Бумажный журавлик судьбы 2

Арена располагалась на окраине Небесной столицы. Когда‑то ещё ребёнком Лун Янь Цзянь вместе с друзьями часто тренировался здесь — теперь же на ней предстояло состояться решающему поединку. Сооружение возвели из массивного серого камня. Высокие стены украшали флаги: развеваясь на ветру, они напоминали вспышки пламени. Внутри арену окружали многоярусные каменные галереи для зрителей — сиденья были декорированы изящной фигурной резьбой. Для императора и старейшин предусмотрели отдельные ложи, отделанные лёгкими тканевыми занавесками. В центре находился огромный круглый песчаный плац, где и должен был развернуться бой. Его ограждал силовой барьер: в начале поединка он, словно невидимая завеса, поднимался к небу, а после — бесследно исчезал. Над ареной парила полупрозрачная сфера: она в точности отражала всё, что происходило на поле. Солнце уже клонилось к закату. Небожители пришли заранее, чтобы занять удобные места. Кто‑то с нетерпением обсуждал предстоящий бой, кто‑то, развалившись на скамье, задумчиво смотрел в никуда. Группа небожительниц не скрывала восхищённых взглядов, адресованных Лун Янь Цзяню: он сидел в отдельном ложе, словно дремал, не обращая ни на кого внимания. Спустя некоторое время солнце почти скрылось за горизонтом. Арену озарили огни факелов, а в ложах зажглись фонари. «Пора», — подумал Лун Янь Цзянь. Открыв глаза, он увидел, что в галереях не осталось ни одного свободного места. Спустившись по лестнице вдоль стены, Лун Янь Цзянь первым вступил на песчаный плац. Оглядевшись, он заметил: император и старейшины ещё не прибыли, зато ликующая толпа уже нетерпеливо требовала начала боя. Небожители громко кричали, приветствуя Бога войны, — и на лице Лун Янь Цзяня заиграла улыбка. Он купался в лучах славы, наслаждаясь овациями восторженных зрителей. Выйдя на середину арены, он торжественно поднял руку, давая знак, что готов к бою. Толпа взорвалась аплодисментами; небожители скандировали его имя. Это всеобщее внимание лишь сильнее воодушевляло воина. Пока он позировал перед ликующей толпой, старейшины и император Лун Хао Тянь уже заняли свои места. Не хватало лишь Фэн Циньлань — казалось, богиня не торопится на бой, который сама же и спровоцировала. Постепенно восторг зрителей сменился беспокойным гулом: толпа устала ликовать и начала недоумённо переговариваться, недоумевая, почему Фэн Циньлань до сих пор не вышла на плац. Из ниоткуда налетел мощный вихрь. Он пронёсся по арене, заставляя фонарики раскачиваться, а пламя факелов — гаснуть. На мгновение пространство погрузилось во тьму. Но вот огонь вспыхнул с новой силой, озарив плац — и тогда все увидели двоих. Напротив Лун Янь Цзяня величественно стояла женская фигура. Фэн Циньлань была облачена в божественные доспехи — лёгкие, но безупречно подчёркивающие её стать. Гул прокатился по арене: небожители не ожидали столь эффектного появления богини. Многие вскочили на ноги, восторженно восклицая «Браво!». Раздался звонкий свист — зрители пребывали в неописуемом восторге. Фэн Циньлань смотрела на Лун Янь Цзяня с презрением. В свете факелов её лицо казалось бледным, почти серым, и необычайно суровым. Сердце воина невольно дрогнуло, кулаки сжались. Внешне он сохранял твёрдую позу и решительный взгляд, но в груди разгоралась боль, которую он изо всех сил старался не выдать. Напряжение, исходившее от двух богов, нарастало, словно искры, разлетающиеся в толпу. Однако эта энергия лишь подстёгивала неуёмных зрителей. Они уже скандировали в едином порыве: «Бой! Бой! Бой!» Император Лун Хао Тянь поднялся. Полупрозрачная сфера над ареной дрогнула — и на ней возник образ мужчины в золотых одеяниях. Его лицо выражало безмятежное спокойствие. Толпа мгновенно затихла: все взгляды приковались к повелителю. — Приветствую всех небожителей, собравшихся здесь! — произнёс император Лун Хао Тянь. — Сегодня великий день, который запомнится нам надолго. За титул «Бога войны» сойдутся в бою два сильнейших воина Небесного царства! Голос правителя стих, и толпа взорвалась овациями. Лун Хао Тянь вскинул руку и торжественно произнёс: — Да начнётся бой! На арене поднялся восторженный гул. Полупрозрачная сфера над плацем дрогнула и сменила изображение: теперь она отражала двух богов, пристально смотрящих друг на друга. Лун Янь Цзянь ухмыльнулся — и в его руке возник меч с широким лезвием и величественной гардой. Клинок мгновенно окутали огненные вихри. — Я буду биться в полную силу. Будь осторожна, — предупредил он. С этих слов боль в груди отступила, а кровь в жилах закипела с новой силой. Фэн Циньлань поправила серебряные наручи на запястьях. Не меняя холодного выражения лица, она ответила: — Предупреждаешь заранее? Как милосердно с твоей стороны. Но я в этом не нуждаюсь. В тот же миг в её руке появился тонкий, лёгкий клинок. Богиня мгновенно перешла в атаку: рубящий удар породил волны воздушного потока, разлетевшиеся во все стороны. Лун Янь Цзянь с лёгкостью блокировал выпад, отбросив соперницу на два метра назад. Фэн Циньлань упёрлась сапогами в землю, оставив глубокие борозды, но не остановилась — тут же ринулась в новую атаку. Зрители вздыхали и ахали при каждом движении богов. Силы противников оказались равны — ни один не собирался отступать. Мечи яростно сталкивались, удары отдавались вибрацией по всей арене. С громким лязгом при соприкосновении во все стороны разлетались искры. Лун Янь Цзянь отметил, что сила богини ветра действительно возросла со времени их последней встречи. Это лишь разжигало азарт: бог войны с упоением продолжал схватку. Однако мастерство Лун Янь Цзяня заключалось не только в отточенной технике, но и в стратегическом мышлении. Он мгновенно уловил брешь в защите Фэн Циньлань и ловким движением выбил клинок из её рук. Оружие со свистом пролетело по воздуху и с грозным лязгом ударилось о землю у силового барьера. Богиня не растерялась — лишь ухмыльнулась, прижимая саднящую от боли руку к груди. Отступив на шаг, она резко вскинула ладони — и в её руках тут же возникли два веера. Их полотна украшали голубые узоры, напоминающие струящиеся по небу облака. По арене прокатилась волна восхищения. Кто‑то даже вскочил с места с возгласом: «Ну наконец‑то!» — словно все это время ждали, когда легендарные веера богини окажутся в её руках. Несколько плавных движений, подобных взмахам крыльев бабочки, — и в сторону бога войны устремилась оглушительная волна энергии. Лун Янь Цзянь едва успел выставить меч перед собой. Удар отшвырнул его на три метра назад. «Неплохо!» — мысленно воскликнул Лун Янь Цзянь. Это лишь раззадорило его, подогрело боевой азарт. Взмахнув мечом, он с разбега подпрыгнул и нанес удар. Лезвие вспыхнуло ярким пламенем, озарив арену ослепительным светом. Фэн Циньлань ловко отскочила — огненный хлыст, ударившись о землю, расплавил песок. В полёте богиня развернулась и, вновь взмахнув веерами, выпустила мощный сноп ветра. Тот разделился на тысячу острых стрел, со свистом устремившихся к Лун Янь Цзяню. Бог войны парировал: несколькими точными ударами он рассеял яростные воздушные стрелы. Те, что уцелели, вонзились в песок — и тут же прогремели оглушительные взрывы. Клубы пыли взметнулись в воздух, окутав воина, скрыв его из виду. Фэн Циньлань зависла в воздухе и нанесла новый удар. Струи воздуха преобразились в два острых лезвия, которые, скрестившись, обрушились на столб дыма, где стоял бог войны. Лезвия рассекли пыльную завесу — и та осела, обнажив пустоту на месте, где только что был противник. На мгновение богиня замерла в недоумении. Но тут же за её спиной вновь вспыхнул огненный хлыст, исходящий от меча Лун Янь Цзяня. Она легко уклонилась, отлетев в сторону, и ответила очередным взмахом — воздух раскололи острые лезвия. Бог войны отразил атаку, но одно из лезвий всё же достигло цели. На его щеке появилась ранка — и тут же проступила алая кровь. «Отлично!» — ликовал Лун Янь Цзянь. Кровь бурлила в его жилах — ему невероятно нравилось это сражение, и с каждой секундой он всё сильнее погружался в боевой раж. На трибунах царило небывалое волнение. Кто‑то ахнул, охваченный оцепенением; кто‑то, не выдержав напряжения, упал в обморок; иные неистово ругались, а кто‑то восторженно аплодировал. Голоса небожителей смешались: они выкрикивали имена богов поочерёдно, не в силах решить, за кого болеть. Лишь император Лун Хао Тянь сохранял невозмутимое спокойствие, внимательно наблюдая за поединком. В этот момент Лун Янь Цзянь метнул в сторону Фэн Циньлань огромный огненный шар. Богиня остановила его мощным потоком воздуха. Когда две стихии столкнулись, они разлетелись на множество искр — взрыв напоминал одновременно чарующий фейерверк и грозное зрелище. Следом в сторону богини устремились меньшие по размеру огненные сферы. Но Фэн Циньлань с присущей ей грацией и лёгкостью отразила и эту атаку. Приготовившись к очередному нападению, Фэн Циньлань встала в позицию. Руки, сжимавшие раскрытые веера, плавно прокрутились в воздухе; она выгнула запястья — и веера, рассекая воздух, начали собирать энергию. В этот момент Лун Янь Цзянь замер в растерянности: он знал эти движения. Не раз они вместе отрабатывали все боевые техники. Бог войны отчётливо понял: сейчас богиня попытается применить последнюю технику — ту, которую она упорно осваивала тысячелетия, но из‑за его прежних действий так и не смогла до конца овладеть. «Но зачем она пытается это сделать? У неё не хватит сил!» — в панике пронеслось в мыслях Лун Янь Цзяня. Он рванулся к ней, намереваясь остановить разбушевавшуюся богиню ветра. Но вдруг раздался оглушительный хлопок. Ударная волна отбросила Лун Янь Цзяня к барьеру. Он приземлился на одно колено, с трудом удержался на ногах и вонзил меч в землю. Богиню отбросило в противоположную сторону — она рухнула на песок. Тело Фэн Циньлань судорожно выгнулось от пронзительной боли, охватившей каждую клеточку. Она затряслась; из глаз и носа хлынула кровь, заливая лицо. Небожители оцепенели: схватились руками за лица и ахнули от напряжения. Лун Янь Цзянь поднялся на ноги. Увидев, как тело Фэн Циньлань выгибается и содрогается, он мгновенно подлетел к ней. — Ланьфэй! — воскликнул он, схватив её за руку и нащупав пульс на запястье. Энергия богини текла не так, как обычно у небожителей: вместо плавного течения по венам она прерывалась — то вырывалась мощным толчком, то вовсе затихала. В этот момент барьер вокруг арены рухнул. К месту происшествия устремились небожители; впереди шли император Лун Хао Тянь и старейшины. На их лицах читалась тревога. Старейшина — бог целительства — опустился рядом с Фэн Циньлань, взял её за руку, взглянул на Лун Янь Цзяня и тут же произнёс: — Скорее! Неси её в павильон здравницы. Лун Янь Цзянь бережно взял богиню на руки. Мощным толчком он взмыл над ареной, пролетел некоторое время над городом и приземлился во дворе здравницы. Войдя в здание, где трудились юные богини‑целительницы — ученицы старейшины, он ощутил стойкий запах масел и трав. Не произнеся ни слова, Лун Янь Цзянь уложил принцессу Фэн Циньлань на платформу. Вдруг его взгляд зацепился за нечто странное под доспехами богини. Он потянулся, схватил кусочек, похожий на красную ткань, и, потянув на себя, с изумлением обнаружил: это не ткань, а его бумажный журавлик — тот самый, что он вчера отпустил в полёт, загадав желание. — Ин Чже… — прошептал Лун Янь Цзянь. Он отпрянул, вновь взглянул на богиню, бездвижно лежавшую на платформе.