквозняк. Холодно…       !!!       Цяо Чусинь резко распахнул глаза и инстинктивно выбросил ногу в ударе.       — Это я, — раздался в темноте мужской голос. Глубокий тембр, словно пропитанный прохладой дождливой ночи.       Голос знакомый до боли. Лян Ду! Цяо Чусинь в последний момент сумел сдержать удар правой ноги, почти услышав скрежет металлического эндоскелета. Если бы он попал, кто-то бы точно не выжил — либо Лян Ду, либо он сам.       Криминальный триллер «Полуночный кошмар». В главных ролях: Лян Ду и Цяо Чусинь.       Цяо Чусинь скрипнул зубами от злости. В такую же ночь, в том же месте! В первую встречу этот мужчина вспорол ему живот охотничьим ножом. Во вторую — заставил выдумать смертельный рак костей. В третью — обвинил в соблазнении и чуть не перегрыз ему горло. А теперь, в четвёртую, явился посреди ночи, как призрак, и, словно сексуальный маньяк, стягивает с него одеяло.       Твою мать, это прямо сериал какой-то! Когда же конец?!       Вспыхнул свет прикроватной лампы. Цяо Чусинь сощурился, сел. Он всё ещё кутался в тонкое одеяло, жалобно скрестив ноги на матрасе, разложенном прямо на полу, и чувствовал, что, когда его терпение достигнет предела, они с Лян Ду, чего доброго, прикончат друг друга.       Лян Ду замер в полуприседе, опершись локтём о колено. Другой рукой он приподнял угол его одеяла:       — Спишь голым?       Не твоё сраное дело!       Цяо Чусинь с наигранной искренностью кивнул:       — Личная привычка.       — Любишь дуриан?       Цяо Чусинь покачал головой.       — Не любишь — зачем тогда покупал?       Чтобы заякорить тебя, прикончить твоими же руками преследователя, а потом посмотреть, чем ещё ты можешь быть полезен.       Цяо Чусинь сжал переносицу и быстро поправился:       — …Люблю.       — Идёшь в ванную — раздеваешься по пути, разбрасывая вещи по дороге, как будто соблазняешь?       Раздевался — да, бросал — бывало. Но откуда у него такие… пошлые формулировки? Он живёт один, кого тут соблазнять — призраков?       — Плачешь, когда кончаешь? Теряешь сознание?       Кон… кончаешь?       Цяо Чусинь яростно уставился на Лян Ду.       Что я, блядь, в этой жизни натворил, раз этот псих теперь насилует мой слух?!       Лян Ду, глядя ему прямо в глаза, медленно спросил:       — Ты знаешь Ань Лина?       Не знаю! Даже не слышал!       — Вы с ним… очень похожи, — произнёс Лян Ду и вдруг коротко, недоверчиво хмыкнул, словно сам не верил своим словам. — Конечно, внешне — ни капли сходства. Похожи привычки, бытовые мелочи, случайные жесты… даже в постели…       Цяо Чусинь глубоко вдохнул:       — Простите, господин Лян, но я точно знаю, что у меня нет потерянных братьев или сестёр. Кажется, вы с этим господином Анем близко знакомы. Так что, может…       Лян Ду резко оборвал его, впиваясь взглядом:       — Я не говорил тебе, какого пола Ань Лин. Почему ты сразу решил, что это «господин», а не «госпожа»?       Цяо Чусинь несколько секунд смотрел на него в упор, потом неловко улыбнулся:       — Э-э… господин Лян, кажется, вы сами забыли. Вы же говорили мне, что у вас есть постоянный парень. А только что упомянули про оргазм и всё такое… Вот я и подумал, что ваш парень — это и есть господин Ань. Если из-за того, что у нас с ним схожи какие-то привычки, у вас возникло недопонимание, мне очень жаль. Но, в конце концов, на свете десять миллиардов человек, случайные совпадения неизбежны…       Внезапно Лян Ду навалился на него всем телом, одним движением сорвав тонкое одеяло.       Цяо Чусинь в ужасе осознал, что у него два варианта. Один — голышом вступить в смертельную схватку. Второй — голышом рвануть до стула, натянуть штаны и только потом вступить в смертельную схватку.       Оба варианта объединяло одно — голая задница…       Ёбаный пиздец! Больше никогда не буду спать голым!       В тот момент, когда он уже был готов к последнему саморазрушительному бою, открывая тридцать девятую мировую линию, Лян Ду натянул одеяло обратно, до уровня его бёдер.       На правой ямочке поясницы ярко выделялась маленькая алая родинка, размером не больше половинки ногтя, по форме — словно распустившийся цветок-колокольчик.       В свете лампы гладкая, цвета лёгкого загара кожа Цяо Чусиня… его крепкое, идеально сложенное, атлетическое тело… лопатки, вздрагивающие в попытках вырваться, под тонким слоем спинных мышц… всё это наложилось на ту размытую сцену из сна.       Уголки глаз Лян Ду в один миг покраснели.       Он крепко прижал ладонью затылок Цяо Чусиня, коленом упёрся в подколенный сгиб, а другой рукой коснулся ямочки на пояснице — то ли проверяя подлинность алой родинки, то ли не в силах сдержать желание прикоснуться.       Цяо Чусинь вздрогнул, будто через него пропустили ток, по коже головы пробежали мурашки.       — Цяо Чусинь… я хочу тебя трахнуть, — Лян Ду, опустив голову, приблизил губы к его уху и проговорил медленно, хрипло. Его голос был холоден, как лёд, и в то же время жёг, как пламя, испепеляя остатки разума.       Цяо Чусинь стиснул зубы:       — А я не хочу, чтобы вы меня трахали. Изнасилование — это преступление, господин Лян.       Лян Ду издал низкий, с оттенком самоиронии, смешок:       — Я же говорил тебе: я человек с моральными изъянами. А теперь, похоже, ещё и преступник над законом.       У Цяо Чусиня похолодело внутри. Он воскликнул, словно хватаясь за спасательный круг:       — Ань Лин! Подумайте о вашем парне! Вы не можете предать его!       Взгляд Лян Ду на несколько секунд затуманился, потом снова стал твёрдым, как сталь:       — С того момента, как я поддался твоему соблазну, я уже предал его.       О, так это ещё и моя вина?       Цяо Чусинь едва не расхохотался от злости.       Лян Ду продолжил:       — Но всё это верно только при условии, что вы оба — «люди».       — Что вы имеете в виду? — спросил Цяо Чусинь.       Рука Лян Ду скользнула по линии талии, двинулась вверх, плотно прижалась к груди Цяо Чусиня, ощущая под ладонью исходящий от него жар и ритм бьющегося сердца.       — Я не люблю общаться с виртуальными персонажами, — сказал он. — Цяо Чусинь, ты реален?       Тот на секунду задумался.       …Для потенциального насильника это довольно философский вопрос.       — Каждый считает себя реальным, потому что мозг заставляет в это верить, — Цяо Чусинь вывернулся из-под ладони Лян Ду, повернув голову. — А вы, господин Лян? Вы считаете меня реальным?       Этот «поворот головы» в точности совпал с движением Цяо Чусиня из сна, целующим его. Где-то в самой глубине Лян Ду что-то огромное билось о наглухо запертые ворота. Раз за разом. И это нечто ревело в бешенстве, израненное, обагрённое кровью.       Лян Ду не ответил — он заставил замолчать Цяо Чусиня губами и языком.       Цяо Чусинь замер, на мгновение забыв, что нужно сопротивляться.